Неконтролируемое поле

Воздух в коридоре отдела авроров был густым и спертым, пахнущим пылью старых папок, терпким кофе и невысказанным раздражением. Свет от магических светильников выхватывал из полумрака потертый каменный пол, испещренный следами от ног стульев и куда более странными отметинами — опалинами, следами взрывов и призрачными пятнами, оставленными неудачно смытыми заклинаниями. Из полуоткрытых дверей доносились отрывистые голоса, звон склянок и усталый скрип перьев. Коллеги-авроры, те, кто не был в поле, старались не смотреть в их сторону, погруженные в бумажную рутину. Все в этом отделе знали — лучше не встречаться взглядом с Поттером, когда у него было такое настроение. Именно здесь, под безжалостно ярким светом магических светильников, Гарри Поттер и метался, словно раненый дракон в слишком тесной клетке. Его лицо пылало багровым румянцем ярости, а сжатые кулаки буквально дымились — крошечные, искрящиеся разряды магии вырывались сквозь белые от напряжения пальцы и оставляли на каменном полу легкие опаленные следы. Рядом с показным, почти скучающим спокойствием о стену опирался Драко Малфой. Его безупречный вид резко контрастировал с взъерошенным обликом партнера. Но если присмотреться, в его холодных глазах читалась не скука, а усталая, отточенная годами совместной работы тревога. Драко наблюдал за Гарри с сосредоточенностью сапера, изучающего шаткий взрыватель. Его поза казалась расслабленной, но если бы кто-то осмелился подойти ближе, то заметил бы, что пальцы левой руки, скрытые в кармане мантии, судорожно сжимают и разжимают рукоять волшебной палочки. Готовность к действию была у него в крови, и эта привычка оставаться собранным, даже когда партнер вот-вот взорвется, стоила ему немалых усилий. — Я адекватный, я адекватный, я адекватный, — шипел Гарри сквозь стиснутые зубы, вышагивая мерный квадрат. Это было похоже на проклятие, вернее на заклинание сдерживания, которое вот-вот перестанет действовать. — Молодец, Поттер. Ты почти успокоился, — голос Драко был ровным, почти монотонным, будто он вел этот разговор в сотый раз. — Всего еще пара сотен повторений, и мы, возможно, сможем вернуться к составлению того отчета, не рискуя, что он воспламенится от твоего знаменитого взгляда. — Я адекватный, я адекватный, я адекватный, — Гарри не слушал. Он был погружен в себя, в бурлящий внутри вулкан гнева. Причиной тому был не просто провал недельной изматывающей слежки за Митчеллом Стикки, торговцем украденными гримуарами, который снова ушел у них из-под носа. И даже не язвительная записка, оставленная на месте преступления: «Спасибо за сопровождение, авроры. Без вас я бы не проверил систему оповещения. Ваш — М. С. и КО» Нет. Последней каплей стала утренняя встреча с новым начальником отдела магического правопорядка, Гаем Стоутом, этаким напыщенным чинушей в идеально отутюженных мантиях, который не нюхал пороху со времен учений в безопасных стенах Министерства и судил об опасности по параграфам инструкций. Тот устроил им разнос за «излишнюю агрессию» и «несоблюдение регламента», грозя отстранением от дел. Они только вернулись с задания, лишь на минуту заскочив домой переодеться, и их сразу же, не дав вздохнуть, вызвали. Одной лишь мысли об этом утреннем разносе было достаточно, чтобы магия внутри Гарри клокотала с новой силой. Гарри с силой провел рукой по лицу, смахнув капли пота. Он пытался зацепиться взглядом за трещину на потолке, за пятно на стене — за что угодно, лишь бы сосредоточиться и не дать магии вырваться наружу. Самое противное было в том, что этот идиот Стоут был отчасти прав. Их методы действительно были грубыми, а следствие — пусть и результативное — оставляло после себя выжженную землю и горы исков о возмещении ущерба. Но как еще ловить таких, как Стикки? Присылать ему вежливое приглашение на чай? Эта мысль заставила магию внутри него снова болезненно кольнуть. В этот момент дверь кабинета нового начальника, Гая Стоута, приоткрылась, и из нее, словно зловонный дым, выполз Захария Смит. Он обернулся, что-то подобострастно сказал в щель, и из-за двери донесся одобрительный, густой смешок. Дверь закрылась, а Смит, надувшись от важности, направился к ним, его лицо расплылось в самодовольной, язвительной ухмылке, которую он пронес через все годы со школы. Теперь он работал здесь, под крылом у нового начальника, и был его правой рукой и главным доносчиком. — О, смотрите-ка, наша звездная команда, — просипел он, пренебрежительно оглядывая дуэт. — Малфой вытирает слюну с лица Поттера, а Великий Избранный учится говорить свои первые слова. Трогательно. Складывается впечатление, что кто-то променял фамильное серебро на роль поводыря для нервного «героя». Надеюсь, вы так же слаженно будете отчитываться перед начальством за вчерашний провал. Опять. Ходят слухи, что вас вообще выгонят из авроров за несоблюдение протокола. Или, Малфой, ты уже присмотрел новую камеру в Азкабане? По старой памяти? Хотя, чего это я, — Смит притворно-сочувственно покачал головой, обращаясь к Гарри. — Тебе, Поттер, тоже не привыкать. После того как твой крестный сгнил за решеткой, ты должен был изучить