Глава 2

      О Басе я вспомнил далеко не сразу. Только забравшись в раскалённую на солнце кабину «уазика», ощутил вдруг пустоту и дискомфорт. Понял, что кого-то мне здесь не хватает. Кого-то очень милого и разговорчивого. А сообразив, кого именно, тут же поспешил назад.       Бедная киса! Должно быть, так и сидит перед дверью!       Стало стыдно.       Конечно, встреча и беседа с Кащеем Бессмертным основательно меня загрузила, но ведь не настолько же, чтобы напрочь забыть о пушистой вредине!       — Девчата, кто проводит до приёмной? — Обратился я к стайке стражниц. — Где-то там осталась моя хвостатая подруга. Ждёт, скучает, наверное.       — Если вы о Басе, то её уже нет во Дворце, — ко мне подошла знакомая синеглазая брюнеточка.       — Как нет?.. Но… Она же обещала дождаться!       — Её забрал прадедушка, Мяндекс Васильевич, — вздохнув, пояснила берегиня. — Минут через десять после вашего прихода.       Вот как… Именно этого киса и боялась. Теперь снова вернётся в пыльную библиотеку и засядет за толстые умные книги. Зато рядом с Баюном она в куда большей безопасности, чем со мной.       — Ясно, спасибо. Кстати, не вижу Блестины. Она что, уже освободилась?       Красавица мечтательно улыбнулась.       — Да. Давно. Жених не стал дожидаться конца смены, утащил её на ярмарку. Купил красивую одёжку, ленты, веночек, бусики… Сапожки красные, с золотом… — Она вздохнула, умудрившись вложить в этот вздох и искреннюю радость за подругу, и лёгкую зависть. — А нас с девочками угостил белым квасом и таранькой.       Как это похоже на Ваню!       — А сейчас они где?       Прекрасная синеглазка удивлённо захлопала ресницами.       — Квас мы выпили, а таранька в караулке. После смены погрызём. Принести вам пару рыбинок?       — Нет-нет, спасибо! Я вообще-то об Иване с Блестиной спросил.       — А-а-а, — рассмеялась девушка. — Так дома они, в Брутовке. С мамой знакомятся.       — Где-где? — Не поверив своим ушам, переспросил я.       — На Брутовом хуторе, дома, — терпеливо повторила берегиня. — Не удивляйтесь! Господин Президент ещё утром поставил служебный портал, а позже мы с девочками его активировали. Отправили Блестинку с Ваней прямиком к порогу маминой хатки.       Надо же! Кажется, Костик взял добровольное шефство над всем этим родом: сперва устроил личную жизнь Хоме Бруту с его панночкой, а теперь помогает их потомку… Молодец, одним словом!       — Рад, что у них всё хорошо. Схожу-ка и я на ярмарку. Прогуляюсь. Скуплюсь.       — Удачи! — Красавица отсалютовала мне обсидиановым копьём. — Только берегитесь карманников! Хоть сегодня и понедельник, день не базарный, но всё же…       Перегнав машину в тенёк, я нырнул под плотный тканевый полог ярмарочного шатра.       Как и вчера, на меня сразу обрушилась волна рыночного шума и ароматов. Со всех сторон неслось ржание, мычание, блеянье, крики, бормотание и ругань. Но народа и впрямь было меньше. Аттракционы не работали, молчала карусельная шарманка и балаганные зазывалы. Разносчики с пирожками и квасом не сновали между рядами, а спокойно ждали покупателей в своих палатках. Черноглазые гадалки, попрятав на время засаленные карты и хрустальные шары, мирно торговали серыми пуховыми шалями и лёгкими сандалиями на пробковой подошве.       Весёлая ярмарка словно сбросила шутовской колпак, смыла клоунский грим и, повязав деловой галстук, перешла в строгий режим центрального столичного рынка.       Изучив цветную план-схему на большом стенде, я отправился искать медовые ряды.       Нашёл быстро. Ярко-жёлтые палатки с сотами на вывесках обнаружились чуть в стороне от основного продуктового квартала, в уютной тени древних раскидистых лип.       Над пахучими цветами живой рекламой гудели пчёлы. На прилавках, полках, стеллажах, да и прямо на мостовой здесь громоздились вёдра, тазы, миски и горшочки с разноцветным мёдом. Над ними роились осы и мухи. Загорелые усатые дядьки в соломенных шляпах весело приставали к прохожим и, размахивая липкими деревянными ложками, навязчиво предлагали дегустацию. Услыхав, что мне нужен целый бочонок лучшего липового мёда, они чуть было не передрались. Но, узнав, кому именно он предназначен, тут же сникли и дружно указали на скромную неприметную лавочку в самом конце ряда. Блестящая медная табличка «Поставщик Двора его величества» над покосившейся дверью легко объяснила это единодушие.       