Глава 2. Существует ли он на самом деле?

Я встала с пола. Тревожного состояния будто и не было. Всё пришло в норму. Сон вспомнить я больше не пыталась, мысли успокоились и перестали бегать из угла в угол моей головы, головной боли больше не было, рассуждения прекратились, голос телеведущей теперь не был фоном, и сейчас я его отчетливо слышала, а противные капающие капли перестали быть противными, и просто капали нагоняя счётчики. Я подняла зубную щётку с кафельного покрытия, и ополоснула её, затем вновь нанесла пасту и принялась чистить зубы. Позже я причесалась, привела свой внешний вид в порядок и направилась на кухню. Такое спокойствие, кажется, я испытывала… никогда? Да, наверное, никогда. Знаете, такое ощущение, будто я резко вылечилась от шизофрении — будто всё это время, вся моя тревога была лишь простой галлюцинацией, и как только нашлась волшебная чудо-таблетка, я перестала её видеть, и теперь мир кажется другим, но при этом до ужаса спокойным… «Ха, это моих рук дело! Считай, я тебя тысячей успокоительных накачал!» — проговорил этот мерзкий голос, который звучал как голос дряхлого старика. — Чё? Чё ты со мной сделал, а? А ну-ка, повтори! «Да что же ты так остро на всё реагируешь? Я просто попросил парасимпатическую нервную систему поактивнее поработать и эндорфинов повырабатывать больше. Тебя сейчас круто накроет от эйфории. Готовься!» — Ты что, с дуба рухнул? Какая, к чёрту, эйфория? От чего? «Ну я же системку твою попросил поработать побыстрее и побольше, ну и, соответственно, эндорфинов больше вырабатываться будет, от того и эйфория наступит. Вроде же всё логично и понятно, не так ли?» — О Боже, спаси и сохрани! Я буквально стою на грани между ясным трезвым разумом и долбанутым сумасшествием! «А вот я, пожалуй, тут не соглашусь: ты уже обезумела. Так что граница давно перечеркнута, и ты просто шагаешь с одной стороны на другую, буквально летая над пропастью. Тут уже всё будет зависеть от твоего настроения, ну и моих наставлений, конечно…» — сказал голос, от чего-то сильно весело. — Чего ты одними метафорами разговариваешь? Другой стиль общения есть? «С тебя пример беру. Не забывай: ты — это я, а я — это ты!» — Агх, я не разговариваю метафорами! Ладно, забыли. А вот если ты — это я, то значит, я должна понимать всё, что ты говоришь? «Ну в теории — да, но не обязательно…» — А какого чёрта я тогда не знаю, что такое парасим… — перебила я голос безумства. «Парасимпатическая.» — Да, парасимпатическая нервная система. А? «Я твоё подсознание, и в мои обязанности, в том числе, входит хранение информации, и даже той, которую ты используешь крайне редко, либо вообще никогда. К слову, это из программы девятого класса, я помню, как ты ненавидела биологию и всегда тяжело запоминала всё, что с ней связано!» — Ох, окей. А что ты тогда имеешь в виду под «пропастью»? «Оо, ну до этого ты дойдёшь со временем. Всё же, я твоё подсознание, так что всё, о чем думаю я, думаешь и ты!» — А тебе не кажется, что это уже не я тобой управляю, а ты мной? «Мы одно целое. Мы созависимы. Так что нет.» — Как всё сложно. Чёрт с тобой, я пошла есть готовить. «А как же потревожиться о бедных людях, которые десятками умирают каждую секунду?» — он знал, что моё тревожное расстройство не дало бы мне просто пойти готовить пищу, но, благодаря ему же, этого не случиться. — Я тебя уже послала к нужной персоне. Ты меня там своими эндор… Короче, гормонами нахреначил, так что кроме спокойствия я могу лишь, как ты говоришь, круто накрыться эйфорией! «Интересно ты интерпретируешь мои слова. Но в целом ты права…» Отвечать я ничего не стала, так как сейчас мне было не до этого. С завтраком я решила не заморачиваться — простая яичница всегда была к месту. Ударив ножом о скорлупу, яйцо выскользнуло из рук и упало прямо на нагревшуюся сковороду. — Фак! — выругалась я, ожидая какого-нибудь колкого комментария от голоса, но его не последовало. — И чего ты молчишь? Ничего не скажешь? Ответа всё также не было. Признаться честно, стало даже как-то грустно. Вот уже как полгода моё общение состояло лишь из еженедельных звонков матери с диалогами по типу: «Всё хорошо? Да? Ну и отлично. Ладно, мне пора. Пока!». Иногда по звонку проскакивал голос отца, который либо кричал на плохих, по его мнению, футболистов, лежа на диване с бутылкой пива, либо же материл мою мать за очередную какую-то её оплошность. Из друзей у меня оставалась подруга, та самая, которая съехала из этой квартиры к своему парню, но и она стала от меня отдаляться… Поэтому