Глава 4

      Проснулся я от утренней прохлады и сырости.       Поёживаясь, выбрался из-под тонкого одеяла и выглянул в открытое окно.       Снаружи стояли серые предрассветные сумерки.       Где-то в прибрежных камышах тоненько попискивали водяные курочки и сонно вскрякивали утки. Над тёмной озёрной гладью стелился густой белый туман. В его молочной глубине мне вдруг ясно привиделись стройные девичьи фигурки в пышных венках и с длинными распущенными волосами. Они бесшумно скользили в незатейливом, но завораживающем танце, оставляя за собою лёгкую рябь на воде.       Дивное зрелище! К сожалению, насладиться им, как следует, не удалось: стоило разок моргнуть, и сказочное наваждение исчезло. Развеялось без следа.       Вот интересно, с чего это меня вдруг посетила фантазия в стиле незабвенного Вани Дурака? Обиделась на старого хозяина и нашла себе нового?       Улыбнувшись своим мыслям и хлебнув водички из кружки на столе, я отыскал в шкафу второе одеяло и вернулся в постель. Минут пять покрутился, согрелся и снова уснул.       Разбудил меня Владихор.       — Подъём-подъём! — громко и весело объявил он, заглянув в комнату. — Поднимайся, внучок, а не то проспишь своё счастье!       Я потянулся за часами.       Семь утра? Что ж, действительно пора вставать!       Когда я, умытый и посвежевший, пришёл в кухню, на столе меня ждал сюрприз: блестящий китайский термос с горячим ароматным кофе.       — Дружище Кащей прислал. Сказал, ты такое любишь, — пояснил родственник. — Я хотел было попробовать, открыл, а оттуда такая вонища попёрла, чуть очи не вылезли… И как только вы такую дрянь потребляете?       — Ой, дядушка, через силу, — ответил я, стараясь не рассмеяться. — Пьём и морщимся. Морщимся и пьём. Как лекарство.       — А, ну, ежели так — лечись, внучок. Ты нам здоровый нужон. Чего на завтрак желаешь? Есть каша перловая, борщ вчерашний, колбаска домашняя... Кусочек. А коли захочешь, могу в пекарню за свежими булками послать. Тут недалече, с полверсты всего.       Никого никуда посылать не пришлось. По моей просьбе скатерть-самобранка щедро угостила нас горячими хрустящими булочками. С маслом, сыром или мёдом — самое оно!       Владихор с удовольствием умял полдюжины, и даже осмелился выпить немного кофе, щедро сдобрив его сахаром.       — Знаешь, ничего так пойло оказалось, — признал он, изучая гущу на дне чашечки. — Горькое, правда. И впрямь на лекарство похоже. Но привыкнуть можно. Мы что-то похожее из корня петрова батога и жжёных желудей варим.       — Реально, из желудей? — удивился я. — И как оно на вкус?       — Да такая же гадость, — Владихор выразительно скривился и сунул в рот последнюю булочку. — Ладно, — он вдруг звучно хлопнул себя по колену и поднялся. — Вот что, внучок… Предостеречь тебя хочу. Непростой сегодня день.       Ха! И это он мне говорит?! Конечно, непростой! Можно сказать, первое свидание за десяток лет.       — Сегодня — канун Купайлы, Ярилова Дня, — между тем продолжал старик. — И конец Русальей Седмицы. Священное время для Волшебных Дев.       — Ивана Купала? Ясно. Потому-то у них и выходной на службе.       — Абсолютно верно. Так вот, запомни: нынче им ни в чём нельзя отказывать. Ни в чём.       — Да ну? А если Луну с неба попросят?       — Не боись, не попросят, — хмыкнул Владихор. — При всей видимой лёгкости, Волшебные Девы далеко не дурочки. И если уж обратились с просьбой, значит — для них это важно. Так что, никаких отказов! Иначе отвратишь удачу на цельный год. А в твоей миссии без неё — никак… Уяснил?       — Уяснил.       — Тогда езжай, внучок, — он по-родственному крепко стиснул меня в объятьях. — И да пребудет с тобою Свет и благословение прабатьки Велеса.       Начистив берцы, я повязал бандану, побрызгался остатками одеколона, и, сунув в карман скатерть-самобранку, пошёл во двор. Выгнал из стойла верный «уазик», попутно отметив, что дыры от стрел на «лобовухе» благополучно затянулись. Мысленно пожелал себе удачи, прыгнул за руль и знакомой дорогой покатил в центр. На свидание.       В ослепительном синем небе сияло жаркое летнее солнце. Над крышами домов с задорным свистом носились стрижи и ласточки, с жалобными криками кружили белокрылые озёрные чайки. Мерно рокотал мотор, колёса весело тарахтели по широкой булыжной мостовой.       