***

      Фадиль думает о ней. Об этой прекрасной, застенчивой иностранке, которая покорила его сердце в первый же день своего прибытия. Такая скромная, кроткая, загадочная — её впрямь хотелось разгадывать, чтобы узнать, что же таится в этих пасмурно — серых глазах? Нет, скорее перламутровых, словно завораживающее свечение ночной луны. Душа не знает ни покоя, ни исцеления, а мысли заняты ею целиком и полностью. Она казалась закрытой, неприступной и парень впервые почувствовал себя в какой то степени беспомощным. Прежде так сильно влюбляться ему не доводилось, чтобы прямо до невозможности зацепило, до самого сердца проняло, до дрожи в груди при одном лишь взгляде. Конечно Лене было неведомо о душевных переживаниях друга, ведь в отличие от него не влюблялась ни в кого в принципе, но Вук безошибочно определил состояние товарища по началу советовал отступить: — Она же русская. Тут ни один раз подумать надо, прежде чем кидаться в омут с головой. Русские девушки — это глубокая, бурная река, как захлестнёт, не выберешься. — у Вука была привычка переводить серьёзные разговоры в полу шутливый тон, чтобы разряжать напряжение, но ни в коем случае он никогда не относился с предубеждением ни к подруге, ни к иностранным девушкам в целом. Он без сомнений любил Лену как свою младшую сестру, потому что её невозможно было не полюбить за одни только её большущие глазища из-под пушистых тёмных ресниц и её бесконечно доброе сердце. И как всегда ему было ясно, что именно он будет способствовать воссоединению двух сердец, а то так и будут словно престарелые супруги вокруг друг друга кругами ходить. Один от неуверенности, а вторая от неведения. Фадиль только покачал головой. Для него теперь существовало только с ней. Без неё ему уже не как. Когда тонкие губы блондина трогала грустная улыбка, он лишь как обычно создавал видимость рабочего процесса, перебирал протоколы да отчёты, показывал видимость мнимой отвлечённости, а сам чувствовал, что просто не сможет промолчать. –А я, Вук, и не хочу выбираться. Влюбленное сердце заставить замолчать ни в силах. — и снова мысли возвращались к Лене стоило представить себе её реакцию на его признание. Фадиль в самом деле намеревался открыться Лене, ведь несмотря ни на что, таким уж робким он все-таки не был. Было ли ему страшно? Ещё как было. До жути страшно получить отказ. Однако, гадать на кофейной гуще все равно бесполезно и бессмысленно, так что, как говорится — в абанк. — Ну а раз уж так, тогда хватит чахнуть и иди к Лене не раздумывая. — вот такой настрой друга Вуку был очень даже по душе. Он не смог сдержать собственной улыбки гордости, когда заметил то, как ощутимо Фадиль воспрял духом и это действительно укрепляло уверенность в том, что все у них получится. И Лена ему точно не откажет. Ну, тогда в противном случае Вук просто разочаруется в этой жизни. Разве же можно отказать Фадилю? Да надёжнее его на всём свете не сыщешь! Знакомый, уже по своему родной за эти полгода звук шагов по направлению к двери, заставил обоих парней синхронно повернуть головы в ожидании. Вук затаил дыхание, а у Фадиля в то же мгновение зашлось сердце. Вот сейчас, всё решится. — Ни пуха, ни пера! — одними губами прошептал Вук, всеми силами поддерживая товарища. У него было ощущение, что это он сам сейчас не может найти себе места, как будто бы это он решился признаться в чувствах, чего уже кстати сказать давно не делал. Чем не повод над этим задуматься, собственно говоря? — К чёрту! — уверенно шепнул в ответ Фадиль, и даже голос не дрогнул ни разу. По ощущениям прошла целая вечность прежде чем дверь кабинета открылась, впуская родную светло — русую макушку. — Ребята, у нас вызов. Горан велел готовиться по полной программе. — едва перевела дух Лена, оглядывая то одного парня, то другого. Оба по её скорому наблюдению выглядели странно озадаченными и совсем немного взволнованными. — Ребят, вы чего? Случилось что то? — её вопрос растворился в звенящей тишине кабинета. Вук замер каменным изваянием, уже подумывая над тем, чтобы оставить парочку наедине, а Фадиль уже было собрался повести свою несмелую речь. Да вот только словно наждачкой по ушам и горькой досадой прямо в сердце разрезала тишину трель звонка стационарного телефона, что стоял на краю рабочего стола Вука. Горан как всегда нетерпелив.