Внутри лавка оказалась куда больше и чище, чем виделось снаружи. Кроме мёда и сот, здесь торговали воском, разнокалиберными свечами — простыми и фигурными, а также специальными инструментами для пасечников и пчеловодов. Хозяин, поджарый лысый старик с выправкой бывшего моряка и крупными руками кулачного бойца, с порога вручил мне ковш шипучей ледяной медовухи, после чего без лишних слов выкатил из подсобки мой заказ.       — Вот. Липовый. Лучшего качества, — коротко бросил он.       Взглянув на пузатую трёхвёдерную бочку, я пожалел о глупой гибели орехового прутика. Как бы он сейчас пригодился!       Впрочем, тащить покупку на себе, нанимать базарных носильщиков или даже идти за машиной мне не пришлось. Бочонок благополучно отправился на хранение в недра скатерти-самобранки, а та, в свою очередь — в бездонный карман жилетки.       Щедро расплатившись с немногословным, но гостеприимным хозяином, я решил пройтись по ярмарке. Подготовиться к будущему путешествию «туда, не знаю куда».       Первым делом заглянул к магам-барахольщикам в поисках нового прутика.       Безрезультатно. Выяснилось, что создавать эти артефакты могут лишь колдуны Южного Пристаргорья. У них там что-то вроде монополии. А в Навь эти прутики ввозят Амазонки, и то — малыми партиями и по спецзаказу.       Ну и ладно, обойдусь! Сумки сейчас уменьшать не нужно: в просторный салон «уазика» и так влезает всё необходимое. Даже лежаки с матрасами.       Немного поразмыслив, я решил взять пару семян Деревянного Коня. Не потому, что мне надоела «буханка», а так, на всякий случай. Недавнее происшествие с куротуром показало: в пути случается всякое. Лучше иметь под рукой запасной транспорт. Зашёл к знакомому магу — тому самому, что вчера заколдовал мою любимую жилетку. Спросил.       Снова неудача: последний жёлудь из старых запасов продан как раз этим утром. Новые же появятся не раньше осени, когда соберут урожай.       Да уж, в этот раз барахольщики меня разочаровали. Чтобы не уходить совсем с пустыми руками, купил плоскую глиняную фляжку-водолейку. Мелкую снаружи, но объёмом в триста вёдер. Мало ли, пригодится.       В продуктовом квартале прихватил кувшин чёрного хмельного кваса, а к нему — связку вяленых таранек. Крупных, ароматных и хорошо просушенных. Уж больно вкусно берегиня о них рассказывала. Может, посидим вечерком с дядушкой Владихором, пообщаемся. Познакомимся поближе…       Вместе с рыбкой ушлый торговец порывался всучить мне и пакетик фирменной столичной закуски: остро пахнущую неаппетитную смесь из копчёных озёрных раков и беззубок.       Фу… Еле отвязался.       У большой мясной лавки с забавным одноглазым свином на вывеске я невольно притормозил, поражённый разнообразием товара. В нашем мире такого не увидишь ни на рынке, ни в самом крутом супермаркете. Здесь с толстых балок свисали целые бараньи, козьи и свиные туши, а рядом — бычьи, оленьи и кабаньи окорока. От стены до стены экзотическими лианами протянулись связки сырых колбас и сосисок. На усыпанном колотым льдом прилавке горками лежали поросята, зайцы, кролики, домашняя птица и дичь всех видов. Чуть в стороне блестела, сочась кровью, свежая печень, матово лоснились сердца и почки,  весело скалились лопоухие свиные головы.       Признаюсь честно: вегетарианство мне чуждо, мясо люблю до безумия. Жареное, отварное, запечённое в духовке или же тушёное в острой подливке… Но здесь, в этом царстве смерти, ощутил лишь тошноту и брезгливость. К чему бы это?       Низкий утробный рык и писклявый вопль за спиной вырвали меня из размышлений.       Обернувшись, я увидал рослого седого тролля в белоснежном фартуке, с чёрной повязкой на глазу и страшным мясницким ножом за поясом. Злобно ухмыляясь широкой клыкастой пастью, тот цепко держал за острое волосатое ухо истошно верещащего юного орка в серых лохмотьях, чья тощая ручонка по самое плечо ушла в недра моей зачарованной жилетки.       