Глава 30. Кулаки монстров.

Они смотрели на эту битву и не могли оторваться. Орки и эльфы завороженно глядели на сражение своих лидеров и не смели ничего сделать. Эта битва поглощала все их внимание, и никто не смел отворачиваться или как-то обсуждать увиденное, ведь каждый понимал, что они смотрят на что-то… очень важное. А потому не смели отвлекаться. Орки были поражены увиденным. Даже их воспаленный от Скверны разум не мог не осознавать увиденное. Их вождь, их непобедимый лидер и самый могучий орк во всей Орде сейчас сражался с противником, что был в разы меньше него, легче и совсем не устрашал. Но битва давалась Громмашу с большим трудом, заставляя выкладываться на полную силу. Он принимал на свое тело эти маленькие кулачки, что казались по силе настоящей палицей, ломающей зубы и кости. Кровь летела брызгами и капли могли доставать даже до тех, кто смотрел на все это. Сейчас они понимали, что это не просто битва чести или выяснение отношений – это сражение за то, чтобы доказать всем и самим себе… кто здесь сильнейший. Эльфы же также смотрели на все это. Солнечные Клинки были элитой Кель’Таласа, лучшими из лучших, кого принимали в ряды личной гвардии Короля. Они знали, что являлись элитой среди элит и свысока смотрели на всех остальных. Да, понимали, что конкретно у их сотни не так много опыта в силу возраста, но в ряды таких войск не принимали абы кого, будь ты хоть сто раз благородным. Им не нравилось служить Эйсиндалю. Они не были согласны с его решениями и планами, но подчинялись ему, ведь это был последний приказ их Короля и лишь его сын мог его отменить. Они смотрели на свое положение как на вынужденную меру и пускай им не нравилось это, но они понимали необходимость таких действий и принимали их. Однако сейчас… Сейчас каждый их них в душе уже начал сомневаться, настолько ли они хороши и сильны. Каждый из них был великолепен в усиливающей магии. Они привыкли быть опутанными заклинаниями, увеличивающими скорость, силу, выносливость, превращающими их и так тренированные тела в отлаженные боевые машины. Однако даже так, никто из них не вышел бы против такого как Громмаш без доступа к явной магии. Те, кто более трезво оценивал свою силу не хотел бы встречаться с Громмашем вообще, не важно, с магией или без. А Эйсиндаль не только бился с ним один на один в таких условиях, так еще и перешел в безоружный бой. Кулак орка был, без всяких преувеличений, с половину эльфийской головы размером, а этот псих принимал эти чудовищные удары на свое тело и держался. Ныне каждый понимал, что происходит, а потому всякие мысли о недовольстве покинули их разумы и они могли лишь поражаться тому что делает их лидер. Такого безумства точно никто не ожидал и ведь вместо того, чтобы заканчивать все это и выполнять план, он продолжает битву. Теперь уже это не сражение, а какой-то мордобой где два мужика метелят друг другу рожи, но от того не менее захватывающе, ведь все может прерваться в любую секунду. - Давай, вождь! Порви этого коротышку! - Убей его! - Гром! Гром! Гром! Гром! Гром! – скандировали орки. Их голоса сливались воедино и словно давали силу их лидеру. Осознав эльфы и сами поддались общему настроению. Строгие и профессиональные солдаты, вмиг стали яростными и эмоциональными, стараясь хоть как-то помочь своему лидеру, который сейчас сражался с настоящим монстром. - Вперед, Эйсиндаль! Победи! - Держись! - Не сдавайся! - Эйс! Эйс! Эйс! Эйс! Эйс! Эйс! Эмоции захлестнули всех вокруг и больше уже ничего не существовало. Только эта битва… *** Он кинулся на меня как зверь, пытаясь порвать своими когтями, но теперь в его руках не было столь страшного топора, а все его