Моло. Глава 8.

Прямое противостояние. Двадцать восьмого числа, около шести часов вечера, сумерки окутали древнюю деревню Саньфэнь. На дальнем склоне одиноко виднелись три могильных холма. Вчерашний затяжной зимний дождь придал воздуху особую прозрачность, и Цзинь Яогуан не удержался от того, чтобы задержаться во дворе. Внезапно его взгляд застыл. Из-за восточного склона поднялся столб белого дыма. Это направление… ущелье Тянь Моло. Цзинь Яогуан немедленно позвал А Бао и домашних слуг, и вся группа поспешно покинула усадьбу Цзинь, направившись прямиком к ущелью Тянь Моло. Цзинь Яогуан остановился у входа в ущелье. Он смутно помнил, что белый дым был у входа, но, оглядевшись вокруг, не увидел ничего необычного. Охранник А Бао, взглянув на мрачное, внушающее страх ущелье, в ужасе замер, а затем спросил: — Господин, зачем мы сюда пришли? — Мы пришли… Неважно, возвращаемся. — Цзинь Яогуан слегка покачал головой. Неужели за эти дни его старая болезнь снова обострилась и даже вызвала галлюцинации? Ещё раз окинув взглядом вход в ущелье, он повёл А Бао и остальных обратно в усадьбу Цзинь. Цзинь Чуан уехал в Доугу по делам, и рядом не оказалось никого, кому можно было бы излить душу. Цзинь Яогуан заперся в своём кабинете — ему нужно было успокоиться и всё обдумать. Если бы только белый дым в ущелье Тянь Моло был всего лишь галлюцинацией! А если нет, значит, кто-то приближается к тайне Тянь Моло. Эту тайну он скрывал целых пятнадцать лет. Неужели кто-то собирается её раскрыть? Цзинь Яогуан вспомнил: пятнадцать лет назад он был старостой в глухой, нищей деревушке. Внезапно однажды появился странный мужчина в чёрном плаще и рассказал ему, как нажить неправедное богатство. Затем он заставил Цзинь Яогуана дать страшную клятву — любой ценой хранить тайну ущелья Тянь Моло. Если когда-нибудь эта тайна будет раскрыта, тот человек отнимет у Цзинь Яогуана всё нажитое богатство, а заодно и его жизнь. Цзинь Яогуан резко распахнул глаза. Воспоминания нахлынули, словно страшный сон, и он не смел думать дальше. Пятнадцать лет человек в чёрном плаще был для него словно живой кошмар. Хотя Цзинь Яогуан получил желаемые власть и деньги, этот кошмар стал для него словно «тугой обруч», сжимающий его всё туже и туже. Сегодня было двадцать восьмое число. Согласно договорённости с таинственным человеком, сегодня вечером предстояло отправить приманку в ущелье. Цзинь Яогуан поднялся с места и принялся расхаживать по кабинету, то и дело поглядывая в сторону двери — он не знал, когда же наконец вернётся Цзинь Чуан. Наступил десятый час вечера, а Цзинь Чуан всё ещё не вернулся. Цзинь Яогуан больше не мог ждать. Он приказал А Бао внимательно следить за обстановкой в деревне, а сам накинул чёрный плащ и вышел через заднюю дверь усадьбы Цзинь. На плече у него висел длинный холщовый мешок. Цзинь Яогуан появился у входа в ущелье Тянь Моло. Его тело было покрыто самодельным ароматическим снадобьем, чтобы противостоять невыносимому зловонию цветов. Внезапно он остановился перед зарослями Тянь Моло. Ему показалось, что из длинного холщового мешка что-то похожее на коготь вцепилось ему в чёрный плащ на плече. Цзинь Яогуан развязал мешок и обнаружил внутри крепко спящую серую обезьяну. Цзинь Яогуан бросил мешок на землю и холодно огляделся по сторонам. В мрачном ущелье послышались приглушённые шаги. Цзинь Яогуан холодно выкрикнул: — Выходи! — Как пожелаете. — Медленно появился мужчина в серовато-белой одежде из рами, за ним вышли ещё двое — мужчина и женщина. Мужчина в одежде из