Сладость и чёртовы зеркала.

***

Если бы кто-нибудь спросил у Джекса, что он думает по поводу вчерашней ссоры, он бы молча развернулся и ушел, сделав вид, что ничего не услышал. Но если эти вопросы генерирует его мозг.. Чтож, тут убежать не получится. Ему было откровенно плохо. По привычке он пытался, как и всегда, надевать маску радости и безразличия ко всему, если рядом кто-то был. Но это, правда, давалось трудно. И ещё труднее — если в поле зрения попадал этот разноцветный шут. Было ощущение, что от одного её присутствия его опять начинает штормить. А то, что она, как обычно, весело разговаривала со всеми, будто вчера её не сломали (ну не кролика же, в самом деле), погоды Джексу не добавляло. Его бесило, что она делает вид, будто ничего не произошло. Но ещё больше его бесило то, что ему на это не плевать. Он же этого и хотел: чтоб его ненавидели, не привязывались и отстали. Почему же тогда ему плохо, а ей нет? Бред какой-то. А теперь ещё и это приключение — опять по парам, и опять с ней. Как будто вселенная решила добить его окончательно. Поняв, что он уже продолжительное время стоит и тупо молчит, летая в своих мыслях, Джекс решил, что чем быстрее они закончат это дурацкое приключение, тем быстрее он избавится от клоунессы, привязанной к нему намертво, и вернётся в свою кроличью берлогу. —Ну что же, пошли Пом-Пом. — кратко кинул, разворачиваясь и направляясь прямо по коридору. Напарнице ничего не осталось, как молча последовать за ним. Коридор тянулся, будто бесконечная кишка. Стены шевелились, словно дышали, а каждая картина вдоль пути будто поворачивала голову, чтобы уставиться прямо в глаза. Чёртов цирк. Чёртов Кейн. Чёртова нить, связывающая именно с ней. Ушастый чувствовал, как Помни топает за его спиной. Её шаги лёгкие, но слишком осторожные, тихие — будто она боялась задеть его одним своим присутствием. — И где, по-твоему, этот первый ключ? — её вопрос был настолько тихим, еле уловимым, но обладатель столь длинных ушей не мог его не услышать. Джекс усмехнулся — автоматикой, привычной маской. — Обычно Кейн любит начинать с чего-то «простого». Так что готовься к чему-то максимально идиотскому. — Секунду подумав, он выдал первое, что пришло в его цифровую голову: — Например, огромному леденцу, которого надо уговорить отдать ключ. И, словно подтверждая его слова, из-за угла выкатилась конструкция: гигантский розовый леденец на палочке, с глазами и мерзкой, растянутой улыбкой. Он заговорил, слегка пропевая: — Чтобы ключ достать, милые, вам нужно пройти испытание синхронности! — и укатился обратно. Джекс едва удержался, чтобы не закатить глаза. «Как оригинально, Кейн». — подумал он, но молча поплёлся за ним, утягивая шута за собой. Вся комната была в мягких разноцветных стенах, а на полу красовались два батута. С потолка свисал диско-шар. В конце комнаты стояла импровизированная сцена с колонками и музыкальным сопровождением. Там как раз и стояла конфетка на палочке. — Вам придётся прыгать одновременно, повторяя позы с экрана! — начал объяснять правила леденец, завидев прибывших. — Если кто-то промахнётся - вы оба откатитесь в начало, хи-хи-хи! Джекс краем глаза посмотрел на Помни — она нахмурилась, губы поджаты, словно готовилась к чему-то серьёзному. И вот опять — это чувство, будто слишком много замечаешь, хотя не должен. — Ну что, готова держать ритм? — сказал он, но, что было удивительно, голос звучал без издёвки. Напарница молча кивнула, и они вместе запрыгнули на батутики. Первый прыжок. Второй. Третий. Всё шло гладко, пока на четвёртом она не замешкалась. Нить дёрнула, и кролик автоматически схватил