Город давно проснулся и пел. Всё вокруг дышало радостью хорошего утра. И только в моей душе бушевал ураган из чувств и эмоций. Робкая надежда боролась со страхом, детская вера в чудо — с тоской и унылым взрослым пессимизмом. Мысли бурлили и толкались в голове, норовя вывалиться через уши.       Свята… Красавица-берегиня. Встреча с ней — это что? Щедрый подарок судьбы? Или её же злая шутка?       Очень некстати припомнились все прошлые отношения и причинённая ими эмоциональная боль. Боль, погубившая все мечты о личном счастье и надолго сделавшая меня закрытым и необщительным.       Как там говорят? «То, что не убивает, делает нас сильнее»?..       Фигня! Бредятина! К чувствам эта «волшебная» фраза совершенно неприменима!       Получив удар, мы превращаемся в эмоциональных калек и годами носим в душе незаживающие раны. Опасаясь новой боли, как за щит, прячемся за вынужденное одиночество. И от него же страдаем…       Признаю честно, размышления эти едва не заставили меня плюнуть на всё и трусливо повернуть назад. К счастью, доехал быстро, накрутить себя до полной паники просто не успел.       Да и ждать долго не пришлось: ровно в девять, под гулкий бой часового колокола, из ворот президентского дворца выпорхнула Свята. Вопреки ожиданиям, не в кольчуге и сапожках, а в лёгкой голубой тунике с открытыми плечами, в римских сандалиях со шнуровкой и крошечной вышитой сумочкой на поясе. Роскошные тёмные волосы заплетены в две толстые косы. Из украшений — лишь браслет на руке да тонкая серебряная цепочка на шее.       От восхищения я замер. Девушка была воистину прекрасна. Глядя на неё, становилось понятно, отчего издавна все Волшебные Девы — берегини, русалки и нимфы с дриадами — почитались людьми как природные божества.       Есть в них что-то… неземное. Возвышенное.       Даже удивительно, что такая красавица заинтересовалась именно мной…       Поборов секундный приступ робости, я коротко посигналил, выбрался из машины и несмело махнул рукой.       Свята мило улыбнулась. Её удивительные синие глаза засияли такой искренней радостью, что все мои страхи развеялись без следа. Плечи сами собой расправились, спина выпрямилась, даже пивной живот втянулся.       Что ни говори, а женская магия — страшная сила! Какой уж тут иммунитет…       — Привет, Святик! От… лично выглядишь! — слегка запинаясь, проговорил я.       — Ой, спасибо! Это всё девочки расстарались. Помогли с причёской, нашли мне и платье, и тапочки… Иначе пришлось бы, как Блестинке, гулять по городу в казённой кольчуге. Тебе и вправду нравится? Честно-честно?       Она крутнулась, демонстрируя наряд во всей красе.       — Очень нравится! — Не кривя душой, подтвердил я и жестом фокусника извлёк из-за спины пышный букет полевых ромашек. — А с ними станет ещё лучше!       Увидев цветы, берегиня радостно ахнула, но тут же смутилась, опустила глаза и густо покраснела. Осторожно, словно хрупкую драгоценность, взяла ромашки, спрятала в них лицо и замерла, тихонько всхлипывая.       Столь внезапное превращение божественной красавицы в милую грустную девочку порядком меня озадачило. Напугало даже. Волной накатил страх: неужели снова где-то облажался?       — Что-то случилось? Тебе нехорошо?       — Мне хорошо… Очень хорошо, — тихо ответила Свята, подняв на меня исполненный благодарности взгляд. — Спасибо тебе, Сеня! Знаешь, это… Это ведь первые цветочки в моей жизни!       — Да ну! — Не поверил я. — Чтобы такой красавице никто никогда не дарил букетов? Быть того не может!       — Может, Сенечка, — вздохнула девушка, смахивая непрошеную слезинку. — Всё не так радужно, как кажется. Люди боятся нас. Сторонятся. Слухи всякие распускают. Да ты и сам, наверное, слышал: русалки коварны! Заманивают, топят. Щекочут до смерти. Или ещё что похуже… А мы уже и не спорим. Бесполезно. Так что… Какие тут букеты, — она грустно улыбнулась. — Наверное, за последнюю пару веков вы с Ваней единственные, кто наплевал на глупые толки и решился на свидание с Водной Девой.       Вот оно как! Теперь мне стало понятно молчаливое удивление прекрасных стражниц, когда наш бесхитростный Дурак начал неуклюже подкатывать к Блестине. Девочки тогда просто застыли от изумления. Не привыкли к такому вниманию. Да и вчерашние ярмарочные гостинцы стали для них настоящим сюрпризом… То-то они целый праздник на площади устроили!       — Сень, — Свята осторожно коснулась моей руки. — Подождёшь минутку, я ромашки в караулку отнесу? В водичку поставлю, чтобы не завяли.       — Конечно! О чём речь!       — Спасибо! — Она привстала на цыпочки, быстро чмокнула меня в щёку и побежала к воротам Дворца.       Глядя ей вслед, я ощутил вдруг, как в душе поднимается волна тепла и нежности. Трогательная реакция девушки на скромный букетик пробудила во мне давно забытые чувства. Ещё не любовь, нет. Даже не юношескую влюблённость, а просто желание быть рядом и заботиться.       Довольно странно, если учесть, что мы только вчера познакомились.       Берегиня вернулась ровно через минуту.       — Куда пойдём? — с улыбкой спросила она, мягко беря меня под руку.       — А куда бы ты хотела? Я не слишком хорошо знаю город… Точнее, совсем не знаю, так что буду рад любому предложению.       Свята ненадолго задумалась.       — Давай в «Сад Жизни» сходим. Ну, в зоопарк наш. Интересное местечко, тебе должно понравится.       — Зоопарк? А там есть, где погулять и перекусить?       — Идём, сам всё увидишь! — рассмеялась Свята, увлекая меня к скромному шатру под замковой стеной.       Портал, скрытый тяжёлым тканевым пологом, перенёс нас в живописный старинный сад. Чистый и ухоженный, с посыпанными гравием дорожками и фигурно постриженными в виде животных кустами лавра.       В отличие от Китежа с его жарким и душным днём, здесь, над Садом, собиралась гроза. Ветер дул сильными порывами, с шумом ероша листву древних яблонь, груш и вишен с абрикосами. Тяжёлые свинцовые тучи закрыли всё небо. Сверкали молнии, басовито рокотал гром. Редкие посетители спешили к выходу, с тревогой поглядывая вверх.       Моя же спутница пришла в восторг.       — Дождик! Сейчас будет дождик! Обожаю такую погоду!       — Я тоже. Если сижу дома и смотрю в окошко, — тихо пробурчал я, боясь показаться скучным. — Ну, показывай, где здесь что.       Девушка подвела меня к цветной карте-схеме у входа.       — Видишь, тут есть несколько районов. Звериный Край, Остров Магических тварей и Квартал Разумных рас. А вон, в самом низу — Пещера Ошибок.       — Ошибок?       — Ага. Там собраны самые интересные неудачные проекты волшебников-жизнеделов. В основном — первые творения деток, дошкольников.       — Правда? У вас этому с детства обучают?       — Ну да. Если у ребёнка есть задатки Творца Жизни, лучше начинать пораньше. Ну что, в Пещеру? Она в дальней части, как раз по дороге весь Парк увидим.       Осмотр начинался со Звериного Края, на первый взгляд — обычного зоопарка, разве что без клеток и вольеров. Вместо них маги создали здесь обширные подпространства, копирующие естественную среду обитания животных. Купив билет, посетители заходили внутрь, рассаживались по коврикам-самолётам и парили в небесах, наблюдая за зверьём с безопасной высоты.       — Весьма советую поглядеть лёвов, — шагнул к нам один из гидов-смотрителей, пожилой усатый дядька в зелёном форменном камзоле. — Мы их как раз кормить сбираемся. Будет интересно. На обед сегодня свежая зёбра. Ежели, конечно, поймают.       — Ого! Здесь что, дают хищникам живую добычу? — слегка оторопел я.       — А как же иначе? — Искренне удивился смотритель. — На то они и хишники. Саркофагосы, то бишь — пожиратели плоти. Им без охоты никак нельзя. Иначе совсем разнежатся, разжиреют, котами ленивыми станут. Кто ж тогда на них глядеть придёт? Потому-то мы нашим лёвам-тигерам то газелю, то антилопку какую запускаем. А по выходным да праздникам и цельного буйвола могём.       — Офигеть…       — Не переживай, Сеня, всё не так страшно, — улыбнулась Свята. — Там не настоящие зебры с антилопами, а всего лишь мясные тролли.       — Кто-кто?       — Ну… Как бы тебе объяснить? — Она задумчиво почесала носик. — Самоходные куски мяса. Их маги-пищевики придумали. Ну, чтобы запасы провизии дольше сохранялись свежими, да ещё и сами себя носили.       — А-а-а, понял! — обрадовался я. — Это как у Кривого Хряка в лавке! Из крови растят, да?       — Именно! Только здесь, в «Саду Жизни», мясным троллям придают облик привычной для хищников еды: газелей, буйволов, барашков. Да даже мышей и кроликов всяких, ведь волки с лисичками тоже покушать любят.       — Вот-вот, — поддакнул смотритель. — Так что, идём к лёвам? Или лучше к тигерам с ведмедями?       — Скажите, а слоны у вас есть? — поинтересовался я. — С детства их обожаю.       — Есть, как не быть, — оживился дядька. — Большие и малые, лысые и волохатые. Вам каких?       — Воло… Так  здесь что, и мамонты имеются?! Покажите!       — Ну дык… Любой каприз, — смотритель нагловато подмигнул и многозначительно потёр пальцы.       Хмыкнув, я полез в карман за мелочью, но Свята меня опередила: вынула из сумочки вчерашний пирожок с вермишелью и вложила в требовательно протянутую ладонь.       Дядька слегка подвис, но, поймав сияющий взгляд берегини, улыбнулся и с видимым удовольствием принялся жевать.       — За мной, — он развернулся и потопал по дорожке, направляясь в дальнюю часть Звериного Края.       Мы с девушкой поспешили за ним.       И тут хлынул дождь.       Да какой! Стена воды. Настоящий тропический ливень.       Смотритель поспешно сунул в рот остатки пирожка и достал из ближайшего куста пару больших зонтиков. Один подал мне, под вторым укрылся сам.       — Свята, иди сюда, скорее! Промокнешь вся! — Позвал я.       Девушка только весело рассмеялась.       — Ха-ха! Испугал водой русалку!       Она сбросила сандалии, спрятала их в сумочку и, отбежав в сторону, принялась радостно кружиться под прохладными дождевыми струями. Лёгкая туника мгновенно промокла, красиво очертив ладную фигурку и продемонстрировав, что нижним бельём девушка себя не обременяла. Впрочем, смотрелось это не пошло, не вызывающе, а вполне естественно и даже невинно.       Мы с дядькой замерли, откровенно любуясь. Но, случайно глянув друг на друга, покраснели и отвернулись.       — Какое бесстыдство… приятное, — пробормотал смотритель себе в усы. — Прямо глаз не оторвать…       Минут через пять ливень приутих, а потом и вовсе закончился.       Выглянуло солнце. Старый сад, умытый дождём, заиграл всеми оттенками зелёного, а через посветлевшее небо протянулась яркая двойная радуга.       Смотритель сложил зонтики, встряхнул и убрал в тот же куст.       — Вперёд, господа! Слоны заждались, — махнул он нам.       Свята подхватила меня под руку и повлекла за ним. С волос и платья девушки ручьём стекала вода, но выглядела она абсолютно счастливой.       До слоновника мы добрались практически без приключений, если не считать того, что моя спутница радостно прыгала в каждую встречную лужу. Как ни странно, эти детские шалости не вызывали отторжения. Напротив, глядя в блестящие глаза красавицы и слыша её звонкий весёлый смех, я снова испытал прилив тепла и нежности.       Когда-то такие же чувства вызывала у меня Оля…       Пройдя через арку из толстых мамонтовых бивней, мы оказались на полукруглой мощёной площадке с десятком входов-порталов. Возле каждого, вместо привычной таблички с названием, стояла резная деревянная фигурка.       Кого здесь только не было! Кроме хорошо знакомых мне азиатских и африканских слонов, имелись и давно вымершие у нас виды: мастодонты, стегодоны, динотерии и прочие древние хоботные. Я же остановил свой выбор на шерстистом мамонте. Ведь ради него сюда и шёл!       — Маммуты? Энто можно, — кивнул смотритель. — Только сперва вам, господа, того… Утеплиться надобно. У них, волохатых, щас зима в самом разгаре.       Действительно, из мамонтового портала веяло ледяным холодом. Моя спутница зябко поёжилась и теснее прижалась ко мне.       Дядька завёл нас в просторную комнату с большими зеркалами и длинной вешалкой, на которой рядами висели десятки лохматых шуб, полушубков и дублёнок из натуральных шкур. Чёрные, белые, бурые, полосатые, даже пятнистые. Здесь же стояли и полки с тёплой меховой обувью. Хочется верить, что при их производстве ни одно животное не пострадало. Со здешними технологиями это вполне возможно.       По совету берегини, для себя я выбрал тяжёлую медвежью доху с капюшоном. А что, тёплая! И большая, троих завернуть можно. Надеюсь, хоть не блохастая…       Свята же первым делом сунула ножки в милые белые сапожки из овчины с забавными меховыми помпончиками.       Повернувшись ко мне, спросила взглядом: «Как тебе?».       Получив такое же молчаливое одобрение, просияла и пошла к шубам. Долго там что-то перебирала, рассматривала, щупала, и вдруг позвала меня:       — Сень, поможешь? Никак не могу снять…       Я не без труда извлёк из плотного ряда зимней одежды пушистую песцовую шубку. Белоснежную, с лёгким голубым отливом. Расправил её, встряхнул и галантно подал девушке. Всегда полезно показать себя джентльменом.       Берегиня благодарно улыбнулась и… рывком стянула с себя мокрое платье, представ передо мною во всей природной красе.       Это было… весьма неожиданно!       