тему вдоль и поперек. Наследственность, ничего не поделаешь. Он фыркнул и сделал несколько шагов, чтобы пройти мимо, наслаждаясь произведенным эффектом. Гарри замер на месте. Его мерная походка прервалась. Спина напряглась, кулаки сжались так, что кости затрещали. — Я ад... — его голос, прежде монотонный, стал низким, сиплым и обжигающе холодным, как сталь. Он медленно обернулся. Его глаза, за стеклами очков, были двумя узкими изумрудными щелочками, полными чистейшего, неконтролируемого бешенства. — СУКА, ДАЙТЕ МНЕ ДРОБОВИК!!! — рев Гарри потряс стены Министерства, заставив мебель задрожать. Он ринулся вперед, забыв о заклинаниях, подчиняясь слепой, первобытной ярости. Он влетел в Смита, повалив того на пол с оглушительным грохотом, опрокинув по пути два рабочих стола, с которых полетели в разные стороны пергаменты, чернильницы и папки с делами. — Помогите! Он сумасшедший! — взвизгнул Смит, пытаясь вывернуться и отползти. Послышались возгласы, кто-то выругался, а старый аврор Сэвидж, прошедший еще первую войну, лишь устало вздохнул и потянулся за жезлом, чтобы наконец прекратить это побоище. В тот же миг несколько коллег бросились оттаскивать Гарри. Кто-то схватил его за плечи — это был рослый Дин Томас, лицо которого было искажено не столько усилием, сколько испугом и беспокойством. Кто-то — за туловище, пытаясь прижать его руки к бокам. От прикосновений к разгневанному аврору по рукам державших его коллег пробегали неприятные заряды статического электричества, а один из молодых сотрудников с визгом отдернул ладонь — его пальцы покраснели, словно он дотронулся до раскаленной сковороды. Удержать Поттера было все равно что пытаться сдержать ураган. Казалось, сама магия отказывалась его сковывать, защищая своего носителя диким, неконтролируемым полем. Свирепый дракон, каким он был, вырывался из сдерживающей хватки, его руки все еще тянулись к перепуганному Захарии. Драко, тем временем, не двинулся с места. Он лишь вздохнул — все шло по привычному сценарию, — и закатил глаза к небу с выражением глубочайшей усталости человека, видавшего этот спектакль уже слишком много раз. Ловким движением он извлек из внутреннего кармана своей мантии маленькую записную книжку в потертом кожаном переплете. На ее обложке было вытиснено золотом: «Инциденты с Поттером. Том VII». Книжка сама раскрылась на нужной странице, а перо в его руке зависло в ожидании. Это был не просто дневник — это был тактический журнал, магически связанный с его памятью. Стоило ему проговорить про себя ключевую фразу, как перо выводило: «Инцидент № 727. Провокация Смита. Триггер: упоминание Азкабана и Сириуса Блэка.» Драко лишь добавил от себя: «Повреждение: два стола, канцелярские принадлежности, репутация отдела. Пострадавшие: Смит (незначительные ушибы, испуг). Примечание: настойчиво требую закупить у магла-торговца тот самый 'дробовик' для профилактики.» — Он когда-нибудь сядет, — тихо произнес Малфой сам себе, глядя, как его партнер пытается дотянуться ногой до ползущего в панике Смита. — И я буду обязан навещать его. Потому что иначе он сожжет Азкабан дотла. И мне за это опять влетит от того идиота-начальника, а наше начальство будет долго, нудно и невероятно скучно отчитывать нас по поводу этого инцидента. И мне опять придется рассказывать, что «дробовик» — это не новое заклинание Темных искусств. — Он бросил взгляд на Гарри, бившегося в руках коллег. И в этом взгляде, мимоходом, мелькнуло нечто, совершенно не похожее на скуку или раздражение. Что-то усталое до боли, знакомое и... привычное. Словно он смотрел на бурную стихию, которую давно, против всякой логики, считал своей. Поттер дёргался в хватке товарищей, но безуспешно. Искры, вырывающиеся из его кулаков, уже не просто оставляли опалины на полу, а заставляли трещать каменную кладку, оставляя на ней глубокие черные насечки. Магические светильники над его головой мигали и начинали гореть неестественно ярко, отбрасывая судорожные, дергающиеся тени, в которых его фигура казалась еще более огромной и опасной. Воздух вокруг него звенел от переизбытка невыплеснутой магии, пахнущей озоном и гарью. Грохот и крики наконец стихли, сменившись тяжелым, прерывистым дыханием Гарри и тихими стонами Смита. В наступившей звенящей тишине стало слышно, как с треском догорает упавшая на пол пергаментная бумага. Инцидент № 727 был исчерпан. Начинался бесконечно долгий процесс его оформления. Из толпы коллег, с опаской наблюдавших за развязкой, робко вышла Аделл Флос. Она молча подняла волшебную палочку и бесшумно направила ее на обожженную руку молодого аврора, чьи пальцы покраснели от прикосновения к Гарри. Легкое заклинание уняло боль, и он кивнул ей в благодарность. Но когда она сделала шаг в сторону Поттера, на ее пути мягко, но непреклонно возник Драко. — Не стоит, — тихо сказал он, не глядя на нее. — Сейчас лучшее лекарство для него — чтобы его никто не трогал. А тебе — не привлекать внимание. Он кивком показал на дверь кабинета Стоута, которая снова приоткрылась, и на этот раз из щели был виден зоркий, холодный глаз самого хозяина. Аделл замялась, а затем, сжав губы, отступила в толпу.