этот голос безумства затмил на некоторое время чувство одиночества и дал, пускай и не идеальное, но общение. Вообще, я не всю жизнь так жила. Будучи совсем мелкой, мои родители уделяли мне много времени и работали на хорошо оплачиваемых работах. Когда же мне стукнуло десять или одиннадцать, не помню, мать уволили с работы, а отца, наоборот, повысили. Мама стала уделять мне больше времени, так как приняла решение до моего совершеннолетия не работать и воспитать во мне правильные моральные ценности. Мне это нравилось, но до определенного момента — пока нашей семье хватало папиных денег. Спустя год такой жизни мать забеременела моим младшим братом, и когда он родился, наши расходы резко увеличились. На меня внимание практически перестали обращать, так как были полностью поглощены младенцем, а отец стал работать ещё больше. Он буквально жил на этой работе — уходил раньше, чем я просыпалась, и приходил после того, как я засыпала. И, конечно же, мне не хватало родительской любви, из-за чего я возненавидела брата и сбежала из дома в пятнадцать лет в другой город к дальней родственнице — ей было плевать на меня, но она оплачивала все мои потребности и давала свободу, которую мне не могли позволить предки. Я всё провернула так, чтобы родители не знали, где я и что со мной, а моей опекунше моё существование было выгодным. Из-за моего побега отец запил, и перестал работать. Мать сначала пыталась найти потерявшуюся дочь, но так как полиции моего зажопинска было глубоко плевать на людей, меня просто признали пропавшей без вести. И вот тогда, уже совсем отчаявшись, мама забила на всю семью и просто пошла работать, дабы было на что жить. К двадцати годам я явилась на порог своего старого дома, но никто не был мне рад. Узнав, как обстоят дела у моей семьи, я ужасно сильно разочаровалась в них и пошла на какую-то местную вечеринку, чтобы выплеснуть все эмоции и обиды. Там я, к слову, и встретила свою первую любовь. Слегка придурковатый и пьяный в хлам парень решил ко мне подкатить, а я, будучи в меланхолии, ему не отказала. Ну, а что? Всё равно же знала, что укачу обратно на следующий день, а так повеселюсь хотя бы. Повеселилась… В итоге уже через неделю я была не на своей матушке-родине, а в Канаде. Там мы провстречались пару лет и разошлись на не совсем хорошей ноте. И опять, будучи в меланхолическом состоянии, я отправилась в клуб, где впервые устроила тройничок. А потом эти двое оказались парой и втянули меня как третью. Ну, и что скрывать? Я любила их обоих, несмотря на то что они разного пола. Эти отношения продлились, на моё удивление, пять лет. А после того, как я решила выйти из этого абсурда, по мнению моей матери, с которой мы уже на тот момент восстановили общение, пускай далеко не тёплое, я переехала обратно на родину. В тот-то момент моя весёлая и счастливая жизнь растворилась в пух и прах. Моя школьная подруга предложила снимать квартиру вместе. Было неплохо. Но позже у меня диагностировали тревожное расстройство, и эта «подруга» стала отдаляться, и, в конце концов, переехала, оставив квартиру на меня. Так я и начала путь саморазрушения и самобичевания… Ну и, собственно, сейчас я здесь. Стою в одинокой квартире, жарю яичницу, от которой доноситься аппетитный аромат, слышу речь всё той же телеведущей и надеюсь услышать этот омерзительный, но такой желанный голос… Одиночество сводит меня с ума. И этот голос сейчас нужен мне как никогда. Вот только… Существует ли он на самом деле? Или же это просто выдумка моей головы…? Я уже сомневаюсь в этом. Так прошел целый день. Я не слышала больше ничего от внутреннего голоса. Ни предложения, ни слова, ни звука, ни шороха… Так прошла и неделя, месяц. Ни-че-го. Абсолютное ничего. Я стала потихоньку забывать про него, и просто воспринимала это как небылицу своего мозга, который придумал это ради спасения моей психики, да и самой меня в целом от панической атаки. Я за это время нашла работку на удаленке, и зарабатывала неплохие деньги. Из дома я, так же как и многие люди на этой планете, выходила исключительно за чрезвычайно важными вещами, ибо боялась заболеть этим страшным вирусом. Жизнь стала серой и скучной, зато стабильной. И вот с тех пор я начала задавать себе вопрос: счастлива ли я? А счастливо ли человечество? Нужно ли вообще человечеству счастье? А достойно ли человечество счастья? Эти мысли поглотили меня с головой. Общаться было не с кем, и единственным собеседником стала для меня сама я. От этого и начались эти угнетающие размышления…