Глава 75. Деревня углежогов.

Солнце начало клониться к закату. Подходил к концу уже третий день с тех пор, как мы попрощались с королём и покинули поле битвы. Регренд за это время разительно переменился, страна оживала прямо на глазах: люди начали возвращаться в покинутые селения, вновь открывались трактиры и постоялые дворы, а дороги снова полнились путниками. Мы наконец-то избавились от холщёвых плащей с нарисованной символикой ордена. Путешествовать в них было невыносимо жарко, и теперь нас можно было легко принять за обычного странствующего рыцаря с оруженосцем и парой пажей. Но, несмотря на всё это, мастер продолжал избегать останавливаться в крупных поселениях и в гостиницах. Всё-таки две тысячи золотых монет, которые весили шестнадцать килограмм, просто так не утаишь. Много людей лишилось всего своего имущества за полтора месяца этой войны, и не стоило лишний раз их провоцировать видом таких необъятных богатств. Так что, чаще всего мы останавливались на привал в стороне от тракта, а для ночёвки подыскивали небольшие поселения, где можно было за небольшую плату арендовать пустующий дом. Как правило, жители таких поселений не особо интересовались приезжими. Вот и сейчас мы, углубившись в лес по небольшой тропинке, отходящей в сторону от тракта, нашли небольшое поселение углежогов, у которого даже не было названия. Его легко можно было заметить издалека по тонким сизым столбам дыма, поднимающимся к небу, и характерному запаху гари, который заполнял всю округу. Производство древесного угля было очень тяжёлым и вредным занятием, но без него невозможно было обойтись. Люди шли на такие работы очень неохотно, но плавильни и кузницы требовали с каждым годом всё больше топлива. Само поселение представляло собой большую вырубку, где повсюду торчали пеньки срубленных деревьев, в центре которой находилось несколько куч, обложенных дёрном, над которыми и курился дымок. Неподалёку протекала небольшая речушка, вдоль которой стояла дюжина соломенных хижин, которые язык не поворачивался назвать домами. Сам процесс был довольно незамысловат. Наколотые дрова складывались особым образом в большие кучи. В центре этих куч оставляли трубу для дыма, а снизу — продушины для доступа воздуха. Сверху куча покрывалась дёрном и землёй. После подготовки кучу поджигали снизу, и самым сложным было осуществлять контроль пламени, чтобы древесина медленно тлела, не тухла и не загоралась. Для этого приходилось круглосуточно следить за процессом на протяжении недели. Но когда мы подъехали, все работники, побросав свои дела, собрались вместе и что-то бурно обсуждали, не замечая нас. — Вечер добрый, — поздоровался Эгил, привлекая внимание собравшихся людей. Углежоги испуганно замолкли и уставились на нас. Крестьяне не так часто видели рыцарей, за которых, должно быть, они нас приняли, и наверняка знатные господа не входили в число тех, кто посещал их промысел. — Приветствуем вас, милорд, — низко поклонившись, ответил Эгилу вышедший вперёд мужичок с лицом, почерневшим от копоти. — Что за нужда привела вас в наше скромное поселение? — Мы направляемся в Гартард и вот решили остановиться на ночлег. Не согласитесь ли вы сдать нам один из своих домов в аренду, разумеется, за соответствующую плату? Недоумение и замешательство отразилось на лицах всех собравшихся углежогов. Действительно, их жалкие жилища совершенно не подходили даже для проживания купцов, не говоря уж про знатных особ. — Простите, господин, но боюсь, что наши скромные жилища совсем не подойдут для вас. Это жалкие халупы с земляным полом и парой жёстких циновок. Всего в пяти километрах дальше по тракту будет большой постоялый двор, где вы сможете найти ночлег, более подходящий вашему статусу, — произнёс всё тот же мужичок, вторя моим размышлениям. Он, судя по всему, был