трюки мне теперь известны. Отскакиваю в сторону и захожу противнику сбоку и бью кулаком в корпус. Успевает заблокировать и тут же машет рукой, чтобы порвать мое лицо когтями. Тыльной стороной ладони касаюсь его запястья и отвожу в сторону вражескую конечность. Затем снова и снова, не сдаваясь он пытается достать меня, вот только ничего у него не получается. Плавные, легкие и почти нежные прикосновения легко отклоняют все атаки, сводя смысл когтей на нет. Пандарены всегда жили рядом с дикими зверьми и не стремились убивать каждого тигра вокруг себя. Потому прекрасно умели защищаться от острых когтей, чему и учат едва ли не с самого начала. «А меня еще в лес Пэй-У часто отправляли гулять… Чертова старая злобная панда…» Мастер Шан-Си считал, что ученику нужно самому отработать данные приемы и отправлял меня «поиграть с тиграми». А ведь тогда зверье меня особенно сильно не любило и пыталось сожрать. Вот и пришлось осваивать. Потому то чем пользуется сейчас Гром, разумеется, опасно, но не особо эффективно. Обе руки противника отведены в сторону и в следящий миг напрягаю собственные пальцы и резким движением атакую снизу-вверх. Моя рука касается груди Грома и впившиеся в плоть когти легко разрывают кожу. - Гха-а-а-а-а-а! – вскрикнул орк и попытался порвать мне шею, но все также его лапы я просто отвел в сторону и отскочил. - Удивлен? – лишь спросил я, показывая его кровь на своих руках. Закалка пальцев входит в базовые тренировки монахом. Часами стоишь и бьешь пальцами в специальный песок тренируя правильное наполнение духовной силы и готовя связки и суставы к чудовищным нагрузкам. Без подобного можно запросто сломать кости при попытке удара по болевой точке, если противник двинется не так, как ты предположил. «Когти» же являются не более, чем приемом выпендрежника. Мол, «посмотрите, как могу». Демонстрация успешности в тренировках, не более. В бою практически бесполезно, разве что уцепиться и повиснуть у кого-нибудь на шкуре. Нанести серьезную рану могут разве что при атаке горла, но там обычно и одного пальца хватает… Таких способов показать силушку молодецкую без лишнего травматизма у пандаренов вообще немало. Впрочем, не эльфу их осуждать. Чисто выпендрежных заклинаний у нас даже больше. Громмаш быстро понял, что, просто махая лапами он ничего не добьется, а потому сжал свои пальцы в кулаки и сменил тактику. Я же не собирался пользоваться «когтями» с самого начала – одной демонстрации было достаточно. Мы начали осыпать друг друга атаками, что словно тяжелые удары молота по наковальне отдавались звоном в голове. Вокруг кто-то что-то кричал и скандировали, но я уже не обращал ни на что внимание. Сражение превратилось в банальный мордобой, в котором мы уже даже не особо пытались уклониться, просто принимая удары друг на друга. Все, что было важно – подлечить последствия предыдущего удара, пока не прилетел следующий, при этом не забывая нанести свой в ответ. Кровь и пот брызгались в разные стороны от каждого движения, пропитывая песок и камни под ногами, от чего грязь прилипала к пальцам и штанам. Мы били друг друга, не задумываясь о последствиях и просто вымещали эмоции. Моя ярость и злоба прорвались сквозь пелену безразличия и отчаяния. В голове крутились трагедии. Потеря друзей, потеря любимой, потеря дома и родины, а затем вынужденные союзы и необходимость мириться с народом, некогда лишившим меня семьи. Все это снова и снова вставало перед глазами, но больше не было слез и печали, а лишь гнев и ярость, которые подпитывались чем-то изнутри. Но это не чужая злоба, не навязанная ненависть, не постороннее влияние, что мог бы оказывать Ал’Акир. Нет. Это все