Да уж, не зря синеглазая берегиня предупреждала о карманниках. Вот, пожалуйста — среди бела дня промышляют! А я-то ничего и не почувствовал…       — Брось! Не тобою положено, не тебе и брать, — меж тем грозно прогудел тролль.       Не слишком нежно сграбастав орчонка за шиворот, он размахнулся и метко забросил того прямиком в плетёный мусорный короб за овощными палатками.       Звучно шмякнувшись на кучу гнилой капусты, незадачливый воришка шустро накрылся крышкой и старательно затих.       — Тьфу! Не перевариваю щипачей, — седой гигант брезгливо вытер руки о фартук и насмешливо зыркнул на меня. — Вам бы, господин, следовало быть чуток осторожнее. А то и не заметите, как без гроша останетесь.       — Спасибо! — Поблагодарил я. — Задумался немного, вот и зазевался. Кстати, чем могу отблагодарить вас за помощь?       — Да вот, заходите ко мне, — тролль указал на ту самую мясную лавку. — У Кривого Хряка — лучший товар в округе. Авось, что-то да приглянется. И вам хорошо, и мне прибыль.       Гостеприимно распахнув широкую дверь, он поправил фартук и посторонился.       Мясо мне не нужно, в самобранке ещё куротур и полкабана, но отказываться показалось как-то невежливо.       Шагнув в приятную прохладу помещения, я остановился и от души произнёс:       — Да процветает ваше заведение, добрый хозяин! Побольше щедрых покупателей и поменьше налогов!       Седой гигант что-то довольно пробурчал и поспешил на своё место за прилавком.       — Осмотритесь. У нас здесь всё свежее. Как говорится — только из-под ножа.       Меня передёрнуло.       — Мясцо́ на любой вкус. На лю-бой! — Продавец выразительно подмигнул единственным глазом. — Сами понимаете, здесь не весь ассортимент. Кой-чего доставляем только по особому заказу.       — Это… Человечину, что ли? — Похолодев, сообразил я.       — Её, родимую. А так же гномятину, эльфятину, а для ценителей — даже орчатину. Правда, её надобно долго в уксусе винном вымачивать, больно уж душок противный да мерзкий.       С трудом переварив услышанное, я бросил короткий взгляд на входную дверь и тихо спросил:       — А это вообще законно?       — Разумеется, — просиял тролль и указал на прибитую к прилавку чеканную табличку. — Вот, глядите, у меня и лицензия, и сертификат есть. А вы, видать, издалека к нам?       — Издалека, — признал я, поборов вновь подступившую тошноту. — Для меня это несколько… диковато.       — Тогда ясно, — хмыкнул мясник. — Я, добрый господин, ничего не нарушаю. Китеж наш — кипящий котёл из рас и народов. И, поверьте, многим для обрядовых кушаний простая свинка или барашек никак не сгодятся. Прохожих ловить закон не велит, вот и бегут на ярмарку, к старине Кривому Хряку. А уж я завсегда выручу. Зятёк у меня на столичном погосте копачом служит, всё самое свежее поставляет. Да и добрая Мамаша Гуль порою померших от любви клиентов сдаёт. Не пропадать же добру?       Глянув на моё явно позеленевшее лицо, тролль весело расхохотался.       — Да шучу я, господин, шучу! Не пугайтесь! Мертвечиной не торгуем. Только свежим, живым мясом, из крови выращенным. Всё это, — он обвёл лавку гордым взглядом, — магически созданное. Оно никогда не мычало и не блеяло. Даже не кудахтало.       — Как это? — озадаченно квакнул я и закашлялся.       — А так: у скотины, птицы или человека берётся капля крови, помещается в питательный раствор. Чуток специальной магии, и через седмицу-другую вырастает хоть целая туша, хоть отдельная часть. Всё, чего пожелаешь.       — Неужели так просто?       — Ну, скажем, не так уж и просто, — обиделся мясник. — Сперва нужно пять лет на отделении практической магии проучиться, да ещё парочку — на кулинарном спецкурсе. Лишь дипломированному магу-пищевику выдают сертификат, дозволяющий сотворение продуктов питания и торговлю ими. Но поверьте, господин, далеко не каждый из них способен растить живое мясо из крови. Нас таких — полтора на сотню, не больше, — старый тролль гордо выпятил грудь.       — Ого! Поздравляю! А кровь у вас откуда?       — Из зоопарка. Там живности всякой полно, и дикой, и домашней. У неё частенько берут образцы на анализы, для опытов всяких. Вот мне чуток кровяночки и отливают. А разумные расы сами сдают, добровольно. Те же орки, огры и гоблины. Они ж изначально каннибалы, самоеды. Им для обрядов только плоть своего вида нужна. А иногда и кровь врага требуется.       — Врага?       — Ну да. На этот случай у меня цельная бочка припасена. «Кровь вражеская, универсальная». Высший сорт. Всем расам подходит. Проверено.       — Это чья же? — Озадачился я.       — Сборщиков налогов, членов городского совета и прочих упырей, что простому народу жизнь портят, — хохотнул тролль. — Эти вражины ежегодно всем цехом по капельке сцеживают. Ну как, выбрали что-нибудь?       — Пока выбираю. О! Скажите, а куротуры у вас есть?       — Чего нет, того нет, — хозяин расстроено шмыгнул крупным носом. — Фермеры-скотоводы, что их держат, конкуренции не терпят. Подсуетились в своё время, и теперь без специальной лицензии курвядиной никак не поторгуешь. А её кому попало не выдадут.       — Жалко… Кстати, а лицензия нужна для торговли именно домашней курвядиной? — уточнил я, нащупывая в кармане самобранку.       — Ну да. А дикую-то где взять? — Невесело хмыкнул тролль. — На тура куриного не всякий охотник пойдёт. А ежели какой и добудет тушку, уж с Кривым-то Хряком точно не поделится.       Я, конечно, не охотник, но поделился.       Думал целый окорок оставить, но счастливый хозяин удовлетворился передним копытом, маховым пером из крыла и окровавленным кусочком кожи. Пояснил, что для работы этого вполне достаточно. Точнее — достаточно одной только кожи. Перо с копытом нужны в качестве доказательства, что зверь дикий, лесной. Фермерские намного мельче.       Распростившись с добрым мясником, я ещё немного побродил продуктовыми рядами.       Максимально пополнил запас овощей, круп и муки в самобранке. Купил для берегинь горячих пирожков с вермишелью и кувшин свежей родниковой воды с земляничным сиропом. Что я, хуже Дурака, что ли? А уже на самом выходе с ярмарки спохватился и взял у ближайшего лотошника подробную карту Китежа. Пригодится. Баси-то с её подсказками рядом нет, а слепо колесить по улицам в поисках дядушкиного дома как-то не хочется.       Стражницы очень обрадовались гостинцам. Вынесли из подсобки лёгкий обеденный столик, лавочки, и прямо здесь, в тени Главных ворот Президентского дворца, устроили маленький весёлый сабантуй.       Втянули и меня: усадили на почётное место, сунули в руки кружку кваса и попросили рассказать что-нибудь интересное. Сперва я отнекивался, боясь навлечь на девушек гнев начальства. Но, получив заверение, что служебная дисциплина от этого никак не пострадает, сдался. Начал с простеньких историй и бородатых анекдотов. Потом освоился, распустил хвост и повёл себя, как Дурак: принялся ярко и красочно описывать свои приключения. В оправдание скажу, что обилие столь хорошеньких слушательниц вдохновит кого угодно.       Красавицы ахали, охали, задавали вопросы, ненавязчиво выпытывая такие подробности, о которых даже Бася не знала. Да уж… Им бы в разведке служить… Особенно старалась смуглая синеглазая брюнеточка. Она села ближе всех, ахала громче всех, восторженно хлопала длинными ресницами и подпрыгивала на месте, заставляя свои скромные, но весьма аппетитные формы под звенящей стальной кольчугой приятно колыхаться. Отвлекаясь на них, я часто сбивался с мысли. Рассказ из-за этого выходил довольно путаным, но не менее эмоциональным и захватывающим.       Надо же! Кажется, у девочки на меня какие-то виды. Неужели надеется, что увезу её с собою, как Ваня Блестину?       Гм… А, собственно, почему бы и нет? Сам ведь только вчера с тоской завидовал Ивану и мечтал отыскать свою берегиню. Ту, которая спасёт от гнетущей тоски и одиночества… Так вот же она, мечта, сидит рядом! Хотел? Получи и распишись!       И всё же меня охватили трусливые сомнения.       Не слишком ли быстро всё сбылось?       Не ловушка ли это?       И, главное: не предательство ли по отношению к покойной Оле? К моей бедной Царевне-лягушке…       Вот блин… И посоветоваться-то не с кем! Друзья сейчас далеко… Кроме Кащея, конечно. А он прямо сказал, что мысль о походе на тот свет самоубийственно глупая. Да и сама Ольга во сне освободила меня от давнего обещания, а значит, никаким предательством здесь и не пахнет.       