лидером местных углежогов и мог говорить за всех. — О! Не извольте из-за этого беспокоиться, — ответил Эгил. — Мы не знатные особы, а всего-навсего члены Ордена Охотников, и нам не привыкать спать на жёсткой земле, лишь бы была хоть какая-нибудь крыша над головой. Не успел наставник закончить свою фразу, как случилось что-то невообразимое. Все собравшиеся люди дружно бухнулись на колени, а их лица исказились в мольбе. Наперебой они принялись выкрикивать что-то невнятное, одновременно с этим протягивая к нам руки. От такого даже наши обученные лошади шарахнулись в сторону. Немало времени у нас ушло, чтобы успокоить собравшихся, после чего мы с трудом смогли получить от них ответ о причинах произошедшего. Оказалось, что буквально три недели назад одну из работниц этого поселения одолело проклятье, и они остро нуждались в нашей помощи. Прояснив ситуацию, мастер велел нам спешиться и заняться лошадьми. Перед тем как перейти к обсуждению случившегося, необходимо было прийти в себя после дороги, да и такие разговоры не следовало вести «на ногах». Спустя полчаса мы уже сидели у большого костра на простеньких строганных лавках. Каждому досталось по глубокой деревянной миске, в которой была жидкая каша с грибами. Еда была хоть и простая, и совсем неизысканная, по сравнению с той, которой нас одарил король, но отказывать в гостеприимстве хозяевам было невежливо. Также нам налили свежей медовухи, а мастеру принесли целую бутыль самогона. Углежоги наперебой принялись рассказывать о произошедшем. В итоге повествование взял в свои руки тот самый мужичок, который первым с нами заговорил, звали его Тихон. — Горе у нас случилось, господа охотники, — начал он свой рассказ. — Как раз по вашей части. На день летнего солнцестояния старая Нэлл совсем потеряла рассудок от горя, и что-то в ней надломилось. Понимаете, этот год совсем был недобрым к ней. Зимой её мужа и младшую сноху забрала лихоманка, а по весне королевские рекруты призвали трёх её сыновей, которые слыли знатными охотниками, в армию короля. Мастер, поначалу повеселевший от самогона, начал понемногу мрачнеть. Горе от потери близких часто становилось тем самым последним толчком, который мог сбросить человека в яму древнего проклятья, забиравшего его рассудок. — Углежогом никто не хочет становиться, а король требует стабильных поставок, так что хошь не хошь, а работать приходится, — продолжал свой рассказ Тихон, уходя от изначальной темы, но мастер Тьодарр его не перебивал. — И вот мы с жителями окрестных деревень решили, что каждый год будем кидать жребий, по которому будут отбираться те, кто в этом году будет углежогом. От деревни Кильжа в этот раз выбрали Нэлл. Вы не подумайте, мы её работой не перегружали, она тут так, с готовкой помогала, в лес за дровами ходила. Мы тут все работаем дружно и стараемся друг другу подмогнуть, а как же иначе? Иначе нам не выжить, так у нас заведено. Рассказ Тихона был довольно сбивчивый, но почему-то от него меня охватило какое-то непонятное беспокойство. — Нэлл вот тоже всю жизнь всем помогала, несмотря на то что и своих ртов у неё был полный дом, за всю жизнь она никому ни в чём не отказывала, ни в крове, ни в еде. Добрая женщина, в общем, была. А тут так случилось, что у неё никого не осталось в один миг, только любимая внучка одна от младшего сына. И взяла она её с собой к нам. Хорошая девочка, она и бабушке помогала, и нас всегда радовала. Я нервно сглотнул. Никакой девочки я в лагере не видел. В этот момент я ощутил, как рука Влады, которая сидела рядом, вцепилась в моё предплечье. В её глазах блеснули слёзы, судя по всему, она уже поняла, к чему Тихон ведёт свой рассказ. — Кто это был? — задал вопрос Эгил, сухим, каркающим, словно не своим голосом. — Да дикая свинья на них выскочила… не повезло… бывает… — понурив