рами, разумеется, был Мэн Жуй, а мужчина и женщина позади него — Фу Няньюй и его жена. Оказалось, что после наставления старика Куа Мэн Жуй внезапно осознал: карта — это мёртвое, а люди — живые. Если найти слабость Цзинь Яогуана, то даже без карты он сам приведёт Мэн Жуя и остальных в ущелье Тянь Моло. И этой слабостью была девочка в длинном холщовом мешке. Тогда Мэн Жуй сначала устроил поджог, чтобы выманить Цзинь Яогуана, а затем тайно проник в усадьбу Цзинь и подменил девочку на спящую обезьяну, но, к сожалению, эта девочка оказалась не Фу Дань. Ещё до того, как Мэн Жуй отправился в деревню Саньфэнь, супруги Фу прибыли в Ичжуан в западном пригороде и настойчиво требовали взять их с собой, чтобы схватить похитителя детей. Увидев, как безутешна Ню Чжиин, Мэн Жуй не смог отказать им. Так Фу Няньюй и Ню Чжиин тоже оказались в деревне Саньфэнь и помогли Мэн Жую осуществить его план. А о том, как Мэн Жуй узнал, где именно в усадьбе Цзинь держали девочку, будет рассказано позже. Цзинь Яогуан пристально посмотрел на мужчину, стоявшего неподалёку, чьё лицо было наполовину скрыто длинными волосами, и спросил: — Кто вы такой? — Мэн Жуй, — чётко произнёс Мэн Жуй. Цзинь Яогуан вспомнил Мэн Жуя, о котором говорил его сын, и хитро улыбнулся: — Сыщик Мэн, какая хитрая уловка — подменить одно другим. — Хм, я просто не хочу, чтобы вы и дальше губили невинных девочек, — холодно парировал Мэн Жуй. Ню Чжиин была так взволнована, что собиралась броситься вперёд, но Фу Няньюй остановил её. Она душераздирающе закричала: — Верните мне дочь! Вы, подонок! Куда вы дели мою дочь? Верните её! Цзинь Яогуан, не обращая внимания на Ню Чжиин, скользнул взглядом по спящей на земле обезьяне и сказал: — Человек, который устроил поджог у входа в ущелье, — тоже ты. Отвлекающий манёвр, чтобы выманить нас и подменить содержимое мешка. Взгляд Мэн Жуя был острым как нож, он не стал отрицать. Цзинь Яогуан кивнул: — Похоже, сыщик Мэн всё спланировал: вы собирались проследить за мной, когда я буду доставлять девочку в ущелье? Так ведь? — Да. Жаль только, что вы так рано разгадали мой план, — сказал Мэн Жуй, пристально глядя на Цзинь Яогуана. — Но так даже лучше — не придётся действовать тайком. Теперь я могу открыто попросить господина Цзиня провести нас в ущелье Тянь Моло. Цзинь Яогуан сверлил Мэн Жуя ястребиным взглядом: — Вы уже знаете, что в ущелье есть Тянь Моло? — Да. Эта тайна больше не принадлежит только вашей семье Цзинь. — Мэн Жуй приблизился к Цзинь Яогуану. В ущелье дул пронизывающий холодный ветер, развевая длинные волосы, наполовину закрывавшие лицо Мэн Жуя. Из-под них показалось жуткое сине-зелёное родимое пятно. Губы Цзинь Яогуана слегка дрогнули, и он отступил к зарослям Тянь Моло. — Чего вы хотите? — Цзинь Яогуан оказался в безвыходном положении, отступать было некуда. Мэн Жуй продолжал наступать на Цзинь Яогуана: — Я уже ясно сказал, чего хочу. Проведите нас в ущелье, чтобы мы могли спасти людей. — А что, если я не соглашусь? — голос Цзинь Яогуана внезапно стал холодным и жёстким, когда он посмотрел за спину Мэн Жуя. Мэн Жуй замер и обернулся. От входа в ущелье медленно шли двое. Тот, кто шёл первым, был одет в красные одежды, в руке он держал меч, приставленный к шее идущего сзади. Тот, кто шёл позади, выглядел старым и измождённым, его походка была неровной, — он был хромым. Мэн Жуй позвал: — Старик Куа? Старик Куа молчал, закрыв глаза, а человеком в красных одеждах с мечом в руках был не кто иной, как Цзинь Чуан. Оказалось, что он отправился в Ичжуан и силой привёл