шута, придерживая, не давая упасть обоим. — Аккуратнее, Помс. — вырвалось слишком серьёзно. Кроль тут же пожалел, что не проконтролировал этот момент. В её взгляде мелькнуло понимание - будто клоунесса увидела больше, чем ей хотели показать. Но всего на миг, оно тут же исчезло. Джекс вернул привычную ухмылку: — Если свалишься, я точно не буду тебя ловить во второй раз. — разводя руками, отвёл взгляд. Враньё. Конечно, поймал бы. Но зачем ей это знать? Они продолжили прыгать. Из-за косяка Помни им пришлось начинать всё с самого начала. Но раунд за раундом, поза за позой, вынужденные сокомандники всё же словили синхрон, и, наконец, леденец с довольным смешком выплюнул первый ключ. — Один есть. Осталось два. — сказал мультяшный шут, пряча ключ в карман. — И целая вечность мучений друг с другом. — хмыкнул Джекс. Девушка на это потупила взгляд в пол. Отлично. Пусть думает, что ему плевать. Пусть злится. Так будет лучше, легче. Не хватало кролику опять после совместного приключения выслушивать её бредни про дружбу. Но легче не становилось. Они вышли и пошли дальше по коридору. Стены снова задвигались. Впереди открылась арка, украшенная сверкающими кусками стекла. Они складывались в хаотичные узоры, переливаясь всеми цветами сразу, будто в стенах застыли миллионы осколков калейдоскопа. — Великолепно. — протянул Джекс, глядя на арку. Зеркальный туннель. Он не любил зеркала. В отражениях слишком часто видел то, чего не хотел. — Зеркала. Какой… оригинальный выбор. Он качнул ушами, будто улавливая невидимый сквозняк, и с притворным облегчением вздохнул: — Ну что, помучаемся, мисс Шут? Помни лишь вздохнула и шагнула вперёд, потянув за собой кролика — магическая нить не оставляла шансов на отставание. Внутри тоннеля всё пространство превратилось в бесконечный зал отражений. Стены, потолок, даже пол — всё было зеркальным. Свет множился, ломался, превращая их в десятки копий. Отражения говорили чуть громче, чем сами они, двигались на долю секунды позже, иногда — совсем не так, как должны были. — Ненавижу это место. — пробормотала девушка, глядя, как одно из её отражений вдруг ухмыльнулось, хотя сама она осталась с каменным лицом. — Ой, да чего ты, это же очаровательненько. — фыркнул Джекс, но его собственное отражение в соседнем зеркале вдруг издало сухой смешок - низкий и холодный, совсем не похожий на обычный. Помни резко замерла. Отражение кролика шагнуло ближе к стеклу и, глядя прямо на него, заговорило: — Ты же всё равно её оттолкнёшь. Ты всегда всех отталкиваешь. Иначе они увидят, какой ты пустой внутри. Джекс обомлел, но не сделал ни шага. Лишь его уши дрогнули. — Ну и фантазии у Кейна. — процедил он, будто хотел убедить не только её, но и себя, в том что это все чушь собачья. Клоунесса повернулась к своему отражению — и вздрогнула. Оно смотрело на неё сочувственно, почти жалобно, и тихо прошептало: — Ты знаешь, он боится. Но ведь ты тоже боишься. Ты боишься, что тебя снова используют, что забудут. Что ты не стоишь памяти. Его грудь сдавило, будто слова отразившейся шутки были не иллюзией, а прямым ударом по нему. Кролик почувствовал себя виноватым в том, что знакомая могла так думать про себя из-за его действий. — Замолчи. — выдохнула она, но отражение продолжало улыбаться с оттенком жалости. Джекс не выдержав дернулся ближе, схватил Помни за руку сильнее, чем нужно было, и глядя только вперёд, прорычал: — Не слушай. Это просто иллюзии. Просто зеркала. — Джекс… — начала она, но осеклась: его отражения уже окружали их. Десятки копий кролика, каждая со своей эмоцией: насмешка, злость, пустота, слёзы. Они все заговорили вразнобой, сливаясь в хор: «Ты же не умеешь заботиться ни о ком.» «Ты всегда делаешь вид, что тебе плевать.» «Она уйдёт. Как и все остальные.» Нить сдавила запястье, будто реагируя на нарастающее напряжение. Помни заметила, что её пальцы всё ещё вцеплены в ладонь Джекса. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Из глубины тоннеля засветился второй ключ, висящий в воздухе между бесконечными отражениями. Но путь к нему преграждали их собственные искажённые копии, шагнувшие из стекла на реальный пол. Ушастый облизал губы, его улыбка вернулась, но была острее и жёстче, чем обычно: — Отлично. Вот теперь стало интересно. Он повернул голову к шуту, и на миг их взгляды встретились. Она увидела, что под привычным сарказмом кролика скрывается не только злость, но и что-то гораздо более хрупкое. — Готова, Пом-Пом? — спросил он неожиданно мягко. Она кивнула. Их шаги синхронно отозвались эхом, когда они двинулись навстречу своим отражениям. Кривые копии полность вышли из стекла, и звук их лап по полу был слишком реальным. Они окружили их полукругом, ухмылки блестели, как ножи. Каждый разный, но одинаково противный. — Какая компания. — выдохнул кроль, криво усмехнувшись, хотя внутри всё холодело. — Настоящий фан-клуб. Отражение слева оскалилось и произнесло его же голосом: — Ты не защитишь её. Ты никогда никого не защищал. Машинально дернулось ухо. Не слушать. Не верить. Просто ломать морды и двигаться дальше. — Джекс… — рядом прошептала Помни, её голос снова дрогнул. Она вцепилась в него взглядом, пытаясь что-то сказать, возможно, вернуть разговор к вчерашнему. Но сейчас не время. — Держись ближе. — рявкнул в ответ ушастый, и не дожидаясь ответа, прыгнул в сторону ближайшей копии. Кулак встретился с отражением — и стеклянный треск разнесся эхом. Осколки полетели во все стороны, но тут же слиплись обратно, складываясь в новую версию — ещё уродливее, с пустыми глазами. — Великолепно. — выдохнул он сквозь зубы. — Они ещё и восстанавливаются. Чем дальше пара продвигалась, тем больше отражений лезло из зеркал. Они шипели, смеялись, кричали. А Джекс продолжал бить. Но с каждым ударом они снова возвращались, насмехаясь над ним. Ко всему прочему, ещё и нить на запястье жгла, будто злясь вместе с узником. А ещё он иногда ощущал, как ладонь шута пыталась цепляться за его. Она пыталась удержать, замедлить, остановить? Или… поддержать? — Джекс. — позвала она снова, но тише, чем раньше. — Я знаю, что ты злишься. Но… мы не выберемся, если ты будешь сражаться один. Внутри всё скрутилось в тугой узел. Он не хотел опять слушать про командную работу с ней. Не хотел вспоминать, как понравилась ему прошлая, и как было плохо после неё. Но отражения наступали, и их становилось больше. Выругавшись, он выдохнул: — Ладно. Чёрт с тобой. — Она, улыбнувшись, лишь коротко кивнула. Рванули одновременно. Помни ударила коленом одно отражение, пока Джекс ломал другое. Движения вышли синхронными, как на тех идиотских батутах. И цепь перестала жечь — наоборот, будто подтолкнула команду вперёд. Кролик чувствовал, как злоба и тревога внутри смешались в единый поток. Но в этот раз рядом был кто-то, кто двигался вместе с ним. И когда последний двойник растаял, ключ упал прямо к их ногам. — Второй. — коротко бросил Джекс, поднимая его с пола и всеми силами стараясь не смотреть на клоунессу. Хотелось сразу идти дальше. Побыстрее закончить и уйти от зеркал, от ключей, от неё. От разговора, от которого она явно не отказалась и собиралась высосать все соки из кролика. Но нить не отпускала. И он знал — впереди ещё один ключ. И, к сожалению, ещё слишком много времени наедине с ней.