Друзья

      Красивая сказка о минувших годах, пролетевшая перед глазами, застыла в тишине настенных часов. Карие глаза, давно поселившиеся в памяти девичьего сердца, не отводили взгляда от неё. Никто не осмелился бы назвать Дани молчаливой и тихой; с её выбором профессии в пресс-секретариате не возникало сомнений, но тут она не смогла подобрать слов.       — За водой пошли, — подмигнул Чимин, смотря на подругу.       И Дани, в некой растерянности, кивнула, подтверждая сказанное. Но в голове начинали проскальзывать сомнения: уж больно наигранным было удивление друга, уж слишком они рвались в эту школу, вместо тысячи вариантов, как они могли бы обыграть ситуацию с обещанием. И хоть она почувствовала облегчение от того, что директором школы оказался именно он, в сердце подкралась обида, что именно этот человек не сказал о своём возвращении. Хотя, казалось бы, с чего он должен был говорить?       — Я, пожалуй, пойду, — сказала Дани полушёпотом и, развернувшись, ушла.       Кто говорит о рациональности, когда чувственное сердце за десятилетие не смогло его забыть, в то время как он оставил её далеко позади? Пустой коридор, голоса учителей в классах, доносящиеся словно из пустоты, отклик учителя Сона где-то вдали. Она ни на что не обращала внимания, просто не хотела. Предательские слёзы жгли глаза, сердце бешено колотилось в груди: не так она представляла их встречу.       В лестничном пролёте лучи дневного света красиво переливались, создавая радужные цвета, отражаясь от противоположных стен и падая на ступеньки. Рациональность догнала её в ту самую секунду, когда, подняв глаза, она выглядывала через окно и видела, как дежурные ученики, играясь, поливают цветы почти из таких же шлангов, какой когда-то держала она сама. В голове начали возникать трезвые мысли, и, постояв всего секунду, ставшую минутой и пробежавшись к пяти, она развернулась и пошла обратно в кабинет директора. Однако Дани не успела подняться и половины по лестнице, останавливаясь где-то посередине, когда двери на верхнем этаже открылись с громким хлопком и затем быстро закрылись, следуя поспешным шагам того, кто так долго не решался.       — Дани, — шёпотом произнёс он заветное имя, отразившееся эхом в пустом пространстве двух времён.       Остановившись в полушаге от неё, Джун, впервые в жизни наплевав на правила приличия, хотел открыть своё сердце девушке в школьной форме, своей давней подруге, заглядывая в чьи глаза, он снова возвращался в прошлое. Сомнения, страх, шёпот самообмана и чувство бессилия уйдут навсегда оставив лишь чистую душу, наполненную радостью и облегчением.       — На перекрёстке двух сердец, неспешно мчавшихся навстречу друг другу, на параллели судеб они встретились вновь, — поэтично заметил Тэхён, хватаясь за сердце и едва уворачиваясь от локтя Чимина.       — И на этой прекрасной ноте, — выдернул Чонгук всех из состояния полудремы, бросая Дани какой-то пакет, за которым они и ходили ранее, — я предлагаю оставить их одних.       — А кто-то говорил не вмешиваться, — прошептал Чимин другу, ухмыляясь.       — Они и так уже по глупости упустили десять лет, — вздохнул Чон, — боюсь, что до свидания потребуется ещё парочка лет.       — Возможно, ты прав, — кивнул Тэ, смотря на друзей внизу.       — Эй, мы вообще-то тоже здесь, — отмерла Дани.       — Вообще-то мы видим, — ухмыльнулся Пак, — стоите словно статуи, что, не можете налюбоваться друг другом?       — Эй! — оттолкнул Тэхён друга в сторону и повернул голову, встречаясь с уничтожающим взглядом подруги. — Дани, иди переоденься, люди могут неправильно понять, если увидят директора школы наедине с ученицей.       — Вы… — смутилась девушка.       — Мы! — уверенно кивнул Чон. — Скоро звонок, ты же не хочешь попасть в неловкое положение? Бегом переодеваться.       — Мы с вами ещё поговорим, — шипела девушка, крепче сжимая пакет с платьем и убегая вниз по лестнице, в туалет.       Намджун, наблюдая за всем этим сырбором с лёгкой улыбкой, отметил про себя, что его друзья остались такими же, какими были всегда. Они по-прежнему вели себя как малые дети, весело дразня младшую девушку. Он и так догадывался, что они могут что-то задумать подобное, случайно встретившись на днях с Тэхёном за барной стойкой и проговорившись о том, что до сих пор не забыл её. Он пытался совладать с собой и не спрашивать, не вышла ли она замуж, есть ли у неё молодой человек, а, возможно, кто-то из троицы рядом с ней. Но всё оказалось настолько простым, что Джун не мог сдержать счастливой улыбки.       — Итак, — проговорил Чимин, спускаясь к нему, — мы хотим от тебя всего одного.       — Береги её, — сказал Чонгук, следуя за Чимином. — Сейчас ты либо скажешь ей: «Ты мне нравишься, и я не оставлю тебя», либо вы поговорите и, не испытывая сожалений, двинетесь вперёд, оставив всё прошлое позади.       От слов «остав всё прошлое позади» у Джуна сердце сжалось в груди, разум помутился. Нет уж, они встретились не для того чтобы оставаться в прошлом. Он больше никогда не будет пытать себя сомнениями, этот урок он хорошо усвоил. Тэхён, заметив взгляд давнего друга, улыбнулся, понимая, что история только началась. Скоро школьные друзья снова будут вместе, они проводят младшую сестру до алтаря и, с чувством выполненного долга, переглянутся, прикидывая, кто же будет следующим. Джун будет стоять рядом со своей женой, когда та кинет букет в толпу, и он определит судьбу одного из троих.       — Послушайте, — скажет Дани, когда однажды будет рассказывать эту историю детям, обращаясь при этом к своим друзьям, — для чего было устраивать этот цирк с переодеванием?       — Так веселее, — смеясь, ответит Чимин, подмигивая своим друзьям.