мое. Моя злость на себя и собственную слабость, что не позволила победить. Что не дала защитить. Что помешала отомстить. Моя слабость, моя нерешительность, мои сомнения – все это погубило родину и не дало мне разглядеть гниль предательства. Моя ярость, порожденная необходимостью якшаться с врагами, договариваться с теми, кого я предпочел бы порубить на куски… Ну или, как минимум, отправить их жить на другой конец мира. Мой стыд, что не способен самостоятельно защитить свой народ и вынужден прибегать к чужой помощи. Все это мое… Все это Я! И больше никто. И это бесило меня невероятно, затупляя боль и усталость, позволяя продолжать бой, лечить себя и поддерживать должный ослабеть от потери крови организм на пике формы. И не важно, сколько маны это будет стоить. Враг замахивается и слегка задевает мне щеку, отдирая кожу до крови, но при этом открывает свой подбородок и получает от меня кулаком в челюсть. Выплюнув с комком крови и слюны с несколькими зубами, он чуток отшатнулся, чтобы тут же влепить мне лбом в плечо, едва не сломав ключицу. Отпрыгиваю до того, как он попытался укусить меня, а затем снова схожусь в поединке. Удар! Удар! Удар! Его кулаки обрушивается на меня с двух сторон, вынуждая защищаться руками, принимая на предплечья атаки, от которых едва не ломаются кости. Колено влетает гаду в живот, заставляя согнуться. Он тут же пробует укусить меня, за что в рожу влетает мой локоть, заставляя нижнюю челюсть повиснуть. Его кулак влетает мне в грудь, и я спиной падаю на землю. - Кха! – застонал я, когда кислород резко покинул легкие. Вижу красную ногу, что несется к моей голове. Перекатываюсь влево и оттолкнувшись руками подлетаю в воздух, из-за чего становлюсь легкой мишенью для его руки. Пытаюсь блокировать, но его немалый вес и сила, вложенные в одно движение, просто сносят меня, заставляя отлететь на несколько метров. Приземляюсь на камни и песок, отдирая кожу и прокатываюсь так кубарем дальше. Небольшое головокружение, боль по всему телу, сильно звенит в ушах. Но по вибрациям на земле ощущаю приближение и, подняв голову, вижу тушу Грома, что едва не размазывает меня по камням. Вовремя подрываюсь, но он ловит меня за руки и пытается задавить своим весом. Позвоночник скрипит, едва не разваливаясь, но не зря Мастер Шан-Си гонял меня на перекладине заставляя крутится там как креветке над огнем. Мышцы пресса и спины, позволяют выдержать давление и чуть сопротивляться, на миг толкнув орка обратно. Этого мне хватило, чтобы повиснуть на его руках, оторвав ноги от земли. Удар! Мои пятки влетают в голову Грому! - Га-а-а-ах! – вскрикнул он и зашатался. Его нос едва ли не вмялся в череп, глаза закрыты, а зубы обломками осыпаются из пасти. Регенерация быстро все это ему вернет, но пока пусть наслаждается. Следом удар в корпус! Кулак в бок. Хватаю его за голову и со всей силы бью коленом, заставляя гада отшатнуться на несколько шагов назад. - Гхы! – стонет противник. Он тут же хватает меня за руку и пытается откусить кисть сломанными зубами, но нога, залетевшая в ухо, заставляют его отпустить меня. Удар! Кулак заставляя рожу Грома перекоситься, но он отвечает мне тем же, а увернуться уже не получается. Удар! Удар! Удар! Мы уже потеряли всякую технику и просто начали лупить друг друга, не уклоняясь и не пытаясь как-то хитрить. Его руки больше и длиннее моих, но мне удается подлавливать его на неловких движениях и сближаться, чтобы полировать его рыло костяшками. Кровь брызгает в разные стороны, и я уже не могу сказать чья она, ведь просто перестал ощущать боль и лечусь не задумываясь. Маны все меньше внутри и неприятное чувство Жажды неуклонно приближается, но