Что же касается остального… Если и ловушка, то точно не вражеская. Водяные Девы мудры и не станут иметь дело с Чёрным Змеем и его прихвостнями.       А, раз так…       Я с новым интересом взглянул на хорошенькую синеглазку.       Красивая, миниатюрная и стройная, ростом и фигуркой она напомнила мне Олю. Даже пахла похоже — мёдом. Только не липовым, а, кажется, гречишным, с лёгкой горчинкой. Черты лица — тонкие и правильные, как у всех берегинь, волосы пышные, длинные и блестящие.       Мой интерес не ускользнул от внимания девушки.       Мило улыбнувшись, она убрала с лица выпавшую из-под шлема тёмную прядку и как бы случайно расправила плечи, позволив кольчуге натянуться и выгодно подчеркнуть все нужные выпуклости и округлости.       Да уж, права Бася: умеют русалки да мавки привлечь мужское внимание! Ещё как умеют!.. Против их чар любой иммунитет бессилен.       Вот, пожалуйста: сижу, пялюсь, разве что слюни не пускаю, а сам даже не спросил, как зовут красавицу. А ещё считал себя культурным и вежливым человеком!       — Свя́та, — словно прочитав мои мысли, шепнула берегиня. — Меня зовут Свята, господин.       — Приятно! Очень красивое имя. А я — Арсений. Можно просто Сеня, на «ты», и без «господин».       — Хорошо, — девушка на короткий миг прижалась горячим бедром к моей ноге, отчего внутри всё словно перевернулось. — Гос… Ой! То есть, Арсений… Завтра большой праздник, и я выходная, — она смущённо опустила глаза и тихонько добавила: — Если хочешь, можем немножко погулять.       Ого! Кажется, мне только что назначили свидание!       Довольно неожиданно…       Признаюсь честно, я растерялся.       С одной стороны, сердце сжалось в сладостном предвкушении чего-то нового и приятного. С другой, предыдущий опыт не давал поводов для оптимизма. В прошлом все отношения длились недолго и рушились очень болезненно. Лишь недавно я узнал, что виною всему глупое детское обещание, данное Оле. Шестилетняя малышка отнеслась к нему слишком серьёзно, случайно наложив на меня магическую «печать безбрачия».       — Ну, и чего раздумываешь? Соглашайся давай! — На соседнюю лавку шумно опустился дядушка Владихор. Свята испуганно отшатнулась, но тут же расслабленно улыбнулась. — Соглашайся, внучок. Погуляешь, наберёшься сил перед дальней дорогой. И девочке приятно. Развеется чуток. А то с утра до ночи торчит у этого чёрного сарая, лучшие годы гробит. Фух, жарища! Прямо пекло какое-то… Ладно, что у вас тут? Чем угостите старика? — Он зорко оглядел стол, ухватил с блюда самый большой пирожок и надкусил. — О, с вермишелью! Уважаю. А с повидлом есть? С ягодами, с творогом? Нету? Чего ж вы так скромно-то… Мурзик, лапочка, организуй-ка нам тут нормальную поляну.       Слуга-невидимка, как всегда, не подвёл.       Каменную мостовую покрыла сочная зелёная трава и полевые цветы. Знойно запахло лесом и луговой свежестью. Зажужжали пчёлки, застрекотали кузнечики, а вороны, мрачно кружившие над площадью, к своему ужасу, романтично запели соловьями.       — Стоп-стоп-стоп! — Замахал руками дядушка. — Мурзичек, верни всё, как было! И просто накрой нам стол. Без излишеств, но так, чтобы перед гостями не осрамиться.       К разочарованию берегинь, полянка исчезла. Зато на столике появилось скромное, но обильное угощение: холодный шипучий квас и бутерброды. Много бутербродов. С маслом, колбасой, сыром, ветчиной, жареным мясом, пряными кильками, солёной сельдью и красной икрой. Каждый украшен свежей зеленью, ломтиком огурца или помидорки, а рыбные — кружочком маринованного лука и лимона.       — Вот это другое дело! — Обрадовался Владихор, хватая ближайшую кружку и от души к ней прикладываясь. — Спасибо, друг Мурзик! Налетайте, девочки. А ты, внучок, погоди, не наедайся. Нас дома борщ ждёт. Со свининкой, с чесночком, горячий. Целое утро стряпал. Настаивается как раз.       — Ну, хоть один бутербродик можно? — Попросил я. — С селёдочкой. Очень уж по ней соскучился…       — Вон тот, с цыбулькой? Можно. Бери два, и пойдём. Только сперва с дивчиной о встрече договорись.       