Ошеломлённо икнув, я жадно уставился на открывшееся мне прекрасное зрелище. Но, вовремя вспомнив о правилах приличия, испуганно зажмурился. Помогло мало: образ обнажённой красавицы плотно врезался в память, и теперь маячил перед внутренним взором, горяча кровь и будоража воображение.       «Хорошо, что смотритель вовремя вышел» — подумалось мне вдруг. — «Несчастного старичка злой Кондратий хватил бы …»       Ощутив, как руки девушки скользнули в рукава, я судорожно набросил шубку ей на плечи. Мысленно досчитал до десяти, и только после этого решился приоткрыть один глаз.       — Сеня, что случилось? Я тебя чем-то обидела? — Свята, уже вполне одетая, обеспокоенно смотрела на меня.       Во взгляде её не было ни капли смущения, словно это не она только что устроила мне столь внезапный стриптиз. Зато на лице явно читалось удивление и лёгкое непонимание.       — Нет, с-с-совсем нет, — жалко промямлил я, чувствуя, как горят мои уши. — Просто…       А, собственно, что «просто»? Сказать, что как-то не привык видеть голых девчат? Особенно таких хорошеньких…       Впрочем, Свята догадалась сама. Взглянув на мокрую тунику у своих ног, она вдруг густо покраснела.       — Ой, поняла… Прости, Сенечка, я не хотела тебя смущать! Понимаешь, мы, Волшебные Девы, не совсем люди. Мы — духи лесов, долин и водоёмов. Нагота нас не стесняет. Почти, — она виновато повела плечами и поплотнее завернулась в шубку.       — Да ладно… Ничего страшного, — честно соврал я, пытаясь заодно восстановить дыхание и унять бушующие гормоны. — Сам виноват. Давно пора привыкнуть, что к жителям вашего Мира нельзя подходить с моими мерками. И вообще, что естественно, то небезобразно, а что небезобразно — то прекрасно! Да, прекрасно!       Кажется, берегиня приняла эту несвязную болтовню за сложно построенный комплимент.       — Спасибо! — зардевшись ещё сильнее, она прижалась ко мне и положила голову на грудь.       В ответ я осторожно обнял красавицу и вдохнул горьковато-медовый аромат её влажных волос. Сердце бешено заколотилось, но сразу успокоилось. Снова накатила волна тепла и нежности.       Как же приятно!       Хотелось замереть и стоять так целую вечность…       Блин, да что это со мной творится?! В который раз себя не узнаю! Откуда такой букет чувств?.. Разумом понимаю, что лишь в третий раз вижу эту девушку, но где-то в глубине уже ощущаю потребность о ней заботиться и… даже готов раскрыть душу! Меня, случаем, на границе не подменили?       — Я, конечно, жутко звиняюсь, — проскрипел вдруг насмешливый голос смотрителя. — Но вы, кажися, хотели слоников поглядеть! Ежели нет, давайте проведу в отдельные нумера. Там и помилуетесь вволю.       Мы со Святой отпрянули друг от друга, как нашкодившие первоклассники.       — Может, позже, — с некоторым вызовом бросил я, — Нельзя же заставлять слоников ждать. Да и вообще, на день у нас запланирована обширная культурная программа.       — А на вечер, значить, бескультурная? — Пошутил старик, пряча улыбку в усах.       — В канун Купалы всяко может быть, — хихикнула берегиня и подала мне своё платье. — Сень, выкрути, пожалуйста! Я его тут, на солнышке оставлю. Пока будем летать, как раз подсохнет.       Развесив выжатую тунику на прямых бивнях деревянного палеомастодонта, она взяла меня под руку и повлекла к услужливо расстеленному смотрителем коврику-самолёту.       Я невольно притормозил.       — Слушай, а мы не грохнемся? Какой-то он мелкий, ненадёжный.       — Не переживай, тут всё продумано, — хихикнула девушка и тронула ковёр ножкой.       Тот зашевелился, подпрыгнул, и вдруг изогнулся, приняв форму удобного дивана. Из-под золотистой бахромы выдвинулись широкие кожаные ремни с витыми бронзовыми пряжками.       Действительно, продумано!       Мы сели и пристегнулись.       Мягко, но тесновато… Я и так не маленький, а в просторной медвежьей шубе стал и вовсе необъятным. Чтобы уместиться на «летающем диванчике», нам с прекрасной берегиней пришлось плотно прижаться друг к другу.       Впрочем, жаловаться никто не стал.       Старый служитель пожелал нам всяческих благ и, отступив на шаг, пронзительно свистнул в два пальца.       Коврик-самолёт послушно рванул через портал и вихрем взмыл в серое зимнее небо.       Лица сразу обожгло холодом.       