мне просто плевать, и я продолжаю наносить один удар за другим по голове Громмаша. Удар! В моем мутном зрении лицо орка почему-то стало напоминать мне Киллрога. Он усмехается, смеется надо мной и напоминает о всем, что мы потеряли, сражаясь друг с другом. Удар! Морда Оргрима отдавшего приказ на уничтожение моего дома и семьи. Ублюдок напоминал о вещах, что уже нельзя исправить и забыть. Удар! Теперь это мертвое лицо Терона Кровожада лично отдавшего приказ на врезание деревни и участвовавшего в этой резне. Я не смог отомстить ему, мне не дали сразиться и убить, получилось лишь разорвать его узы с миром живых, отправив в пустоту. Удар! Теперь это лицо Нер’Зула, что со своим нарисованным белым черепом скалится и злится, заставляя вспоминать как я потерял наставника и не сумел остановить его от разрушения Дренора. Удар! Длинные волосы и бледное лицо Артаса возникает передо мной. Моя беспомощность от невозможности победить его наполняет сознание еще большей злостью, а память о потерях и утратах разжигают бешенство. Удар! Теперь надменная насмешка Дар’Кхана, что был мне близким другом и пользовался моей поддержкой, чтобы предать весь свой народ, а затем уйти, не поплатившись за предательство. - Исчезни! Исчезни! Исчезни! – закричал я, нанося один удар за другим. Удар! Удар! Уда… Мой кулак соскальзывает с лица противника и в следующий миг ноги подкашиваются. Дикая слабость обрушивается на меня, и я падаю на землю, с минимальным резервом магических силы внутри. Тело дрожит и едва способно двигаться, а битва в самом разгаре. Гром нависает надо мной, и я готовлюсь принять еще атаку, от которой просто не смогу уклониться… Однако ничего не происходит… - А? Орк как стоял на месте, так и стоит. Его дыхание тяжелое, хриплое, едва слышно. Кровь стекает с него и оставленные мной раны едва заживают, пока он просто стоит и… - Ты… потерял сознание… - произнес я. Именно это и произошло. В какой-то миг он потерял все силы и от боли и кровопотери просто отрубился, но остался стоять и принимал мои удары, ведь уже был не способен ни на что. И я так ослабел, что даже не сбил его бессознательное тело с ног… - Проклятье… С огромным трудом на трясущихся ногах я поднимаюсь на ноги. Либо я окончательно потерял слух, либо вокруг была гробовая тишина, а мутное зрение и заплывшие от синяков глаза не особо позволяли видеть вокруг. Шатаясь и едва не падая, мне все же удается устоять, а затем я просто касаюсь орка и чуть толкаю, позволяя тому упасть. Стоять должен остаться только один. Удар бессознательного тела Грома о землю был словно завершающим гонгом, что прокатился по всей поляне вокруг и ненадолго поднял маленькое облако пыли. Когда оно осело, остался только я и лежащий противник. Орки и эльфы молча смотрели на меня и не шевелились. Все увидели, чем закончилась эта битва и просто замерли, явно еще не понимая, что делать. Молча поднимаю руку… И это стало сигналом, от которого народ вокруг просто взорвался криками, что окутали меня со всех сторон: - Гронд ар Хо! Гронд ар Хо! Гронд ар Хо! Гронд ар Хо! Гронд ар Хо! Гронд ар Хо! Гронд ар Хо! Гронд ар Хо! Гронд ар Хо! Гронд ар Хо! Гронд ар Хо! Гронд ар Хо! Гронд ар Хо! Гронд ар Хо! Гронд ар Хо! Гронд ар Хо! Гронд ар Хо! Гронд ар Хо! Гронд ар Хо! Гронд ар Хо! Гронд ар Хо! Гронд ар Хо! Гронд ар Хо! Гронд ар Хо! Гронд ар Хо! Гронд ар Хо! Гронд ар Хо! Гронд ар Хо! Эльфы и орки скандировали словно поддались какому-то единому эмоциональному порыву, а я толком ничего и не слышал, ведь в ушах сильно звенело. Последних магических сил мне хватило лишь на то, чтобы дать незаметный сигнал Мириэлле, а после я тоже упал и провалился в холодную темноту…