Моло. Глава 4.

Шокирующая весть в Ичжуане. На западной окраине Доугу, в главном зале Ичжуана. Зловещий ветер раскачивал гробы в боковой комнате, заставляя их жутко скрипеть, словно кто-то скребся изнутри. Мэн Жуй мрачным взглядом смотрел на раненого Вэнь Наньшэна, сидевшего в одном из гробов. — Куда ведёт эта карта и какое отношение она имеет к пропавшей дочери Фу Няньюя? — прямо спросил Мэн Жуй. Вэнь Наньшэн тяжело вздохнул, опёрся руками о края гроба и ответил: — На самом деле жертвами слухов о «похищении детей призрачными колдунами» стала не только семья Фу. Мэн Жуй на мгновение замер, а затем спросил: — Неужели вашего ребёнка тоже… Вэнь Наньшэн медленно кивнул: — Около пяти лет назад мою дочь похитил мужчина в чёрном плаще, словно призрак. После её исчезновения я сразу же пошёл в уездную управу, чтобы сообщить об этом, но этот погрязший в вине и распутстве начальник Ду Иань лишь на словах пообещал помочь, а на деле даже никого не посылал на поиски. Ещё более абсурдным было то, что он принялся рассказывать мне нелепые истории о «призрачных колдунах, похищающих детей», в которые я, разумеется, не поверил. Поскольку власти бездействовали, я решил искать дочь сам. Мэн Жуй смотрел на всё более взволнованное лицо Вэнь Наньшэна, и в его сознании вновь возник смутный, мерцающий образ младшей сестры Мэн Ваньсян. Он на мгновение прикрыл глаза, затем открыл их и продолжил слушать. Вэнь Наньшэн успокоил волнение и продолжил: — Я потратил все свои сбережения на поиски в течение трёх лет, и два года назад наконец получил неожиданную зацепку. Я объявил крупное вознаграждение за информацию о дочери, и кто-то сообщил, что на горной дороге в деревне Саньфэнь видели повозку. Ветер задул занавески, и было видно, что внутри сидел мужчина в чёрном плаще, а рядом лежала без сознания или спящая маленькая девочка. На следующий день после этого я сразу же отправился в деревню Саньфэнь. — Вы что-нибудь нашли? — спросил Мэн Жуй. Вэнь Наньшэн кивнул: — Я переоделся странствующим торговцем, скупающим дикоросы, и пробрался в деревню. Но сколько я ни расспрашивал, никто не видел ни маленькую девочку, ни мужчину в чёрном плаще. Я уже начал сомневаться в правдивости этой зацепки, когда вдруг встретил одного человека. Голос Вэнь Наньшэна стал медленным: — Я узнал его. Но не потому, что видел раньше, а потому, что учуял его запах. — Запах? — нахмурился Мэн Жуй. Старик, напавший на Мэн Жуя, казался уставшим. Он подошёл к стулу в главном зале и сел. Старик шёл, поднимая одну ногу выше другой, — оказалось, он был хромым. Устроившись поудобнее, он закрыл глаза и молчал. Судя по его одежде, Мэн Жуй предположил, что он — могильщик¹ при Ичжуане. В этом месте так много безымянных душ — конечно, нужен кто-то, кто предаст их земле. Вэнь Наньшэн инстинктивно коснулся носа и сказал: — Верно, именно запах. В ту ночь, когда пропала моя дочь Вэнь Пин, я отчётливо учуял от мужчины в чёрном плаще особый, очень резкий и странный аромат. Он не походил ни на сладкий запах женских румян, ни на благовония горящего в храмах сандала — это был неописуемо странный аромат. Позже я пытался использовать его как зацепку для дальнейших поисков, но всё безуспешно.² Такой аромат, должно быть, исходил от специально приготовленного снадобья, поэтому его невозможно отследить. Услышав это, Мэн Жуй невольно вспомнил, что Фу Няньюй тоже упоминал некий необъяснимый, особый аромат. — Значит, вы узнали того человека по этому необычному запаху? — уточнил Мэн Жуй. Вэнь Наньшэн кивнул и продолжил: — Именно. Поэтому я незаметно последовал за ним и увидел, как он вошёл в единственный богатую усадьбу в деревне Саньфэнь — усадьбу Цзинь, принадлежащую Цзинь Яогуану. — Снова этот Цзинь Яогуан, — тихо пробормотал про себя Мэн Жуй. Погибший в деле о жестоком убийстве с расчленением, случившемся по пути сюда, Ма Хэ тоже был управляющим в зале Цзинь Яогуана. Этот Цзинь Яогуан кажется крайне подозрительным. — Проникнуть в усадьбу Цзинь было очень трудно, поэтому я снял небольшой домик неподалёку и днём и ночью следил за каждым движением внутри усадьбы. Я прождал три месяца, и