/поцелуй врага/

Кардан зажмурил на пару мгновений глаза, когда почувствовал её, и сильнее втянул знакомый замах жасмина и лёгкого вишнёвого флёра. Он его наполнял изнутри, вызывая лишь больше голод и нестерпимую жажду обладать. Принц никогда бы не признался в одном непоколебимом факте — он влюбился. Да настолько глубоко упал в эти чувства, что, казалось, он утонет быстрее, чем успеет опомниться. Она его личная погибель. И она, как думал Кардан, прекрасно об этом знала.

Спойлер: нет.

Её шаги эхом отзывались по коридору. Факелы бликами отражались от стен, а девичья тень сокращалась по мере приближения к Гринбрайеру. Он стоял за поворотом, в небольшом углублении, подпирая бедром выступ каменного подоконника. Каждый глухой стук её тяжёлых сапог отдавался эхом в ушах, а пульс заходился прытью. Даже приоткрытое окно не давало нужное количество вечерней прохлады, чтобы кровь перестала хлестать огнём изнутри. Секунда, ещё одна… Он ловко схватил Дуарте за руку и дёрнул в свою сторону, одновременно затыкая не родившийся вскрик ладонью. Кардан почувствовал горячий поток воздуха, заклубившийся от напряжения. Когда у двоих пульс пришёл в норму, а до начала урока по истории Эльфхейма оставалось несколько минут, он, — не желая утомлять себя сдерживанием и самообладанием, — обрушился губами на Джуд. Её кожа тёплая и нежная. Пахла осенним солнцем и свежей травой. Кудри, ласкающие округлые загорелые плечи, щекотали Принцу нос, когда тот мягко припал к ярёмной вене, слегка прикусывая укромное местечко в изгибе шеи. Рой мурашек всколыхнулся от живота до его острых ключиц, посылая нервную пульсацию в область паха. Тихий всхлип девушки был задушен очередным поцелуем. Её руки какое-то время висели безвольно и отрешённо, но чужой горячий язык, что без разрешения залез ей в рот, — отрезвляюще пустил адреналин по венам. Пальцы далеко не нежно тут же ухватились за чёрные, почти смольные, волосы на затылке, оттягивая их у корней и вызывая тихое рокотание прямо в губы. Но это никак не остановило мужской напор, а наоборот, запустило круговорот клыков и остервенелых покусываний. — Я соскучился, — прошептал Гринбрайер, давая двоим шанс отхватить порцию кислорода. И, возможно, он бы сам влепил себе пощёчину, за такое приторное признание, которое вовсе не хотел говорить. Никогда. Никому. Особенно ей — смертной девчонке, которая только и делала, что мастерски унижала его, играла Закатом с его безоружным горлом, и умела лгать лучше всех на свете. Это раздражало. Ведь ему ложь недоступна. Это просто не совместимо с его природной сущностью. Хотя кого обманывать, Кардан уже сдал себя с потрохами, поджидая девушку в тени. Гринбрайер уловил едва заметную улыбку, засчитывая свою маленькую победу. Маска самоконтроля Дуарте треснула и дала слабину перед обаянием и неожиданным штурмом в виде рук Принца, которые бесцеремонно лежали на её талии. Голова шла немного кругом от мокрого поцелуя, а припухлые губы жаждали продолжения, слегка приоткрывшись. Щёки Джуд до невозможного разгорячились. Смущение и волнение одновременно кусаче легли красноватыми пятнами на область женской груди, коснулись розовой ушной раковины. Дыхание вдруг стало каким-то глухим, почти сипящем. Медовые глаза заволокла опасность, её ладонь упёрлась в крепкую грудную клетку, удерживая мнимое расстояние между друг другом. Как будто так надёжнее. Как будто такая полоска пространства между ними не вызовет никаких подозрений у мимо идущей стражи или кого-либо. «Все дети джентри такие забавные?» — Ты с ума сошёл такое вытворять, когда кто-то может нас обнаружить? — Боишься, поползут слухи, что ты спишь с отбросом Королевской семьи? Джуд зло зыркнула на него, а Принц лишь играючи изогнул левую бровь и пожал плечами, словно плевать. Хотя на самом деле — нет. Ему не хотелось прятаться, не хотелось избегать собственную семью, потому что те смотрели сквозь него, не хотелось терять связь с реальностью, которую ощущал только рядом с Джуд. — Во-первых, мы не спим, — прищурившись, она недовольно нахмурилась, закладывая морщинку между бровей угловатой линией. — Жаль… Произнесено тихо и не разборчиво, но достаточно отчётливо, когда лица разделяли жалкие сантиметры. — Во-вторых… Что? — возмущение вырвалось откуда-то изнутри громче, чем ожидалось. Его глаза, подведённые сурьмой, уставились тьмой в её — отдающие бронзой, прямо и нагло. Зрачки напротив расширились, а ресницы затрепетали так быстро, что ещё немного и осыпится вся пыльца пикси с них. Сердце Кардана радостно защемило под рёбрами от растерянного вида девушки, которая всегда знала, как превратить его слова в оружие против него самого. Он жаждал увидеть реакцию. И получил сполна. Принц тоже не безразличен ей. Даже если не больше, чем она ему. Интересно. Удовлетворённая ухмылка искривила рот, оголяя острые клыки. — Ничего, — золотой ободок тускло блеснул в темноте, когда голова Принца гипнотически медленно наклонилась немного в бок. — Просто нравится, когда ты упорно доказываешь мне что-то, при этом почти зажав меня между собой и стеной. Она даже и не заметила, как они поменялись местами, и Принц действительно практически вжат в каменную кладку. Дуарте сделала пару шагов назад, ощущая, как между ними стало уползать тепло куда-то в пустоту. Рука соскользнула с его бархатной жилетки, прочувствовав на пути все пуговицы в виде драгоценных камней. — Наверное, нам пора идти на занятия, смертная, — мужские пальцы переплелись с её, замечая, насколько те холодные, — если ты так боишься, что нас застукают в таком укромном местечке. Джуд фыркнула, но вырываться не стала, а лишь опустила взгляд на их сцепленные руки. В полутьме было мало, что видно, и Гринбрайер не смог разглядеть эмоции, которые чертовски хотелось прочитать. А Дуарте в это время чувствовала себя брошенной и найденной одновременно. Большим пальцем водила по кольцу Кардана, чувствуя гладкий металл и пытаясь найти равновесие во всех своих чувствах, которые путались со скоростью света. Беспокойство, что это очередная злая шутка юного Принца, — придуманная внутри привилегированной «четвёрки», или взаправду, и пора отпустить месть с ненавистью, кормящих девушку последние несколько лет. Напоминало очередную игру, несмотря на то, что Гринбрайер перестал быть ослом, и практически не доставал их с сестрой. И это настораживало. Не стоит забывать, насколько Кардан может быть изворотливым. Что он мог добиться её расположения для чего-то в будущем и после воспользоваться этим. Джуд иногда потряхивало до панического страха, что она попадётся на его сладкие речи и красивые, подёрнутые самой безлунной ночью, радужки глаз, и лишится головы во всех смыслах. Доверять нельзя никому. И этот урок ей приходилось усваивать снова и снова, надевая на себя броню тяжелее прежней. Но не было ли уже поздно, когда её хрупкое сердце замирало, если он приходил к ней во снах, а его облик так же катастрофически прекрасен, как и наяву? Она запуталась. Устала от дворцовых интриг и зрелищ. Устала защищать себя и сестру от магии, обновляя соль в карманах и завязывая на шее нитку с ягодами рябины. Это опустошало быстрее, чем наполнялись бокалы вином на вечерних торжествах. Жизнь здесь — сплошное выживание. Взглянув на Гринбрайера, она видела дьявола, который разорвёт её душу на куски. Но ладони, мягко сжимающие её собственные, казались роднее всего на свете. Всё похоже на какую-то пытку под красивой обёрткой. — Иди первым, — глухо проговорила Джуд, чтобы она могла привести немного мысли в порядок после урагана почти королевского масштаба.