голову, ответил углежог. — Но для Нэлл это стало последней каплей, что-то в ней надломилось, и она обратилась в зверя в тот день. — Сколько человек пострадало? — в повисшей тишине задал ещё один вопрос мастер. — Да нисколько, — задумчиво почесав в затылке, произнёс Тихон. — Я же говорю, добрая она была всегда, наша старая Нэлл. Она только грустно на нас тогда посмотрела, после чего ушла глубоко в чащу и с тех пор там сидит. Эгил скрипнул зубами, а я с удивлением посмотрел на Беллера и Владу. Нам никогда не рассказывали о таком. Нас учили, что люди после обращения в проклятого, теряют над собой контроль, и после этого уже не могут унять свою жажду крови. — Мы даже к ней ходили несколько раз. Носили ей еду и воду, — тихо добавил углежог. — Но она только грустно смотрела на нас и отворачивалась. Хорошо, что богиня услышала наши молитвы и послала вас нам на помощь. Вы же нам поможете? Эгил выпил залпом стакан самогона. Беллер смотрел в костёр пустым взглядом, а по щекам Влады текли слёзы. В глазах у меня всё начало расплываться. Я потёр их рукой, ощутив выступившую влагу. От проклятья не было спасения. И если сущность человека уже изменилась, то пути назад нет. — Поможем, — коротко ответил наставник. — Какая у неё сущность? Крестьяне обычно не делились тем, чья именно душа живёт вместе с ними, но всё равно в небольших поселениях, как правило, все это знали. — Так это ж Старая Корова Нэлл, — ответил Тихон. — Мы так все её и звали. Мастер поднялся, после чего молча отправился к нашим вещам, лежавшим в одной из хижин, которую нам выделили углежоги. Мы направились вслед за ним. — Мастер, мы сейчас пойдём на охоту? — решился я задать вопрос, поймав взгляд Белла, который не успел меня вовремя одёрнуть. — Вы никуда не пойдёте, — словно дикий зверь, прорычал Эгил. — И никакой охоты тут не будет. Белл отвёл нас с Владой в сторону, а мастер, взяв алебарду, отправился в лес, даже не подумав надеть свой доспех. — Это будет не охота, а казнь, — тихо произнёс старший ученик. — И вам там нечего делать. Это самый тяжёлый заказ, который может достаться Охотнику, и мастер всегда исполняет его сам. Лишь раз, в прошлом году, я уговорил его взять меня с собой. До самой смерти я не забуду взгляд того человека, который сидел и ждал, пока мы придём. Три ночи после этого я не мог спать. — И что, совсем ничего нельзя сделать? — подала слабый голос Влада, размазывая слёзы по щекам. — Всё, что мы можем сделать, так это подарить поражённому проклятьем человеку, который до самого конца не перестал бороться, — быструю и безболезненную смерть. И эту ношу каждому из нас придётся нести на своём пути. Посидев ещё немного в нашей небольшой хижине, мы улеглись спать. Ночью я проснулся, услышав шаги. Мастер вернулся, поставил алебарду у входа в хижину, после чего сел у костра вместе с Тихоном, где они пили до самого рассвета. Наутро мы снова отправились в путь. Углежоги пришли с нами проститься. Каждый из них принёс что-то в качестве платы, которую Тихон собрал в большой холщёвый мешок. Кто-то принёс деревянную заколку, кто-то небольшой ржавый ножик, кто-то мелкую медную монетку. Низко поклонившись, они вручили этот мешок Мастеру, который только кивнул в ответ, после чего мы сели на коней и отправились в дальнейший путь. В первом же попавшемся болоте Эгил, не раздумывая, утопил все эти дары, которые едва ли потянули бы даже на пару серебряных. — Мастер, зачем вы приняли их плату, раз она вам всё равно не нужна? — спросила Влада, наблюдая за тем, как мешок погружался в мутную трясину. — Эти люди принесли всё, что могли, — спустя какое-то время ответил Эгил. — И они не должны чувствовать себя перед нами в долгу. Вскоре впереди замаячила небольшая застава. Мы наконец-то покидали границы этого королевства, а впереди нас ждал последний контракт.