Часть 3

Даня кинематографично потягивает виски со льдом. Глаза закатываются сами от вида тонких пальцев рядом. Уже который раз Лиза пытается стащить у него лед. Хуй знает, зачем. - Ну тебе жалко, что ли? - она делает милое личико, но Даню этим не проймешь. Тонкие пальчики опускаются в граненый стакан, но Даня уворачивается и показывает язык. Чем бы успокоить буйную подругу? Сегодня в Лизе побывали все виды напитков, доступных на этой вписке. - Только попробуй…, - Даня пытается спокойно объяснить, что и когда он сделает, если Лиза сунет масляные от проклятых чипсов с крабом пальцы и заберет лед из его стакана. - Да блять, ну Лиза! Лиза заходится смехом, обхватывает лед губами. Даня наблюдает. Хмельной лед плавится, течет по губам горькими каплями. По подбородку и шее - пара влажных дорожек. Дурман. Зрачки расширяются от картины в голове: он держит Лизу за тонкую талию, просит ее откинуть голову назад, жадно слизывает с ее кожи алкоголь со вкусом соленого пота. В мыслях можно наглеть: его язык катится по ее трахее, он почти чувствует ее дыхание внутри. Задыхаясь от смеха, Лиза облизывает кубик и мажет им Дане по щеке. - Что ты, хуй хочешь нарисовать? - Даня все. Терпение закончилось, и сейчас Лиза узнает, что такое хладнокровная месть. Она подмигивает, а Даня отбирает лед, вырывая из изящной руки, и отбрасывает. Валит смеющуюся Лизу на пол, ухмыляется. Дразнит пальцами ребра, бока, чувствительную спину. Лиза задыхается от смеха. Такая беззащитная - Дане ее почти жалко. Она ненавидит щекотку, и Даня бы не издевался …но ее глупые провокации! - Ну все…ха-хах, - она пытается вставить слово в неконтролируемый смех. - Я не буду больше, обещаю! - Даня мучит еще немного. Просто чтобы показать, что у терпения есть запас. - Ну Дань…ах-ха-хах…прости, ну прости! Даня проходится пальцами по ребрам в последний раз и отпускает, пристально щурясь. Вдруг Лиза вычудит еще что-то - он всегда наготове. Даня вспоминает, что он не крестный отец и выебываться надо поменьше, и отпивает виски со вкусом крабовых чипсов. Почти не ощущается - но Даня точно знает, что тут были тонкие пальцы Лизы. Спустя пять минут спокойного разговора Даня просто взрывается. - Да ты серьезно?! - снова ее ручка в бокале. Она чертит льдом по его щеке. - Мало было прошлого раза? Лиза хохочет, отклонив голову, открывая шею и ключицы, выглядывающие из-под просторного воротника ее толстовки. Даня задерживает взгляд, думая о том, какая же она хрупкая. Он щекочет снова, Лиза снова хихикает и просит пощады. - Я на эту хуйню больше не поведусь, - Даня останавливается, но не потому что такой уж добрый. Он вынимает из своего многострадального бокала последний кубик льда незаметно для Лизы, которая пытается отдышаться. - Слышала, что месть подают холодной? Он непривычным движением поднимает край ее толстовки, обнажая белую полосу впалого живота, и безжалостно ведет льдом вдоль пояса ее джинсов. Лиза кричит и уворачивается. Она хохочет и отталкивает его ледяную руку. К черту лед - он где-то в складках толстовки. Холодная рука тянется щекотать беззащитный живот и ребра под толстовкой. Лиза устало и почти безропотно откидывается назад, слабо сопротивляясь настойчивым рукам. Она шепчет со смехом «Хватит». Даня тянется дальше, ориентируясь на ее реакцию. Чем больше смеха и вскриков - нет лучше. У него замирает дыхание, когда он понимает: под толстовкой Лизы нет ничего. Вообще ничего - он совсем забыл, что подруга не носит лифчики. Эта ее идиотская причина «Зачем он нужен на мой минус первый размер». Даня резко выдыхает, когда касается мягкой упругой груди и затвердевших бусин ее сосков. Он смущенно убирает руки и отстраняется, давая