***

В этот раз путь пролегал до высоких башен дворца, — в самую любимую часть Джуд. Уроки проводились там достаточно редко. Однако из-за дождей, что накрыли одновременно все четыре острова, невозможно находиться в роще или на берегу Озера Масок. Подходя ближе, Дуарте услышала тихий голос, зачитывающий параграф из древних писаний, и глубоко втянула воздух в лёгкие. Она опоздала, что такого сродни не случалось. Нервный ком скручивался в районе глотки. — Надеюсь, Мадоку не доложат об этом… — одними губами произнесла девушка и тихо прошмыгнула к сестре на пустующий рядом стул. На неё не обратили даже внимания. Пока не почувствовала прожигающий её спину взгляд. — Ты где ходила? — шепнув, Тарин протянула Джуд записи, которые успела сделать в начале лекции. — Что-то случилось? «Мало сказано. Случился апокалипсис.» Девушка отрицательно качнула головой, отгоняя мысли о жарком поцелуе с Принцем и его дурманящем запахе, который окутывал теперь с ног до макушки. Кулаки сжались, а челюсти напряглись. Дуарте совершенно перестала улавливать смысл слов преподавателя, теряя концентрацию и желание здесь находиться в целом. В голове крутилось его признание: «я соскучился», а удушье лишь усиливалось. Пальцы вцепились в накидку, оттягивая подальше от горла, но это не помогало унять жар. Её выматывало, что она не может проверить эти слова на прочность, что у неё нет никаких доказательств, кроме их тайных встреч в разных уголках замка или колких перебранок в Тронном зале. Джуд обернулась и вперилась в ответ на Кардана, который даже не моргнул. Взгляд Принца холодный и не проницаемый, словно она смотрела на замёрзший безжизненный пруд. Казалось, что буквально несколько минут назад рядом с ней был другой фейри. А сейчас жалкая оболочка, которую Дуарте презирала и на дух не переносила. Его руки скрещены на груди, а за предплечье, как за собственность, цеплялась Никасия, мечтающе поглядывая в окно. Раздражение роем прокатилось по телу Дуарте. Неприятный осадок заскрежетал на зубах, сухо скребясь вниз по трахее. В лицо будто бросили горсть песка, хотелось щуриться и сморгнуть, щиплющие глаза, непрошенную влагу. «Она бы ещё уселась к нему на колени… куда уж скромничать!» Оцепенение от пробивших насквозь эмоций повергло в шок. Комната закружилась душным и горячим вихрем, а после девушку охватил озноб. Джуд что, приревновала? Чёрт.