наконец дело сдвинулось с мёртвой точки. Это была тёмная, безлунная ночь с редкими звёздами. Было примерно без четверти девять вечера, когда из задних ворот вышли двое мужчин, с ног до головы закутанных в чёрные плащи. Один из них нёс длинный холщовый мешок, в котором что-то лежало. Судя по форме, это было очень похоже на ребёнка. Я следовал за ними вплотную, пока они не добрались до входа в мрачное, холодное и влажное ущелье на востоке. У входа почти не росла трава — земля была совершенно бесплодной³. Двое мужчин вошли внутрь один за другим, и я последовал за ними. Вскоре передо мной открылась поразительная картина. Зрачки Вэнь Наньшэна расширились, словно он даже сейчас, вспоминая это, оставался глубоко потрясён. — Что вы увидели? — спросил Мэн Жуй с лёгким волнением в голосе. — Цветы… В ущелье росли огромные цветы, почти в человеческий рост. Их бутоны, размером с блюдо, ещё не раскрылись и свисали со стеблей, торчащих из земли. От этих цветов исходил невыносимый запах разложения, который не позволял приблизиться. Я видел, как те двое скрылись в зарослях этих гигантских цветов, и, стиснув зубы, последовал за ними. Но пройдя всего несколько десятков шагов, я больше не смог выносить этот резкий запах и отступил. Я выбрался обратно ко входу в ущелье, но всё ещё чувствовал головокружение и слабость, и лишь спустя какое-то время пришёл в себя. Больше я не осмеливался заходить внутрь и мог только ждать, когда те двое выйдут. Примерно через два часа мужчины в чёрных плащах появились, но мешка с ними уже не было. — Неужели они спрятали его где-то в ущелье? — предположил Мэн Жуй. Вэнь Наньшэн согласился: — Я тоже так подумал: ребёнок из мешка спрятан где-то в глубине ущелья. И пусть надежда невелика, я всё же верил, что моя давно пропавшая дочь тоже может быть там. Чтобы войти внутрь, мне сначала нужно было найти способ противостоять зловонию гигантских цветов. Постепенно я понял, почему от мужчины в чёрном плаще исходил такой сильный необычный аромат — он служил как раз для того, чтобы ослабить действие этого трупного запаха. У меня не было возможности раздобыть такой аромат, поэтому я начал экспериментировать с сильно пахнущими порошками и специями. После этого я снова попытался проникнуть в ущелье и действительно почувствовал себя немного лучше, чем в первый раз, но ненадолго — вскоре меня снова прогнал трупный смрад. В этом запахе содержится небольшое количество яда, и если вдыхать его слишком долго, это вызовет головокружение и помутнение в глазах. Вэнь Наньшэн несколько раз глубоко вздохнул и продолжил: — Исследовать ущелье за один или даже несколько заходов было невозможно. Чтобы не потерять с трудом добытые сведения, я начал рисовать карту разведанных троп и постепенно дополнял её. Последние два года я занимался только этим: либо тайно проникал в ущелье, чтобы изучить его, либо, рискуя, следовал по пятам за двумя мужчинами в чёрных плащах. В итоге мне удалось составить довольно подробную карту. Меня всегда удивляло одно: эти двое мужчин время от времени заходили в ущелье с мешками. Я каждый раз следовал за ними до самого конца, но они всякий раз таинственным образом исчезали. А когда я вновь находил их, мешков с ними уже не было. Куда они прятали эти мешки — я так и не смог выяснить, — покачал головой Вэнь Наньшэн. — Месяц назад, когда карта была почти готова, по своей неосторожности я был замечен человеком из семьи Цзинь. — Кто вас обнаружил? — спросил Мэн Жуй. — Управляющий усадьбы Цзинь, Ма Хэ, — ответил Вэнь Наньшэн. Мэн Жуй был ошеломлён: — Ма Хэ... Вы знаете, что он уже мёртв? — Я узнал об этом совсем недавно, — сказал Вэнь Наньшэн, невольно взглянув на сидевшего рядом старика. — Ма Хэ допрашивал меня, пытаясь выяснить, кто я такой, и угрожал выдать Цзинь Яогуану. Я ни в коем случае не мог попасть к нему в руки, иначе все мои усилия пошли бы прахом. Поэтому я умолял Ма Хэ отпустить меня. Однако, узнав о моей цели, он к моему удивлению неожиданно громко рассмеялся. Позже я понял почему: хотя Ма Хэ много лет служил Цзинь Яогуану, в последнее время тот стал сильно полагаться на своего сына