Chapter VIII

Бескрайний Тихий океан, омывавший своими водами песчаные побережья олимпийского полуострова, всегда был пугающим. Он бесконтролен, неподвластен. Свободен. Холодные, промозглые ветра, которые каждый день напоминали жителям о том, что у них нет власти над природой. Это всегда привлекало Гермиону. Ей нравилось просто прогуливаться тихим пешим шагом вдоль извилистых ручейков, где она могла заметить случайно пробегавших мимо енотов или ондатр, крохотных белочек, прячущихся среди высоких крон деревьев, гордых и опасных пум, выбравших эти тоненькие водные потоки, как собственные водопой. Она не боялась местных хищников, потому что знала, они ее не тронут, ведь для них она сама представляла большую опасность. Животные инстинктивно чувствовали ту скрытую силу, которая ей безвольно подчинялась. Такие перерывы позволяли ей снять лишнее напряжение, которое она могла носить в себе днями и привести мысли в порядок. *** Весь следующий день после нежданного визита семьи Калленов, в самое неподходящее для того время, Гермиона решила посвятить подготовке дома к скорому приезду ее дорогого племянника. Беспокойные мысли не переставали посещать ее, но при этом она четко понимала, что она не может просто отказаться от ответственности за Тедди. Этот ребенок как был, так и будет частью ее семьи, только теперь это будет уже на законных основаниях. Он маленький, но самый светлый лучик добра и искренности в ее мире. До приезда было не больше пяти дней. Срок слишком мал для того перечня дел, которые он за собой несет. Ей потребуется снова отправиться в Сиэтл, обустроить дополнительно дом, подготовить и освободить комнату, закупить все необходимое, включая новую мебель, вроде рабочего стола или кровати подходящей детям его возраста, оформить документы и все это лишь самое начало списка. Спустя час с начала ее метаний, она разбирала и тем сам освобождала комнату, не так давно ставшую ее временной кладовой. Помещение было небольшим, но достаточно светлым за счет обоев и окна, вид с которого открывался на небольшую зеленую и цветущую поляну вблизи дома. Таких полян было немало в окружающих их просторах леса и они всегда привлекали своей уединенностью. Стеллажи уменьшались и с каждым новым заклинанием постепенно переносились в маленький угловой кухонный шкафчик, на который были наложены чары расширения пространства. Такие же, как и на той самой бисерной сумочке, которую она все школьные годы любила носить с собой. За чарами уменьшения, следовали очищающие, потом защитные и охранные - все это со стороны казалось магическими завораживающими хороводами, стекающимися в неизвестные никому песни. Но любые чудеса не могут длиться вечно. *** Легкие звуки джаза разносились по машине. Ей всегда казалось, что если она уедет из города, где постоянно возникают трудности, проблемы, трагедии, то они закончатся, но, оказалось, она была до смешного слепа. Даже в маленьком городке, который находится на другом континенте, в тысячах миль от ее родного,без единого очага магии, она не смогла провести и пары дней без проблем. Кошмары не удивляли - они давно стали частью ее жизни, но вот приступы, в виде панических атак, были скорее редкостью. Клан вампиров, проживающий в Форксе и проявивший к ней отдельный вид интереса, несколько настораживал ее... И вызывал у нее чувства чего-то еще, но она не могла понять их сути. Что она может испытывать по отношению к тем существам, вид которых часто становился ее мишенью? Она не стремилась и не хотела понимать. Она не боялась вампиров, слишком много подобных им были сожжены или обезглавлены именно от ее рук. Пока все девочки и девушки учились красиво одеваться и краситься, она училась бить и убивать. И кто же здесь и правда настоящий монстр? Но тот вопрос до сих пор не перестает звучать в ее голове? Тогда можем ли мы что-то сделать? Почему этот вопрос был задан именно  вампиром, которого она знает не более двух дней? Почему она ни разу не слышала его ни от своей семьи, или своих друзей, или профессоров, преподавателей, коллег, да хоть кого-то, кто имеет прямое отношение к ее жизни? На горизонте стали виднеться очертания города - ее конечной точки назначения. *** Грингротс и до ужаса алчные гоблины выпил из нее много сил. Она даже представить себе не могла, что проведет в душном филиале банка больше 9 часов, чтобы добиться срочного оформления, фактически поддельных магловских документов. Все от свидетельства о рождении до медицинской справки со всеми прививками должны были прислать ей завтра, ранним утром, совиной почтой. И было неприятно даже вспоминать то, какая сумма была отдана за это. Все последующие покупки плавно перетекали на следующий день, а она уже жалела, что сегодня решила поехать на машине в город, хотя аппарация явно была бы сейчас как раз кстати. И все же логика пересилила ее , и она, покидая магический квартал, решила направиться к собственной машине, которая как она и рассчитывала, ждала ее прямо в соседнем районе. *** Путь между городами, который обычно занимал чуть меньше четырех часов, занял у нее ровно два часа. Вот только каково же было удивление девушки, заметить на своем, обычно всегда пустом крыльце, уже знакомое лицо молодого, хотя это понятие относительное в данном случае, кудрявого парня с небольшим пакетом в руках, в одиннадцать часов вечера. Чудо или кошмар наяву? Её машину пристально проводили взглядом вплоть до полного заезда в небольшой пристроенный гараж, а после уже самой девушке пришлось в очередной раз напрямую встретиться с этими страшно завораживающими глазами. - Мм...