Послевоенное время. Отрицание чувств. Горе/утрата. Страх близости/страх потери. Открытый финал

Кладбище Конохи. Это место неприлично выросло после окончания войны, многие похоронили родителей, детей, супругов. На земле, возле двух каменных плит, сидели молодые люди, язык не повернется назвать их детьми после пережитого. Прошло несколько месяцев после окончания Четвертой Мировой Войны Шиноби и страны, и обычные люди в этих странах пытаются начать жить заново. Шикамару сидит сгорбившись, упёршись локтями в колени, а в руках привычная зажигалка Асумы. Его лицо не просто усталое – оно опустошённое, с темными кругами под глазами. Жилет расстегнут, повязка, вместе с печкой сигарет, валяется рядом. Рядом сидит девушка, в её руках одинокий цветок красной паучьей лилии. Ино смотрит на профиль друга, этот взгляд не был изучающим или заинтересованным. Он был понимающим, их боль была зеркальна. Им всего по семнадцать, по закону им нельзя даже пива, но оба похоронили своих отцов, друзей, сенсея, пережили войну и были на ней важным звеном. — Она уходит завтра в Суну. На долго. — нарушает тишину Ино. Шикамару не шевелится, только пальцы сжимают зажигалку до побелевших костяшек. Его взгляд направлен не на песок, а прямо на камни перед ними, где чётко высечены "Шикаку Нара" и "Иноичи Яманака". — И? Это ее работа, Ино. Посол. Переговоры, отчеты, координация. Хлопотно, но необходимо. И Конохе, и Суне нужен этот союз сейчас. — "Хлопотно". Все у тебя "хлопотно", Шика. Даже когда речь о людях, которые... важны. Особенно о них. — Парень наконец поднимает глаза, в них – привычная усталость и тень раздражения. — Темари – важный союзник. Сильный шиноби. Её присутствие здесь или там – политический фактор. Личные... неудобства – не в счет. Не после того, что случилось.  — Шикамару фыркает, утыкается взглядом в песок. Рисует на нём что-то похожее на спираль. — "Не в счет"? Шикамару, ты слышишь себя? Мы похоронили отцов! Мы знаем, что значит "не в счет"! И именно поэтому — её голос ощутимо дрогнул — именно поэтому цепляться за тех, кто остался – не слабость! Это возможность снова дышать. Единственное, что иногда не даёт задохнуться от этой пустоты. — виснет напряженная тишина — Ты думаешь, твой отец Шикаку-сан хотел бы, чтобы ты замуровал себя в бумажках, планах, долге и вечном трауре? Чтобы ты боялся даже смотреть в сторону женщины, которой — она делает глубокий вдох — которой ты сдался на экзамене, а потом спасла от четверки звука? Которая смотрит на тебя не как на "гения Конохи и главного советника хокаге", а как на Шикамару? Шикамару вздрагивает, как от удара.  «...Да, но и не мужчина тоже. Ты самый настоящий трус», «Послушай, Шикамару, без женщин нас с тобой на свете не было. Я уверен, что они делают нас лучше. К тому же, в отличие от нас, самые сильные женщины не бояться быть нежными с теми, кого любят», «Может она и требовательна, но когда улыбается, то красивей всех на свете» — Он учил меня беречь то, что важно. Людей. Коноху. И я... Я не смог сделать что-то, чтобы уберечь его. Как я могу... Доверить ей себя? Или... доверить её себе? Это все невыносимо. Мы Шиноби, даже сейчас, когда все войны прекратились, где шанс, что я... Что мне снова не придется испытать эту пустоту? — А мысли о том, что ты отталкиваешь то тепло, которое само идет к тебе, тебя не посещали? Что ты заставляешь её гадать, чувствовать себя лишней? Когда она уже потеряла не меньше, чем мы? — Ино резко дёргает его за рукав, заставляя посмотреть на себя — Это невыносимо для неё, Шика! И для меня – смотреть, как двое самых умных людей, которых я знаю, играют в молчанку из страха! Отец — слезы катятся по её щекам, капают на колени — мой отец говорил: «Боль – часть жизни, Ино. Но любовь – это то, что дает жизнь». Даже после.. Нет. Особенно после потери. Темари она не заменит Шикаку-сана. Никто не заменит. Но она может быть глотком воздуха. Если ты позволишь. Или вы оба задохнетесь. Шикамару поднимает голову. Он смотрит не на подругу, а сквозь нее, в небо. В его глазах – буря: боль, вина, страх, и где-то глубоко под ними – тоска. Тоска по чему-то живому, по тому, что было до вечной пустоты. Его рука медленно разжимается. Он кладет зажигалку в нагрудный карман. — Она сильная, Шика. Как буря. Как наши отцы. Как все мы. Она выстояла войну и так же старается сейчас справиться со всеми последствиями. И, может быть... Ты снова ломаешь её своим молчанием. Подумай. Не как Нара-сама, глава клана. Не как гений Конохи. Подумай как Шикамару. Как мужчина в конце концов. Вы можете помочь друг другу справиться, выстоять. Она кладет цветок на могилу отца. Потом молча уходит, оставляя его одного с невыносимой тяжестью выбора.