Здесь, в вышине, дул морозный порывистый ветер, из плотных низких туч сыпались мелкие колючие снежинки. Пришлось надвинуть капюшоны пониже. Жаль, в гардеробе не оказалось тёплых балаклав и лыжных масок. О шапках мы тоже не позаботились. Сейчас они очень пригодились бы.       От немалой высоты и скорости захватывало дух. Никакого страха, одно удовольствие. Свята радостно вертела головой по сторонам, весело вскрикивая каждый раз, когда коврик нырял в воздушную яму или рвался под облака.       Вокруг, насколько хватало глаз, раскинулась бескрайняя степь с редкими каменистыми холмами. От горизонта до горизонта протянулось извилистое русло широкой, скованной льдом реки. На её пологом берегу и обнаружилось большое стадо мамонтов.       Крупные рыжевато-бурые туши с громадными витыми бивнями контрастно выделялись на фоне слепящей снежной белизны. В морозном воздухе едко запахло навозом и мокрой шерстью.       Я, разинув рот от восхищения, с жадным любопытством разглядывал невиданных зверей.       Потрясающе! Кто в моём мире сможет похвастать, что видел живого мамонта, да ещё и не одного?       В своё время мне удалось узреть знаменитого киевского слона Боя, на тот момент — крупнейшего в Европе.       О, то был настоящий гигант, колосс, впечатляющий своими размерами! Но, рядом со здешними экземплярами, он выглядел бы всего лишь юным пухленьким недоростком…       На наш прилёт могучие животные отреагировали спокойно. Точнее, совсем никак.       Неестественно замерев, они шумно сопели и жалобно всхрапывали, выдыхая целые облака горячего пара. Лишь крошечный мохнатый мамонтёнок по-собачьи сидел в сторонке, задумчиво обнюхивая хоботом веночек из сена на крупной лобастой голове.       — Что это с ними? — Озадаченно спросил я. — Странное поведение! Заболели, что ли? Или хищников почуяли?       — Не знаю, — заволновалась моя спутница. — Вообще-то крупных хищников здесь быть не должно. Смотрители за этим следят. Но навредить-то могут и мелкие. Напугать, укусить, заразить чем-нибудь…       Мы подлетели ближе.       Мамонты медленно, словно через силу, покосились в нашу сторону, но тут же снова отвернулись.       Свята встревожено нахмурилась, привстала, но, глянув вниз, вдруг звонко рассмеялась.       — Ах, вот, в чём дело! Сеня, посмотри!       Снег под нами был испещрён следами маленьких босых ножек.       — Хоббиты натоптали? — Предположил я. — Ну, полурослики которые.       — Да нет, не полурослики, — хихикнула берегиня. — У тех лапки побольше будут, хоть сами и невелики.       — Тогда кто же это?       — Сейчас увидишь.       Ковёр-самолёт плавно приземлился в сотне метров от странно застывших животных. Свята внимательно огляделась, отстегнула ремень и спрыгнула в снег. Приложила ладошки ко рту и издала долгий мелодичный клич, словно скандинавская дева, призывающая своё стадо с дальних горных лугов.       Подхваченный эхом холмов, чудесный звук пронёсся над рекой и затих вдали. Тут же из-под массивных мохнатых туш вынырнули хрупкие детские фигурки и, весело щебеча, поспешили к нам.       Девочки. Целая стайка. На вид — от пяти до восьми лет. У каждой — густые длинные волосы и ясные, блестящие глаза. Из одеяний — лишь короткие травяные юбочки да заиндевевшие купальские венки на головах. Надо признать, не самый подходящий наряд для зимней мамонтовой степи.       — Ой, кто это? — удивился я.       — Берегини, младшая группа, — с улыбкой пояснила моя спутница, но вдруг озабоченно нахмурилась. — Интересно, что они тут забыли? Их место в Квартале Разумных рас!       — Тётя Свята пришла! Тётя Свята! — Радостно закричали малышки, подбегая к ней.       Но, увидев рядом меня, остановились и испуганно сбились в кучку, прячась друг за друга.       — Не бойтесь, подходите! Это дядя Арсений, он хороший, — успокоила их моя спутница.       — Хороший? А он не кусается? — осторожно спросила крошечная белокурая берегинька.       — Нет, конечно! — хмыкнула Свята.       Я же, вспомнив покойного кабана и кучку дохлых оборотней, почувствовал себя неловко.       Стремясь это скрыть, поспешно спрыгнул с ковра, похлопал по нему и бодро скомандовал:       — Залезайте, быстро! Не стойте в снегу, уже синие все!       Роняя венки, девочки радостной гурьбой забрались на коврик и попытались там умоститься. Самой маленькой места не хватило, и та, долго не раздумывая, запрыгнула прямо на меня. Крепко обхватила за шею и плотно прижалась, дрожа всем тельцем. Сперва я вздрогнул от неожиданности, но тут же очнулся и приобнял малышку, спрятав её озябшие ножки себе за пазуху.       