Я не ожидала кого-то увидеть у моего дома в такой час. Ты что-то хотел? - Да, то есть нет - парень стал заметно запинаться, в не совсем свойственной ему манере - Мы хотели сегодня днем тебя вновь навестить - передать домашнее задание, но тебя не было, поэтому было решено отложить это до завтра. Но меньше часа назад у Розали закончилось машинное масло, а я, к сожалению, оказался единственным относительно свободным на тот момент, поэтому и оказался в городе в такое время, а остальное.. - он слегка приподнял пакет. - Как только я собирался покинуть дом, мама, выглянув из кухни, передала пакет со свежеиспеченным пастушьим пирогом и нашими тетрадями, попросив вновь попытать удачу застать тебя дома. - Это... - она сделала небольшую паузу, оглядев тот самый пакет - спасибо. Передай мою благодарность вашей матери. Правда, не стоило. - Ты ее плохо знаешь. - с доброй ухмылкой сказал Джаспер. - Если не торопишься, может заглянешь ко мне ненадолго? Зачем она это сказала? Где же была та самая настороженность и отдаленность? - Что ж не пристало мужчине отказывать такой очаровательной леди.- улыбнулся он. Ох... это было неожиданно. - Это только что был комплимент? - А ты как думаешь? - Я думаю, что очень хочу зайти в дом.- сказала она, отворив ключом дверь и пройдя через порог.-Ты идешь или как?- послышался голос. - Иду - с этой фразой он захлопнул за собой дверь заметив, что в прихожей от девушки уже и след простыл . А на кухне загорелось неосновное теплое освещение от торшеров. - Ты голодна? - Пожалуй, да, честно говоря, я не помню когда последний раз ела за сегодня - девушка мельтешила на кухне. - Ты сам-то есть не хочешь?- ради приличия спросила девушка. - Неа, поел дома. Ты так поздно вернулась. Уезжала из города? - Прям Шерлок, ничего не скажешь. - усмехнулась она - Да, были срочные дела в Сиэтле, пришлось весь день провести, разбираясь с документами. - Ничего особо важного. Семейные вопросы. Скорее больше формальностей, чем дела. Там все запутано, поэтому проще просто не вникать. - Извини и не сочти за грубость, но я думал, что ты сирота. - Ммм... ну по большей части так и есть. Родители умерли несколько лет назад, также как и близкие друзья семьи - автомобильная авария. - Ложь легко слетала с ее уст. Она перевела взгляд на окно, обдумывая, как лучше стоит преподнести ту или иную информацию и стоит ли вообще. - Тогда было много жертв, но....это уже неважно. У наших знакомых был новорожденный сын, ответственность за которого тогда взяла его единственная и родная бабушка. Сейчас, у этой прекрасной женщины, возникли определенные проблемы со здоровьем, которые требуют своевременного и долгого лечения, поэтому мы приняли решение, что какое-то время ему лучше побыть со мной. - Но ты же сама еще по сути ребенок. - Ну это не имеет особого значения, да и я уже совершеннолетняя. Девушка заметила, что после ее ответа парень на секунду помрачнел. Вампир, с, возможно, огромным жизненным опытом, правда, может быть, чем-то удивлен. - Не напрягайся, это не первый раз, когда я несу за кого-то ответственность. Тем более Тедди очень добрый и послушный ребенок. - Так, значит, твоего племянника зовут Тедди. - с легкой усмешкой спросил парень, наблюдая за тем, как девушка разогревает себе кусок того самого пастушьего пирога. - Ага.. Ммм, Боже... Как. Это. Вкусно. Твоя мама просто волшебница. - сказала девушка, попробовав кусочек только что разогретого пирога. Она стояла облокотившись на столешницу с небольшой тарелкой в руках и улыбалась. Это был первый раз, когда он смог увидеть ее улыбку. Настоящую. Кроткую, еле заметную, но искреннюю улыбку. Первую за это время. Да, многие бы даже не заметили ее, но не он. - Что ж, тогда обязательно передам твой отзыв матери. Дальше разговор мирно перетек в безопасное русло, где они оба предпочли обсуждать что-то, не относящееся напрямую к ним самим. - Я не ослышалась, ты сказал "машинное масло для Розали"? - Все верно, неожиданно такое услышать, правда?