по-другому...

— мы и не были друзьями. — на лице заиграла привычная мне улыбка. в этот раз она приносила ещё больше боли чем обычно, такое ощущение будто бы мышцы лица затекли, но я не смеялся. только если я.. я что несколько часов так улыбался? а такое чувство что да. хотя что это я, где как не здесь я улыбаюсь на постоянной основе? в праве ли я жаловаться? но больно мне совершенно не поэтому, больно от того что такие острые и ранящие глубоко слова, произнёс мой поганый рот. больно от того что от моих ничтожно крошечных остатков совести, созданное вновь, где то глубоко, лишь для неё, я не оторвал ни кусочка, хотя обязан был отдать все, я обязан был хотя бы попытаться не ранить её и незамедлительно объяснить свое поведение чтобы, не дай боже, не ранить её острыми, словно лезвие только заточенного ножа словами, пусть все и привыкли к моему блевотному характеру и конченому похуизму, к моему отношению ко всем как к подонкам, хоть я и сам являюсь таким, но справедливости ради, я это открыто признаю. но все это все, а ей.. не.. ну нет, она.. я не должен быть мудаком в её глазах. я просто.. нет.. я не должен быть в её глазах СУЧЬИМ МУДАКОМ!! НЕТ!! но произошло самое худшее, самое последнее что я ожидал, и самое последнее что я хотел сделать. я увидел в её глазах уже накатившиеся слезы. слезы ненависти и разочарования ко мне. только что был самый оглушительно громкий звук во всех вселенных. безумно громкий. если бы слышало его все человечество, то все те что стояли впереди лишились бы ушей, у тех кто в середине, из их ушей плеснула бы кровь, а остальные отделались бы просто временным оглушением, дней так на 30. это был не просто звук, я услышал то, к чему был не готов, ведь и не думал никогда что можно настолько отчётливо услышать звук вдребезги разбитых надежд на человека. как только они разбились все осколки превратились в пыль, которой со временем не осталось в воздухе — настолько сильным был удар. эти надежды были последними. и они были на меня. хрустальные надежды миленькой принцессы, на такого омерзительного подонка и чудовища как я. и у такой принцессы, такой мудак, вызвал слезы. слезы точно как те самые надежды — из хрусталя. казалось если они вот, вот потекут по её идеально бледному фарфоровому личику, падая они коснутся пола и разлетятся ровно также как и те надежды. те, которые я не заслуживал, даже если взять тысячу таких как я. никто не заслуживает её слез. никто в целом не заслуживает её, ни единого слова или взгляда, а она так отчаянно пыталась подарить мне это внимание. довести её до слез, равно казни, самой мучительной, болезненной и долгой. но даже если повести миллионы таких казней, вновь и вновь возвращая меня к жизни, я никогда не откуплюсь. никогда. и я все равно сука это сделал. все равно повёл себя как ребёнок. ничтожный. эта сцена заставила мое тело передернуться, а сердце сжаться, резко и больно, боль эта не смогла бы уместиться даже во всех сломанных костях человека, во всех 206, она бы не сравнилась с болью когда тебе резко и мучительно медленно отрывают ногти, с рук и ног, эта боль и рядом не курила с болью когда тебе выбивают зубы молотком, эта боль в жизни не будет равна боли когда тебе ломают пальцы кувалдой. даже если взять это все вместе и сравнить, хотя бы попытаться, с той болью что была у меня в момент представления этой картины, то выиграет именно она, ведь её я не сравню ни с чем. хорошо что в этом гребанном цирке я не могу умереть. придётся ждать пока окончательно сойду с ума. но рассеюсь я только в том случае, если скажу ей эти слова, и я клянусь всем чем только сука можно, пусть не сразу, но клянусь что рассеюсь. буду умирать мучительно долго, этого я и заслужу. как бы не была велика моя гордость, я не смогу себе это позволить. и не позволил. «— ещё бы ты себе это позволил, урод.» я внутренне выдохнул пытаясь успокоиться, и вновь вернулся в реальность, для начала просто слухом. я должен был ответить на её вопрос, желательно так, чтобы она и не поняла что все то что вы сейчас прочитали было у меня в голове. я не переживу если она узнает о моих мыслях. я держал её руку в своей, в её руке был заряженный на один патрон пистолет. в моем репертуаре было бы предложение поиграть в русскую рулетку, но зная мои чувства, все попытки я бы истратил на себя. я не хочу делать ей больно. как же стыдно было когда случайно подстрелил её в темноте. как только мы начнём встречаться я расцелую её и буду ползать в ногах моля о прощении, как собака. (и естественно мои действия не зависят от того простит ли она меня действительно или нет). ого как однако много у меня мыслей на этот счёт, какой же самоуверенный, она никогда после этого не подойдёт к тебе больше, ты её так старательно отталкивал, что теперь заслужил медаль "конченный урод". в её глазах я именно таким и являюсь, для исправления, хоть временного, нужно не создать ту наитупейшую ситуацию из мыслей в реальность. вернее, именно в эту реальность. — если я выстрелю, мы останемся друзьями..? — её голос подрагивал, и это я её довёл, совсем недавно мы бегали бок о бок веселясь, и лишь одно движение заставило нас перенестись в эту отвратительно больную ситуацию. как ножом по зажившей