Свята поглядела на нас с нескрываемой нежностью.       — Знаешь, Сень, а вы неплохо смотритесь! Наверное, из тебя вышел бы хороший папа! Добрый и заботливый, — улыбнулась она, в который раз заставив меня смущённо краснеть.       — Возможно, — буркнул я и поспешил сменить больную для себя тему. — Что будем делать? Понимаю, у нас культурная программа и всё такое, но девчат нужно срочно отсюда выносить, покуда совсем в сосульки не превратились!       Без лишних слов Свята ухватила наш «летучий диван» за уголок и слегка потянула. Тот подался, словно резиновый, и сделался достаточно большим, чтобы вместить всю нашу компанию.       Забравшись на ковёр, я подмигнул малышне и гостеприимно распахнул медвежью доху. Девочки поняли меня правильно и с визгом ринулись под неё, как цыплята под наседку. Места хватило не всем, и парочка отставших нагло влезла под шубку к Святе, вновь на миг засветив мне её аппетитные формы. Девушка ойкнула и рассмеялась, но выгонять мелких хулиганок не стала. Когда же, наконец, все устроились и затихли, ковёр-самолёт без труда поднялся в воздух.       Мамонты оживились и, довольно урча, разбрелись по долине. Только детёныш в веночке задумчиво и грустно глядел нам вслед. Разве что платочком не махал.       — Так, мелочь, признавайтесь. Вы что здесь делали? — Строго спросила Свята.       — К празднику готовились, — со вздохом ответили ей из-под шубки. — Хотели причесать лохматиков, косички заплести, веночки подарить… А здесь почему-то холодно! Вот мы под них и спрятались. Погреться.       — Спрятались… А если бы вас случайно растоптали?       — Не, — послышалось у меня из-за пазухи. — Мы же попросили разрешения! Они не могли нам отказать.       Мне сразу вспомнилось дядушкино предупреждение. Выходит, даже звери в курсе, что в эти дни русалкам нельзя отказывать! То-то бедные мамонты стояли, как приклеенные, чтобы случайно никого не расплющить…       Внезапно голову посетила мудрая, но запоздалая мысль.       — Слушай, Свята, если наш ковёр раздвижной, то почему сюда мы летели в такой тесноте? Всю дорогу жались друг к другу…       Девушка покосилась на меня и хитро улыбнулась.       — А ты догадайся! Уже большой мальчик.       Я догадался. И в очередной раз залился краской, от стыда за свою непонятливость.       Тем временем ковёр-самолёт миновал портал и мягко приземлился в центре тёплого слоновьего павильона.       Усатый смотритель, восседавший в кресле у входа, поднялся, было, нам навстречу. Но, когда из-под шуб с визгом и смехом вырвалась стайка полуголых маленьких девочек, картинно схватился за сердце и в притворном ужасе свалился обратно.       — Ну, вы, молодёжь, и шустрые! Когда только успели? — С улыбкой проскрипел он. — Или это я здесь ненароком в спячку впал, годков на десять?       — Точно, в спячку! — Хихикнула Свята. — А мы с Арсением всё это время спокойно жили там, в пещере у реки.       — Ага, — подхватил я. — Плодились, размножались и кушали свежих мамонтов. Два дня, как доели последнего, вот и пришлось возвращаться. А то девчата начали уже на меня поглядывать и жадно облизываться… Страшновато!       Старик хмыкнул, оценив шутку.       Моя спутница, как бывалый воспитатель, построила и пересчитала малышек. Затем снова загнала на летучий ковёр и отправила домой, в Квартал Разумных рас — обедать и плести новые веночки к празднику.       Детское щебетанье затихло вдали, и в павильоне наступила оглушительная тишина.       Свята схватила подсохшее платье и упорхнула в гардеробную.       Немного поколебавшись, я набрался смелости и последовал за ней. В конце концов, когда ещё появится возможность полюбоваться такой красотой?       Опоздал: девушка уже успела переодеться и, сидя на скамеечке, зашнуровывала сандалии.       Фух! Такой смеси облегчения и разочарования мне ещё не доводилось испытывать. Забавное ощущение. Выигрыш в одном пакете с проигрышем. Наверное, подобное чувствует диетчик, который среди ночи прокрался к холодильнику и обнаружил на нём массивный амбарный замок…       — О чём задумался, Сень? — спросила Свята, подходя ко мне.       — О холодильнике, — автоматически ляпнул я, забрасывая медвежью доху на вешалку.       — Так ты кушать хочешь?       — Да нет, вроде недавно завтракал. Кофе пил. С булочкой.       В ответ на это мой желудок ворчливо расхохотался.       — Идём, — улыбнулась девушка, беря меня под руку. — В Гномьем Дворе есть отличное заведение. «Алмазная Кирка», ресторан подгорной кухни. Тебе понравится. Там и покушать, и просто посидеть, поговорить можно.       Попрощавшись с пожилым смотрителем, мы покинули Звериный Край и направились в сторону Гномьего Двора.       Если я верно запомнил карту, путь до «Алмазной Кирки» неблизкий. Нужно пересечь Остров Магических тварей и пройти почти весь Квартал Разумных рас. А значит — не будем терять времени! Нас ждёт подгорная кухня! Интересно, что там предлагают?.. Впрочем, какая разница! Пусть это будет сюрприз.       Тучи исчезли, и о недавнем дожде напоминали лишь быстро высыхающие лужи. Солнце нещадно припекало, но пышные кроны старых яблонь и высокая живая изгородь давали достаточно тени. Мы с девушкой неспешно шли по тропе, наслаждаясь ароматами летнего сада и беседуя на разные темы.       Свята рассказала о том, как возится дома с маленькими берегиньками, вспомнила несколько забавных и трогательных случаев. Я же поделился историями из своей вожатской юности, затем, увлёкшись, переключился на работу в школе. Может, и не следовало столько болтать, но девушка оказалась просто идеальным слушателем. Заливисто смеялась над шутками, метко комментировала, задавала вопросы и всем своим видом показывала, как ей интересно. Общение складывалось легко и приятно. Казалось, мы знаем друг друга много лет… Возможно, не обошлось без женской магии. Вчера, на площади, берегини показали, что способны выведать любую тайну, просто похлопав глазками и мило улыбнувшись. Тут даже самый чёрствый сухарь размякнет и распустит хвост. Что уж говорить о страдающем от одиночества молодом человеке?       Внезапно я поймал себя на том, что вдохновенно пересказываю Святе наши с Олей детские приключения. Поймал — и замолк на полуслове.       Во-первых, глупо на свидании с одной девушкой упоминать другую, пусть и покойную.       Во-вторых, вокруг резко потемнело, словно солнце с разбегу нырнуло в густую чёрную тучу.       А в-третьих, на тропу перед нами с неприятным лязганьем выпрыгнула пара кривоногих скелетов в позеленевших от времени бронзовых панцирях и рогатых шлемах.       Редкие жёлтые зубы скалились в недоброй ухмылке, а в чёрной глубине пустых глазниц мелькал злобный багровый огонёк. Свята испуганно пискнула и спряталась за меня. Я же, всё ещё пребывая в благодушном настроении, с ленивым интересом разглядывал самоходные кости.       Ну, скелеты. И что? У Радосвета, музыкального некроманта с лесного кладбища, они хотя бы джигу танцевали. А эти, вон — стоят, покачиваются. Зубами скрежещут, доспехами гремят. Пугают, наверное.       — Чего надо, ребята? — спросил я, задумчиво поглаживая медвежий кулон на груди. — Потанцевать хотите?       Костлявые воины угрюмо переглянулись, помотали головами и дружно потянули из истлевших ножен длинные мечи. Ржавые, зазубренные, но от этого не менее смертоносные.       Вид жутких стальных полос словно привёл меня в чувство. А ребята-то не шутят!       Нужно собраться и действовать! Но как?       Сперва хотел перекинуться и немножко поглодать сухие косточки. Однако передумал, вовремя вспомнив, что кости собакам вредны, особенно те, что размахивают всякими острыми железяками.       Тем временем скелеты, словно по приказу, синхронно подняли мечи и, погромыхивая доспехами, грозно пошли на меня.       — Наших бьют! — шепнул я в оттопыренный карман жилетки.       Что-то свистнуло в воздухе.       Удар! Ещё удар!       Шлемы вместе с черепами покатились в кусты, теряя последние зубы. Обезглавленные тела притормозили, озадаченно пощупали воздух над плечами, и, ничего не обнаружив, обиженно рассыпались. Чудесная дубинка, ещё немного попинав мятые панцири, вернулась ко мне и, успокоенная волшебным словом, нырнула в карман.       Оглядев останки поверженных врагов, я с победным видом повернулся к берегине… и замер в ужасе. Внутри всё похолодело, сердце словно пронзила ледяная игла.       В десятке шагов от меня возвышался гигантский скелет в стальном панцире и с огромной ржавой булавой в руке. На массивном клыкастом черепе красовался круглый, увенчанный турьими рогами шлем, а в пустых глазницах царила глубокая, всепоглощающая чернота.       Однако вовсе не жуткий вид чудовищного костяка вогнал меня в ступор, нет!       У самых его ног, сжавшись в испуганный комочек, застыла моя прекрасная берегиня…