Сунув бутерброд в рот, он поднялся с лавки и, довольно хмыкнув, направился к «уазику».       Мне же было не до веселья.       Договориться о встрече…       Легко сказать!       Снова вернулись юношеские страхи и комплексы, заныли старые душевные раны. Но, взглянув на замершую в ожидании красавицу, я собрал всё мужество в кулак и выпалил:       — Завтра. Здесь. В девять! — Затем, спохватившись, спросил: — Тебя устроит?       — Конечно! Буду ждать, — мило покраснев, ответила девушка.       Вздохнув с облегчением, я встал, быстро попрощался со стражницами и поспешил за дедом.       Тот прогуливался вокруг машины, с интересом её разглядывая. Точь-в-точь как тот пожилой селянин на Лысом Хуторе, что продал мне матрасы с подушками! Владихор посмотрелся в зеркало, колупнул ногтем заросший «шрам» на боковой двери, погладил лобовое стекло. Разве что выхлопную трубу не подёргал.       — А ничего конёк, хорош! — Вынес он свой вердикт. — Цельная хатка на колёсах. Прямо кибитка степняка, только самоходная. Мой тебе совет, внучок: по городу его особо не гоняй. Ну, или хотя бы не суйся к троллям в Замостовье и к эльфам в чащобу.       — Почему?       — Есть там дамочки ихние. Немного, но есть. Сам ведаешь: ежели Конь в барышню свою влепится — всё, пропал. К тебе боле не воротится.       Я задумался. С одной стороны, хотелось, чтобы «уазик» получил, наконец, награду за верную службу и дал жизнь новому поколению Деревянных Коней. А с другой — жалко лишаться такого удобного транспорта! Это тебе не на скрипучей телеге трястись или в седле зад мозолить.       — А нельзя ли, дядушка, конька этого, как бы сказать… Охолостить? Ну, типа «вжик-вжик, он больше не мужик»?       — Мерина дубового из него сделать? — Понятливо усмехнулся Владихор. — Наверняка можно. Почку там какую отщипнуть… Да только он опосля разжиреет, бодрость да резвость утратит.       — Он и сейчас не слишком резвый, — хмыкнул я. — Едет — и хорошо. А вот если разжиреет… — Воображение услужливо нарисовало дутую тюнингованную «буханку» на гигантских колёсах. — Может, оно и к лучшему. Салон просторнее станет.       — Ну, это навряд ли, — покачал головой родственник, с кряхтением забираясь на пассажирское сидение. — Скорее, наоборот. Обрастёт внутри сальцом, места совсем не останется. Заводись!       Запустив двигатель, я вопросительно глянул на дядушку. Тот огляделся и задумчиво нахмурился.       — Ежели по прямой, через Большую Рыбачью площадь, то хата моя всего в двух верстах отсюда. Но возком там никак не проехать.       — Пешеходная зона?       — Скорее, лодкоплавная, — усмехнулся Владихор. — Площадь она лишь по названию, а по сути — незастроенная часть озера. Открытая вода. Сейчас там рыбалки наши промышляют, а ранее, в моём детстве, и летучие корабли из дальних земель швартовались. — Он мечтательно вздохнул. — Мне-то из окошка хорошо видно было. Помню, к их прибытию всю площадь украшали цветными флажками и яркими фонариками. В небе сияли путеводные огни, а на причале играл духовой оркестр. Дивное зрелище! Для нас, несмышлёнышей, то был настоящий праздник. Впрочем, взрослым тоже нравилось.       — Могу себе представить. А сейчас почему не летают?       Старик помрачнел.       — Нет больше тех кораблей, внучок. Не пережили они последней войны. Погибли в воздушных боях. А новых мы так и не построили. Да и кого возить-то? Планета тогда, почитай, опустела, и до сих пор не восстановилась. Раньше-то вдоль любого Большака сёла-хутора через каждые две-три версты стояли. А сейчас, как ты сам видал, тишь, глушь да дикий лес стеною. До войны-то меж городами и княжествами скорые кареты катались, людей возили. А нынче народец даже за околицу редко выбирается. Ну а ежели кого вдруг в чужие края потянет, тот, по старинке, пешком, или к торговому обозу пристанет. Ради безопасности. Вот так-то, друг Арсений. Так-то, — он тяжело вздохнул.       — Понимаю. Грустно это всё, — проговорил я. — Кстати, а разве через Рыбачью площадь нет мостов?       — Есть, как не быть? — оживился Владихор. — Но они лёгкие, подвесные, для пеших. Так что, внучок, придётся нам делать знатный крюк через пригород. Ну да ничего, прокатимся. Давай-ка, правь на запад, до железки, а дальше — на север, к Университету.       Сразу было видно, что сегодня — не базарный день: тихоходные и неповоротливые купеческие возы нам почти не встречались. Зато частенько попадались лёгкие двуколки и открытые прогулочные экипажи с пассажирами. Тянули их изящные застаргорские лошадки или весёлые бородатые кентавры в жёлтых клетчатых жилетках на могучих торсах.       Мы с ветерком пронеслись по широкому светлому проспекту, окаймлённому дощатыми тротуарами и каменными домами с красными черепичными крышами. Преодолели горбатый деревянный мост, под которым со звоном и грохотом катил красно-золотой вагон Круг-Озерного троллейбуса. Выбрались в залитый солнцем пригород, и, повернув к северу, неспешно поехали вдоль блестящей стальной колеи.       Спасаясь от жары, дядушка повернул треугольную дверную форточку и, подставив лицо потоку свежего воздуха, расслабленно прикрыл глаза.       Где-то через километр, когда впереди замаячил знакомый станционный павильон с Книжным Червём на крыше, Владихор вдруг выпрямился и строго приказал:       — Так, внучок, притормози-ка здесь! Быстро!       Едва «уазик» остановился, старик резко качнулся ко мне, ухватил за плечо и сильным рывком повалил на капот.       Ни испугаться, ни усомниться в психическом здоровье родича я не успел: жалобно звякнуло стекло, и надо мной, едва не задев, просвистела пара стальных арбалетных болтов. Легко прошив толстую спинку водительского сидения, они глубоко засели в перегородке, отделяющей кабину от салона.       — Ну, вот. Всё, как я и предвидел, — удовлетворённо выдохнул дядушка, отпуская меня. — Старая гвардия ещё в строю!       — Что это?.. Кто? Зачем? — Очумело пробормотал я, обливаясь запоздалым адреналином.       — Ну, зачем — понятно. Ты ломаешь чьи-то планы. Остальное сей же час выясним.       Владихор без труда выдернул стрелы, тщательно их осмотрел и даже обнюхал.       — Понятно. Болты от малого гномьего арбалета. Но стрелял явно орк. Только эти черзовы твари способны так противно смердеть, — заключил он, брезгливо поморщившись.       — Орк?       — Ага. Скорее всего, наёмник. И весьма осведомлённый, как я погляжу. Заметь, он знал, где нас ждать. Ведал и о твоей кольчуге, потому метил прямиком в голову.       Действительно, отверстия в лобовом стекле зияли чётко на уровне моих глаз.       — Но… Откуда?       — От клиента, вестимо. Того, что наслал перевертней и безголову завалгалльскую тварюку. Уверен, он шпионит за тобою через колдовское зеркало или маговский хрустальный шар.       — Точно, шпионит! Бася предупреждала меня о поисковом хвосте, — припомнил я. — Может, стоит убраться отсюда? Вряд ли у киллера при себе только две стрелы!       — Расслабься, друг Арсений. На сегодня нападений больше не предвидится. Я об том позаботился. Уверен, злодей уже схвачен. А на днях срежем и хвост.       — Стоп… Так для этого вы и явились во дворец? Чтобы сорвать покушение?       — А для чего же ещё? — Подмигнул дядушка. — Пирожков-то я и дома поем!       — А как узнали? Только не говорите, что тоже приглядываете за мною через хрустальный шар!       Верховный Предсказатель крякнул, оценив шутку. Но ответить ничего не успел: на дороге показался отряд городской стражи — четвёрка крепких плечистых воинов с короткими алебардами. Возглавлял их суровый усатый капитан с шипастой булавой на поясе — тот самый, что по прибытии в Китеж порекомендовал мне «ПУП Минотавра» и вручил пакет с инструкциями.       — О! Вот и наши бойцы! — Владихор выбрался из машины и шагнул им навстречу. — Ну, как? Споймали?       — Звиняйте, панэ старейшино, — опустил голову капитан. — Живым не дався. Ось, — он вытряхнул из кожаной сумки дохлую облезлую крысу. — Перекинувся, як нас побачив. Ну, хлопцы з переляку и прибили.       — Ясно. Вражина всё просчитал. — Дядушка повернулся ко мне и пояснил: — Чтобы наёмник не вывел на заказчика, тот тайком наложил на него необратимое заклятье. Даже если бы крысюка не пристукнули, расколдовать его бы не вышло. И где же оно сидело, сынки?       — Ховався там, где вы и казали.       — На чердаке доходного дома купца Лунорада? — уточнил Владихор, разглядывая серый трупик. Капитан кивнул. — Что ж, други, благодарю за службу! Вечерком загляните в казну. Предвижу: будет вам премия. А сейчас вертайтесь к патрулированию. Только сперва направьте кого-нибудь в Университет, к ректору. Пущай глянет на эту падаль и снимет слепок магии. Попробуем вычислить её творителя.       Стражники отсалютовали нам оружием и скрылись в ближайшем переулке. Все, кроме одного: молодой алебардщик сунул дохлого крыса в наплечную сумку и поспешил в сторону университетских корпусов.       — Так что это получается: предсказанию можно помешать? — глядя ему вслед, задумчиво проговорил я.       — Смотря какому, — ответил дядушка, снова забираясь в кабину. — Они ведь разные бывают. Некоторым — очень даже можно. Да ты и сам в том убедился, — он выразительно кивнул на дырки в стекле.       — Ой, это да, — меня передёрнуло от внезапно нахлынувшего осознания происшедшего.       Старик между тем продолжал:       — Ежели попроще, все предречения можно условно разделить на три вида: неизбежные, или пророчества, возможные и видения-предупреждения. Понятно?       — Не очень.       — Ничего, сейчас проясним, — подмигнул Владихор. — Как ты, наверное, догадался, с неизбежными бороться бесполезно. Они — правила без исключений. Каждая попытка помешать пророчеству всего лишь создаст новый путь для его скорого свершения. Считай, что это — запись в Книге Судеб. Переписать или подправить её невозможно. Ежели кому на роду написано утонуть — он утонет даже посреди сухой пустыни.       — Нифига себе…       — Да, страшная штука. Не дай Свет огласить такое близкому человеку, — поёжился дядушка. — На счастье, настоящие пророчества посещают нас редко. Больше работаем с двумя другими видами. К слову, то, с чем мы столкнулись сегодня, зовётся предупреждением. Ну-ка, внучок, угадай, как оно действует?       — Легко, — хмыкнул я. — Вам показывается нить ближайших событий, которые обязательно произойдут без стороннего вмешательства. Если же вовремя сориентироваться, можно всё изменить.       — Абсолютно верно, — прищёлкнул пальцами Владихор. — Молодец, Арсений! Наконец, остаётся третий, самый распространённый вид предсказаний — возможные. Как ни странно, отдельного названия ему не придумали. Зовут просто — предсказание. Они часто сбываются, и порой их весьма сложно отличить от неизбежных. Но, по сути, это всего лишь долговременная форма предупреждения. И не такая хрупкая.       — Вот здесь запутали, — признался я.       — Ничего сложного. Поясняю: ежели верить в такое предречение всей душою, оно непременно сбудется. Вера и энергия дадут ему дополнительные силы для воплощения в реальность. Впрочем, вмешательства Черза с прихвостнями никто не отменял. Поганая нечисть портит всё, до чего дотянется. Даже предсказания… — Мой родственник закусил губу и отвернулся. Я сообразил, что думает он о своём провале с Ольгой, потому поспешил сменить тему.       — Дядушка, сегодня Кащей Василич обмолвился, что мой приход сюда, в Свет — результат вашего личного проекта. Может, расскажете подробнее?       — Да ну… Сие довольно долгий сказ, — махнул рукой старик. Но заметно было, что ему просто не терпится поделиться.       — А разве мы куда-то торопимся? — с деланным удивлением спросил я, заводя двигатель. — Расскажите, ну! Интересно же!       — Хорошо-хорошо, — «сдался» дядушка. — Только сперва, внучок, покажу тебе один колдовской артефакт. Древний, могучий. Медвежьим Камнем зовётся. Звиняй, без него мой рассказ никак не сладится.       — Как вы сказали? Медвежий Камень?.. — меня словно электрошокером бахнуло.       Мышцы на короткий миг свело болезненной судорогой, по спине побежали ледяные мурашки, а волосы встали дыбом, едва не сбросив с головы бандану.       От цепкого взгляда Владихора это не укрылось.       — Знаю-знаю, что сейчас чувствуешь, — понятливо кивнул он. — Непростой то артефакт. Давняя святыня берендеев. Хочешь верь, хочешь нет, а именно благодаря ей ты появился в Свете. Да и на свет, кстати, тоже.