оттуда старика Куа. Спешно вернувшись в деревню Саньфэнь, он услышал, что Цзинь Яогуан один отправился в запретное ущелье. Забеспокоившись, что с отцом может что-то случиться, Цзинь Чуан немедленно схватил старика Куа и тоже пришёл в ущелье Тянь Моло. Там он как раз застал сцену того, как Мэн Жуй шаг за шагом теснил Цзинь Яогуана. Мэн Жуй не двинулся с места. Цзинь Яогуан обошёл его и подошёл к своему сыну: — Сыщик Мэн, будучи чиновником, конечно же, не станет равнодушно смотреть, как страдает невинный человек, не так ли? — К сожалению, вы с сыном — не невинные люди, а главные виновники, — холодно ответил Мэн Жуй. Взгляд Цзинь Яогуана стал острым: — Виновны мы или нет — уже не важно. Сейчас мне просто любопытно: раз сыщик Мэн использовал отвлекающий манёвр, чтобы подменить содержимое мешка, значит, вы заранее знали, что сегодня вечером я отправлю девочку в ущелье Тянь Моло. Я хочу знать точно: откуда вам это известно? Мэн Жуй хранил молчание, но, видя, как меч Цзинь Чуана постепенно врезается в плоть старика Куа, он невольно вздохнул про себя и ответил: — От Вэнь Наньшэна. Цзинь Яогуан и Цзинь Чуан изменились в лице. Цзинь Чуан сказал: — Но Вэнь Наньшэн уже мёртв. Мэн Жуй устремил на Цзинь Чуана свой острый, как нож, взгляд и медленно произнёс: — Вэнь Наньшэн потратил три года на поиски своей пропавшей дочери, скрываясь в деревне Саньфэнь. Затем, выследив вас с отцом, он составил секретную карту ущелья Тянь Моло. Вэнь Наньшэн надеялся, что с помощью этой карты ему удастся проникнуть в ущелье и найти дочь. Но он не успел осуществить задуманное — его план разрушил Ма Хэ. Однако помимо карты, Вэнь Наньшэн лично сообщил мне несколько крайне важных зацепок. — Каких зацепок? — настойчиво спросил Цзинь Чуан. — Временные интервалы между отправкой девочек в ущелье Тянь Моло. Вэнь Наньшэн обнаружил, что каждые пять месяцев вы с отцом по очереди доставляете в ущелье два длинных чёрных холщовых мешка. В этих мешках — похищенные или купленные девочки. Причём двух девочек отправляют в ущелье не за один раз, а в два захода, с разницей в четыре дня. — Мэн Жуй медленно продолжил: — Исходя из конкретных дат, которые сообщил мне Вэнь Наньшэн, я сделал вывод, что сегодня вечером вы также должны отправить девочку в ущелье. Цзинь Яогуан кашлянул: — Не ожидал, что мы окажемся такими беспечными — за нами следили целых три года, а мы даже не подозревали! Но что насчёт девочки? Она всё это время была заточена в водной темнице усадьбы Цзинь. Вход в неё тщательно замаскирован, и обнаружить его совсем не просто. Как же вы нашли его? — продолжал спрашивать Цзинь Яогуан. — Это заслуга вашего сына, — холодно усмехнулся Мэн Жуй. Цзинь Чуан удивлённо спросил: — Моя? — Верно, — произнес Мэн Жуй. — Помнишь, как ты похитил Фу Дань в уездном городе Доугу? Цзинь Чуан на мгновение замер, а затем кивнул. — На заднем дворе дома семьи Фу растёт столетняя древняя софора. Когда ты похитил Фу Дань, ты задержался на её ветвях, и именно тогда осталась улика, — сказал Мэн Жуй. Цзинь Чуан слушал в недоумении, а затем крикнул: — Что ты имеешь в виду? Говори яснее! — На том старом, вековом дереве софоры образовался нарыв. Этот нарыв прорвался. Когда ты тогда поспешно убегал, то наступил на него, и к подошве твоей обуви пристала «гнойная жидкость». Хотя эта жидкость прозрачна и бесцветна, со временем она становится серовато-белой, а благодаря своей липкости оставляет чёткие отпечатки твоих следов. — Мэн Жуй сделал паузу и продолжил: — Я обнаружил растоптанный нарыв на старой софоре в доме