отдохнуть себе и Лизе. - Прости, борщанул, - Даня виновато открывает бутылку ее любимого сидра и протягивает. Лиза сжимается, совершенно не вовремя, поздно поправляет низ толстовки, возвращая его на место, и отпивает несколько глотков прохладной жидкости. Даня не может отвести взгляд от трахеи, которая ходит вверх-вниз при каждом глотке, покрытая тоненькой бледной кожей. Даня сжимает губы: Лиза…секси? Жутко. Она невинно жует чипсы. Даня пережевывает воспоминания о мягкой груди и сосках, которые только что были под его пальцами. *** POV Лизы Самая тухлая вписка за последний месяц. Ушла бы давно. Слишком уж удобно лежать у Дани на плече. Вечер после очередных говно-съемок тупой рекламы. Когда уже нам будут просто давать деньги ни за что? Мы же такие крутые. Жалуюсь на это Дане, упираясь губами ему в ухо. Он шуточно уворачивается...и тут же поспешно возвращается обратно. Я панически смотрю на Леру - нет, не видит. Болтает с какими-то девчонками в другом углу комнаты. Да что со мной? Разве нам есть, что скрывать? Мы же просто… друзья, да. Ну или почти. Я отпиваю еще глоток лагера. Даня принес - джентльмен, емае. Я вообще пить не собиралась. Разве что дунуть? Его длинные изящные пальцы что-то складывают из случайно подвернувшейся бумаги. Из чего на этот раз оригами? Похоже, страничка неудачно написанного текста. - Что складываешь? Он улыбается и продолжает. - Я это уже делал, не помнишь? Сердце пропускает удар. Розочка. Он складывает розу. Для...кого? Невозможно оторвать взгляд от ласковых движений его пальцев. Ох уж эти его внезапные таланты. Он… вечно мастерски делает что-то, что одновременно бесит и умиляет. Усмехаюсь, запускаю пальцы в рыжие пряди и лохмачу его и так безнадежную причесочку. Щас будет беситься. Уже бесится. Шипит, дышит громко, плечи напряглись. - Лиза, бля... Ага. Но не отодвинется. Ни на миллиметр. Я глажу волосы и прикрываю глаза. Хорошо знаю эти моменты. Туса. Лера, которой уже все равно, чем занимается ее парень. Шевелюра Даньки под рукой. Громкая музыка. Что это, "Пошлая Молли"? На фоне Кирилл Бледный орет из чьей-то колонки, что "у тебя гигантские"... - Сиськи, - грубо и смачно выплевывает Даня. Я пропускаю вдох. Вот именно ЭТО надо было подпеть? Пальцы сжимаются, слабо дрожат, хватаюсь за капюшон данного худи, будто это спасет от него же. Я думала, хуже уже не будет, но он умудрился. Произнес это слово. То самое. "Сиськи". Нет. Не-не-не...да. Даня. Сука. Что ты со мной делаешь? ОДНО слово. А внизу живота уже что-то тяжелеет...горячо. Чувствую, как ослабели мышцы спины...будто он расстегнул застежку лифчика. Будто все тело сдалось от одной энергии его голоса. От его жесткого шепота по груди мурашки, соски твердеют, как тогда...под его пальцами. Сука. Щеки горят. Он заметил? Кому я вру. Ему даже смотреть не надо. Он знает. И что я скажу? "Заткнись"? Смешно. Ему даже ничего говорить не надо. Паршивец. Мудак. Скажи это еще раз. Сидит, тянет мне розочку с этим идиотским взглядом: «Че, Лиза, не так уж и плохо?» Тяжело вздыхаю - о чем я только, нахуй, думаю? Многовато дури. Еще и этот лагер сверху. Пора бы валить домой, но что-то держит здесь. То ли его ласковые зеленые глаза, то ли нахальная улыбочка, от которой внутри все дрожит. Даня вставляет розочку в ворот моей толстовки. Поднимает взгляд, будто спрашивая "Как тебе?" Ловит мой взгляд так жадно, с таким грустным видом, будто щеночек выпрашивает кость. Ну что ты хочешь, чтобы я тебе сказала? Лера хихикает где-то вдали. А я… просто сижу и думаю, как же он умудряется одновременно быть самым раздражающим и самым… странно заводящим человеком в комнате. А розочку надо спрятать в рюкзак. Срочно.