- с ухмылкой смотрит он на девушку. -Пожалуй, никогда бы не подумала, что она - любитель автомеханики. Время протекало не заметно для них. Парень вышел из ее дома лишь спустя три часа. На улице уже давно была глубокая ночь, но он ни капельки не жалел, что все-таки прислушался к предчувствию матери. Хотя единственное, о чем он явно не подумал, был вылившийся на него гнев Розали, которой пришлось ждать свое машинное масло дольше трех часов. *** Последующие дни были заранее распланированы ей вплоть до самого вечера. И казалось бы в этом точном распорядке не должно было быть неизвестных переменных, которые рушили все тождества уравнения. Но каждый вечер стоило ее машине заезжать на знакомую дорогу, около ее дома стоял знакомый внедорожник. Отговорки были самыми разными то мимо проезжал, то якобы продукты дома закончились. А пакеты с "продуктами", вероятно, были на пути в Нетландию, вместо нахождения в его машине. И, конечно, каждый его приход сопровождался легкими разговорами и по-настоящему вкусной домашней едой, которую она не могла съесть даже на половину, испытывая при этом такое отвращение и ненависть к себе, в то время как Джаспер проявлял излишнюю внимательность и проницательность. Это напрягало Гермиону, она не любила внимание, но простое внимание ли это? Ей было искренне интересно общаться с парнем, которого не должно было здесь быть. Он будто интуитивно чувствовал, те темы, которых стоило избегать, и проявлял любопытство там, где это было дозволено. Благодаря таким вечерам Гермиона могла по-настоящему отдыхать. Ее не мучили сомнения или тревоги о ее племяннике, пока Джаспер находился где-то вблизи. *** Она была в кромешной тьме. Здесь не было ни единой души, не единого звука, не единой стены - это место не имело границ. Но каждый ее последующий шаг в неизвестном направлении становился все более коротким, тяжелым, вязким. Воздух, если он здесь вообще был, сгустился в горле, не желая проходить в лёгкие. Каждый вдох теперь давался с усилием, словно грудь сдавливали невидимые ремни. Тишина перестала быть просто отсутствием звуков — она обрела плоть, тяжелую и давящую на барабанные перепонки, вызывая в ушах тонкий, нарастающий звон, которого быть не могло. Она попыталась закричать. Звать было некого, но крик был последней ниточкой, связывающей её с человеческим, с живым. Звук не вырвался наружу. Он захлебнулся где-то в гортани, упал обратно внутрь холодным комком страха. Губы шевелились, но пустота пожирала всё на корню. Тогда она подняла руку, чтобы коснуться своего лица — убедиться, что она ещё существует. Пальцы нащупали щеку, влажную от холодного пота. Кожа показалась чужой, словно резиновой. Опустив руку, она почувствовала, как тяжело двигать самой плотью, как будто пространство вокруг неё превращалось в янтарь, а она — в навеки застывшее в нём насекомое. Тьма перестала быть просто отсутствием света. Она начала смотреть на неё в ответ. Тысячами незрячих глаз, со всех сторон сразу, не мигая. Это не было присутствием кого-то другого — это было само это место обрело зрение. Оно смотрело сквозь неё, внутрь неё, выстуживая изнутри. Сделав ещё один шаг — самый короткий и самый последний, на который она была способна, — она провалилась не вниз, а в саму себя, в ту черноту, что была у неё за веками. Там было так же пусто, как и снаружи. *** Суббота наступила слишком быстро. Гермиона и не помнила, как оказалась в районе аэропорта Сиэтла — ноги принесли сами, пока голова всё ещё пыталась стряхнуть липкую паутину ночного кошмара. Солнце здесь было чужим, слишком ярким для её глаз, привыкших за последние часы к беспросветной мгле. Она щурилась и моргала, но свет всё равно резал, обнажая каждую мелочь этого слишком реального мира. Сейчас имело значение только одно. Она поправила край свитера, одернула рукава, словно готовилась к битве. Этот ребенок теперь полностью ее ответственность. Мысль пульсировала в висках в такт бешеному сердцебиению, заглушая остатки того ледяного ужаса, что ещё скребся изнутри. Она не позволит никому причинить ему боль. Никогда. Вчерашняя тьма, где не было ни стен, ни звуков, ни границ, сейчас казалась далёкой и нелепой. Что значила пустота по сравнению с тем, что ей предстояло сделать? Пустота — это всего лишь отсутствие. А здесь, в этом шумном, пропахшем кофе и перелётами здании, её ждало присутствие. Маленькое, тёплое, родное. Она сделает всё ради его счастья. Пальцы сжали бумажку с номером рейса, и Гермиона наконец позволила себе поднять взгляд на табло прилёта. Сердце пропустило удар, а потом забилось ровно, тяжело, как тогда, во сне, когда каждый шаг давался с трудом. Но теперь тяжесть была другой. Это была не вязкость пустоты, а вес настоящего, обрушившегося на плечи. Стеклянные двери автоматического выхода разъехались, выпуская первых пассажиров. Она вглядывалась в каждое лицо, ища знакомые черты, и вдруг поймала себя на мысли, что впервые за последние часы не чувствует на себе взгляда той всевидящей тьмы. Здесь были люди. Живые. Настоящие. А среди них — маленькая фигурка со слишком большим рюкзаком за плечами и слишком серьёзными глазами для его возраста.