ране были для меня эти слова. даже не их смысл, а то с какой интонацией она сказала их. самое ужасное что я не знал что ответить. —... зачем тебе это? просто веселись, я же никогда никого не осуждал за веселье, помнишь? — игриво улыбнулся я сделая акцент на последнем слове, ведь совсем недавно я её учил веселиться, а не следовать моральным принципам, какая разница друзья мы или нет. в этом мире можно все, и пристрелить друга, конечно же. я пытался увильнуть от вопроса, не хотел отвечать на него прямо, я пока сам морально не готов. не для моего характера созданы подобные искренние признания. пусть это и признание того что мы друзья...? — ой вот только не надо! ответь на вопрос нормально! так сложно что-ли?! — она вспылила, это была просто бомба замедленного действия. неважно чтобы я ответил, она все равно бы взорвалась, это неизбежно. — малая, разве мы не говорили об этом? наплюй на моральные принципы! ну же, стреляй, — пытался я приободрить её, не теряя лицо и огроменную улыбку. — ты не ответил на вопрос, — она убрала ствол от моего лба, — мы останемся друзьями? хотя нет.. а были ли мы друзьями вообще? — мне на секунду показалось что она вернула ствол обратно и выстрелила раза так 4, хотя пуля была одна, а вроде ручка её была опущена и полностью расслаблена, вот вот и выронит пистолет. тогда как я почувствовал эти пули? пули которые были выпущены в меня с ненавистью ко мне, горькой и жгучей. вопрос звоном пронесся в голове несколько раз отрикошетя о мою черепную коробку, больно мне не было, а вопрос этот, самый болезненный, отозвался во мне оставляя выбор, либо ты мудак, либо ты наступаешь на горло своей гордости и живёшь себе счастливо. выбор стоял не между архитипом и признанием того какой ты есть, он стоял между счастливым ответом с надеждой на что-то большее и признанием того что ты все время притворялся. я так долго строил свою личность, не свойственную себе, чтобы все вокруг ненавидели меня, чтобы мне не было больно, чтобы я ни к кому никогда не имел симпатию, я не хочу ни с кем дружить, общаться, и даже думать не мог о каких то интрижек. нет!! я же просто пытался защищать себя!! я так долго растил панцырь чтобы укрываться в нем на людях и делать вид что я другой человек, только потому что берегу свои чувства. я не хочу в момент сойти с ума, не хочу ни с кем иметь связи, не хочу ни к кому привязываться!!! не хочу, это больно! я не хочу потом сойти с ума если потеряю кого то, и пусть Рагата и дальше строит из себя невинную, у неё это хорошо получается, но в деле ей абсолютно насрать на всех и каждого, но мне нет! я сочувствующий, и пытаюсь это скрыть, но с её появлением моё нутро лезет наружу. есть ли возможность отдать все сочувствие и любовь ей? я хочу её защитить, хочу к ней привязаться, хочу чтобы она осталась со мной а потом с ней сбежать. но никак не хочу терять её. кому я сделаю хуже если сейчас буду до талого молчать? окончательно убедить её в том что со мной нельзя связываться? а кому оно будет легче? или я сделаю что-то.. — Джекс, — её миловидный голос приобрёл стальные и жёсткие нотки, которые придали ему уверенность моментально вывел меня из мыслей заставляя слушать её. а не сирена ли она? — мы друзья..? — и вот, былая уверенность исчезла на последнем слове, резко и полностью, хотелось притянуть, обнять, пожалеть, сказать ей все нежности чтобы она была уверена в том что я таким быть умею. умею быть таким только рядом с ней. — Помни, послушай.. — начал я как она перебила меня, теперь он мои мысли. — ответь на чёртов вопрос!! — она свела брови к переносице, но старалась оставаться такой же уверенной и жёсткой, как это умилительно, однако глупа Шапка не была, она направила пистолет на себя, приставила его к виску глянув на меня с презрением, и здесь я уже явно занервничал. она пыталась вытащить клешнями из меня реакцию, понять будет ли мне дело до того выстрелит ли она в себя или нет. но дело мне до неё было, и ещё какое, поэтому на секунду волнение без разрешения вышло наружу заставив задать ей вопрос. — Помни, ты что делаешь? — сказал я резко с нотками недопонимания. она ухмыльнулась. она победила, забрала свое, поняла то, что хотела. поэтому отойдя на приличное расстояние не убирая ствол от своей головки задала тот же вопрос, уже без доли сомнений. — Джекс, — ему показалось что его имя она произнесла с некой другой интонацией.. более нежной что-ли, — мы друзья? — да, — я сдался, пусть хоть что то сказанное мной будет правдой, — а теперь убери ствол, направь на меня, нажми четыре раза на курок и победно посмейся, ради меня. — скомандовал я ей на автомате, — передай своего друга. — ты это сказал честно или только чтобы я от тебя отстала? — проверяешь мою выдержку, Шапка? хочешь вывести меня на эмоции? — ты честно это сказал? — да, я честно это сказал, — вот я посмеюсь если кто-то не поверит в мою правду, – а теперь прошу, сделай то что я тебя попросил. но тут уже была её очередь улыбаться, почему то победно, она не убирала ствол, и ей не пришлось, последние её слова перед выстрелом были: — нет, — она кинула смешок, полный искренности и удовлетворения от моего ответа, — друзья так не поступают. она улыбнулась и выстрелила себе в голову.