А может...

Последнее, что помнил Нил, это топор, боль и крик. Сейчас он не соображал, что происходит. Мозг будто был из ваты и много чего не помнил. Это всё из-за Аарона. Этого вечно пищащего близнеца Эндрю. Каждый раз, когда Аарон подходит, Нил начинает отстраняться от него, но этот придурок идёт за ним! Что этому светлому надо от Нила? Рыжий не понимал и понимать не собирался. Эндрю, да тот, что его создатель или кто он там? Возрадитель? Нил не знает. Эндрю невыносим. Каждый раз, когда он подходил к нему, этот близнец молчал, просто пялясь на Нила. Нил шел по улице в темной толстовке Эндрю и честно спизжеными штанами Ники. Это какой-то там родственник близнецов. Он гей и, видимо, отделался легким испугом, в отличие от психов близнецов. «Хоть кто-то нормальный», — подумалось как-то Нилу. Тело двигалось будто само по себе. Он бегал. Почему он бегал? Ноги перебирались, а носочки отталкивались от земли, заставляя бежать в одном и том же темпе. Руки на автомате двигались. Вперед, назад, вперед, назад. Что, если он их не контролирует? Что, если прошлые хозяева этих рук сами всё контролируют? А может, он сам хозяин этих рук? Иди, хозяева этих рук владеют им? На эти вопросы никогда не найти ответа. Нил добежал до лисьей норы. Это огромное, ярко-оранжевое здание на холме. Даже в ночь это здание выглядело пестрым. Ах да. Почему именно лисья нора? Потому что близнецы были студентами и жили в общежитии, да еще и спортивном каком-то. Нилу тоже пришлось идти туда и учиться. Он жил с близнецами и каким-то парнем. Говорят, что он очень важная шишка, но какая разница? Нил зашел через парковку. Всё как всегда. Машина Миньярдов-какого-то парня, розовый кабриолет Барби и машина Голубков. Нил сотни раз проходил здесь, и этот порядок повторялся, словно выверенный механизм. Как говорится, если работает, не лезь нахуй. Вот Нил и не лез. Он пошел по коридорчику и прямо в свою с Миньярдами и каким-то парнем комнату или это квартира? Нил пошел чуть дальше, лжеблизнец дрых в обнимку с джойстиком на пуфиках, важная шишка дрых на кровати, а Белоснежка... Почему Белоснежка? Эндрю не Белоснежка... Кто вообще такая Белоснежка? Этот поток прервал сам Эндрю. Он курил, сидя на подоконнике с открытым окном. Этот блондин даже не удостоил его взглядом. — Ты поздно, — прохрипел он. Голос сел явно из-за сигарет. Сколько он здесь сидел? — Нога отвалилась, — Нил ответил спокойно и на удивление правдиво. Такое случалось. Знаете, кожа гниет, и нитки просто режут ее, как масло ножик. — Но сейчас она на месте. — Не иначе как чудо, — Нил съязвил. Почему он так делает? Почему его раздражает это безразличие? Он не достоин даже взгляда? Больно-то и хотелось. Нил пошел в душ. Говоря, холодная вода замедляет гноение трупа. Хотя фактически считается ли он трупом, если двигается и думает? Не о том. Недавно Нил вычитал в газете, что какой убийца хранил труп в квартире, а после жил вместе с этим трупом. Знаете почему? Потому что влюбился в соседа, того старика. Как же звали этого человека? Левеллин? Как-то так. Голубые глаза опустились на кисти рук. Сама ладонь была пришита к руке, но нить уже вот-вот просто порежет гниющую плоть. Надо сказать Аарону. Зомби вышел из-под холодного душа. Зачем он моется, если можно заменить конечность на другую? Нил безэмоционально смотрел в зеркало. От этого становилось хуже. Словно это сон. Почему волосы так жутко смотрелись, а глаза... Это... Голова резко заболела, словно произошел взрыв. Нил пошел к кровати, задевая пару раз угол гребаной тумбочки. Он снова увидел Эндрю и пришнездился рядом. Нил забрал сигарету из комода рядом и одолжил огня у сигареты Эндрю. Запах сигарет успокоил головную боль, снова закрывая воспоминания. — Знаешь такую теорию... — Нил замолк и дальше процитировал: — Если заменить все части твоего тела, останешься ли ты собой? — он посмотрел Эндрю в глаза. Этот вопрос давно крутится в его голове. — ... Что ж, Нил ожидал этого. Он докурил и лег на кровать. Закрыл глаза, потихоньку засыпая и погружаясь в дрему. — нет, — послышалось в тишине. Возможно, это глюки Нила, а может...