Цзинь Чуана, а к Ма Хэ постепенно охладел. Более того, управление залом Чуньфэн, которым раньше руководил Ма Хэ, было передано другому управляющему, что особенно возмутило его. Поэтому он давно вынашивал планы мести и отцу, и сыну Цзинь. Дойдя до этого места, Вэнь Наньшэн замолчал, но Мэн Жуй уловил суть и поэтому спросил: — Значит, Ма Хэ хотел использовать вашу карту, чтобы шантажировать Цзинь Яогуана и его сына? Вэнь Наньшэн кивнул: — Он был слишком самоуверен и дерзок. Он не думал, что Цзинь Яогуан осмелится что-либо с ним сделать, поэтому разоблачил себя и стал открыто угрожать им. А я, запуганный его угрозами, разделил карту на две части: одну половину отдал Ма Хэ, а вторую тайно оставил у себя. — Но после убийства Ма Хэ разве карта не попала в руки убийцы? — спросил Мэн Жуй. — Кто именно убийца, я не осмелюсь предположить, — ответил Вэнь Наньшэн, — но карта точно не досталась ему. После того как Ма Хэ получил свою половину карты, он несколько дней буйно пьянствовал в трактире Синхуа. Я воспользовался моментом, когда он крепко спал, и подменил карту. Однако я боялся за свою безопасность и поэтому решил найти человека, который помог бы мне её сохранить. — И тогда вы нашли Фу Няньюя? — перебил Мэн Жуй. — Да, — признался Вэнь Наньшэн. — Я встретил супругов Фу у здания уездной управы и был восхищён смелостью госпожи Фу, которая так открыто ругала начальника уезда. К тому же, их дочь тоже пропала. Я был уверен, что, узнав правду, они правильно воспользуются этой картой. Поэтому в спешке переоделся нищим и подсунул карту в нарукавный карман госпожи Фу. — После этого я заметил, что за Ма Хэ в трактире тайно следят слуги семьи Цзинь. Поняв, что дело плохо, я собирался срочно забрать вторую половину карты и встретиться с Фу Няньюем и его супругой. Однако меня внезапно окружила толпа нищих, избила и выбросила в безлюдном месте. Очнувшись, я обнаружил, что меня спас старик Куа Лу и привёз в Ичжуан. — Старик Куа — мой спаситель, и от вас я тоже не хочу ничего скрывать, поэтому рассказал всю правду, — сказал Вэнь Наньшэн, с трудом выбираясь из гроба. Старик уступил ему стул и хриплым голосом произнёс: — Я уже одной ногой в могиле, повидал немало мертвецов. Спасти хотя бы еще одну живую душу — уже благое дело. Больше всего меня порадовали твои слова о том, что уездный начальник Ду Иань — чиновник, погрязший в вине и распутстве. Мало того, что он никчемный чиновник, так ещё и низкий, подлый негодяй. Мэн Жуй уловил скрытый смысл в словах старика и спросил: — Что вы имеете в виду, старик Куа? Старик Куа неспешно начал рассказывать свою историю. Оказалось, что в прошлом он был коронером — в уездной управе Доугу. Однако из-за разногласий с уездным начальником Ду Ианем по делу об утопленнике его отстранили от работы. Более того, Ду Иань тайно нанял людей, которые избили старика Куа и сломали ему левую ногу. После этого его перевели работать в Ичжуан, где он целыми днями вынужден был находиться в окружении покойников и могил. Старик Куа испытывал к Ду Ианю самую что ни на есть лютую ненависть — при одной только мысли о нём у него скрежетали зубы. Старик Куа задумался на мгновение, а затем сказал: — О тех гигантских зловонных цветах, которые ты только что упомянул, я, пожалуй, кое-что знаю. Но лучше бы увидеть их собственными глазами, прежде чем делать выводы. — Я тоже хочу побывать в этом запретном ущелье деревни Саньфэнь, — медленно произнёс Мэн Жуй. В его памяти смутно всплыл странный цветок с человеческим лицом, вырезанный его сестрой... Неужели похищение Мэн Ваньсян пятнадцать лет назад тоже было связано с этими гигантскими цветами в ущелье? Примечание: ¹埋尸人(máishī rén) - досл. человек, закапывающий трупы, человек, хоронящий тела. 埋 (mái) — закапывать, зарывать; 尸 (shī) — труп, мертвое тело; 人 (rén) — человек. ²无果而终 (wú guǒ ér zhōng) - идиоматическое выражение: «закончиться без результата»; «завершиться безрезультатно»; «закончиться ничем». ³寸草不生 (cùncǎo bùshēng) - идиома, которая буквально означает «не растёт даже травинка», также в знач. «совершенно бесплодные земли»; «совершенно лишенные растительности».