семьи Фу. Фу Няньюй не умеет лазать по деревьям, а значит, растоптал его тот самый человек в чёрном плаще, который похитил Фу Дань. Я тайком изучил следы, оставленные им на дереве. — Вот как… — задумчиво произнёс Цзинь Яогуан. — Ты ещё не сказал, как именно ты обнаружил водную темницу в усадьбе Цзинь. — Встретившись с Вэнь Наньшэном в Ичжуане, я сосредоточил подозрения на усадьбе Цзинь в деревне Саньфэнь. Затем в зале Чуньфэн я узнал, что секретное лекарство, купленное госпожой Доу, изготовлено из цветов Тянь Моло — это лишь укрепило мои подозрения в отношении вас. И тогда, движимый дерзкой мыслью, я в одиночку проник в усадьбу Цзинь. — Мэн Жуй договорил до этого места, но Цзинь Яогуан прервал его вопросом: — Что это была за дерзкая мысль? — «Гнойная жидкость» софоры обладает сильной липкостью, и если остаётся след, удалить его почти невозможно. Если человек в чёрном был из усадьбы Цзинь, то там обязательно останутся несмываемые отпечатки. И именно поэтому, движимый дерзкой мыслью найти следы вора, я в одиночку проник в усадьбу Цзинь, — Мэн Жуй посмотрел на Цзинь Чуана и продолжил. — И действительно, я проследил за тобой до твоей спальни и обнаружил на внутренней стороне галереи рядом с ней половинку серовато-белого отпечатка, который полностью совпадал со следом, оставленным на ветке старой софоры в доме семьи Фу. От уезда Доугу до деревни Саньфэнь — двадцать ли. Чтобы сэкономить время и скрыть свои следы, ты обязательно воспользуешься повозкой, чтобы вернуться в деревню. А вернувшись в усадьбу Цзинь, первым делом ты обязательно спрячешь Фу Дань в потайной комнате или темнице. Поэтому я сначала отправился в конюшни усадьбы Цзинь, где на одной из повозок обнаружил те же серовато-белые следы. Затем, взяв конюшни за отправную точку, я принялся искать другие следы вокруг и постепенно находил один за другим. — Холодные, тёмные глаза Мэн Жуя устремились на Цзинь Чуана. — Следуя по этим следам, я наконец добрался до небольшого пруда в уединённом дворе. Оказывается, вы спрятали механизм открытия водной темницы внутри пруда. Поистине, вы приложили немало усилий. — Браво, браво! — Цзинь Яогуан захлопал в ладоши. — Недаром вы Божественный сыщик. Сыщик Мэн, вы действительно открыли мне глаза. — Вы не стали сразу спасать девочку, чтобы не вспугнуть врага? — спросил Цзинь Яогуан. Мэн Жуй не ответил ни да, ни нет, что было воспринято как молчаливое согласие. — И чудодейственное снадобье госпожи Доу украли тоже вы, — с укором сказал Цзинь Чуан. Мэн Жуй отнёсся к этому с пренебрежением. Цзинь Чуан холодно усмехнулся: — Ещё называетесь сыщиком, а сами не гнушаетесь заниматься воровством да разбоем на большой дороге, хе-хе! — Если бы я не был сыщиком, я бы уже давно одним взмахом меча обезглавил вас, негодяев! — ледяным тоном произнёс Мэн Жуй. Мэн Жуй стоял один перед отцом и сыном Цзинь. Фу Няньюй и Ню Чжиин находились позади него. На мгновение все погрузились в мёртвую, полную противостояния тишину. Взгляд Цзинь Яогуана беспокойно метался, Цзинь Чуан мёртвой хваткой сжимал свой стальной меч, а старик Куа, до этого не проронивший ни слова, внезапно заговорил. — Какие прекрасные цветы… — взгляд старика Куа, мутный и словно заворожённый, замер на них. Все один за другим обернулись и только тогда заметили, что цветы Тянь Моло, которые были у них за спиной, постепенно являли свою демонически-обворожительную красоту. И тут же земля под ногами каждого странно содрогнулась, а из-за пределов ущелья к зарослям цветов Тянь Моло устремился чёрный поток насекомых.