Эпилог

      Амелия стояла у высокого окна с бокалом шампанского и смотрела, как Маршалл в третий раз за последние десять минут пожимает кому-то руку.       Когда-то сама мысль о том, что она будет стоять здесь рядом с ним, показалась бы странной. После Детройта им долго не было дела ни до чужих приглашений, ни до камер, ни до необходимости где-то появляться вместе.       С Детройта прошло полтора года.       Первые месяцы они почти никуда не ходили вместе. Были квартиры, гостиницы, дороги, его дом, её вещи, постепенно расползавшиеся по чужим полкам, и редкие люди, которых невозможно было не впустить. Остальной мир вполне обходился без них, и Мел это устраивало.       Маршалла, кажется, тоже.       Светские мероприятия он не любил никогда. Раньше мог просто не приехать, даже если обещал; проигнорировать приглашение или появиться на двадцать минут и исчезнуть раньше, чем кто-нибудь успевал его остановить. Было в этом что-то от прежнего Маршалла — если правила казались ему бессмысленными, то это проблемы самих правил.       С возрастом он не стал относиться к ним лучше. Просто научился отличать то, что действительно не имело значения, от того, что ему не нравилось, но всё-таки было нужно. С некоторыми приходилось договариваться. На некоторых фотографиях — стоять. Иногда нужно было выйти к людям, сказать несколько слов и хотя бы сделать вид, что тебе интересно, куда именно пойдут их деньги.       Всё остальное он по-прежнему считал цирком.       Мел оказалась в этом цирке не сразу.       Однажды вечером Маршалл вернулся домой, бросил ключи на стол и, не снимая куртки, сказал:       — У меня в пятницу очередной сраный ужин. Поедешь со мной?       Мел уже открыла рот ответить и только потом поняла, о каком ужине он говорит.       Не к друзьям и не к своим. Туда, где вокруг него снова появлялись чужие люди, камеры и то выражение лица, которого дома она почти не видела.       Он впервые звал её туда.       Маршалл ждал ответа, всё ещё стоя у двери.       — Конечно.       — Спасибо.       Только после этого он снял куртку.       Потом приглашения стали появляться чаще. Маршалл и сам по-прежнему соглашался далеко не на всё. Но постепенно Мел перестала удивляться, когда он называл дату и спрашивал, свободна ли она.       А потом перестала спрашивать, что надеть.       Теперь она знала, что шампанское лучше не пить: к середине вечера оно неизбежно становилось тёплым и кислым, поэтому бокал Мел брала скорее для того, чтобы чем-нибудь занять руки.       Знала, где лучше стоять и куда реже заносило людей, которым непременно хотелось познакомиться, обменяться телефонами или рассказать Маршаллу, как много для них значил альбом, название которого они иногда произносили неправильно.       Знала, что к концу вечера его чёрный костюм будет пахнуть сразу несколькими чужими одеколонами.       И знала самого Маршалла на таких вечерах.       Первый час он держался даже легко. Слушал, отвечал, иногда мог смеяться, казалось, по-настоящему. Потом улыбка начинала появляться чуть позже, чем требовалось, ответы становились короче, пальцы всё чаще поправляли манжету. Последней сдавалась челюсть. Сегодня она сдалась минут десять назад.       Этот закрытый деловой обед начался в полдень. К трём Маршалл своё уже отработал: вышел туда, куда его позвали, сказал что положено, что-то подписал под вспышки и постоял между двумя мужчинами в невозможно дорогих костюмах, пока фотографы делали своё дело. После этого его оставили в относительном покое.       Теперь они стояли вдвоём у окна.       На экране за спинами гостей беззвучно менялись слайды — графики, проценты, суммы. Под ними люди сбивались в небольшие группы и разговаривали вполголоса, словно деньги действительно не любили шума. Официанты двигались между ними с подносами шампанского и закусок, которые удобно было съесть за один укус и невозможно определить на вкус.       Маршалл взял у Мел бокал, отпил и тут же поморщился.       — Я же говорила.       — Ты сказала, что оно тёплое.       — Кислое должно было стать приятным сюрпризом.       Он вернул ей бокал и чуть повёл подбородком в сторону мужчины у колонны.       — Видишь?       Мел проследила за его взглядом.       — Седой?       — Рядом.       — Который похож на человека, увольняющего людей перед Рождеством?       — Он самый. Три года назад сказал, что я конченый. Сегодня хочет вложиться.       — И ты возьмёшь?       Маршалл посмотрел на неё.       — Конечно. Он же конченый, а не я.       Мел усмехнулась.       Она уже знала многих если не лично, то по его рассказам. Знала, кто когда-то перестал брать трубку, а теперь звонил сам; кто оказался нормальным человеком, несмотря на всё состояние; кто изменял жене настолько плохо, что об этом знала даже сама жена; с кем можно было разговаривать, а от кого лучше успеть отойти до того, как он начинал рассказывать про недвижимость. Половину этих людей Маршалл называл не теми именами, которыми они представлялись.       Мимо прошёл официант. Маршалл снял с подноса маленькую конфету в тёмной обёртке и начал разворачивать.       — А вот тот справа от…       — Маршалл!       Он сунул конфету в карман брюк и повернулся на голос.       К ним направлялся мужчина лет пятидесяти, улыбаясь ещё издалека.       — Господи, сколько лет!       — Не настолько много, Грег.       Они пожали руки и коротко хлопнули друг друга по плечам.       — Для тебя, может, и нет. Я уже успел развалиться.       — Неплохо держишься.       — За деньги медицина творит чудеса.       Грег рассмеялся и перевёл внимательный взгляд на Мел.       — Наконец я могу познакомиться с твоей девушкой.       — Амелия Рид, — сказал Маршалл, слегка касаясь её спины.       — Грег Уолш. — Он протянул ей руку. — Я о вас уже наслышан.       Мел покосилась на Маршалла.       Тот даже не моргнул.       — И после этого всё равно подошли?       Грег снова рассмеялся.       Такое за последние месяцы случалось не единожды. Люди, которых Мел видела впервые, иногда уже знали о ней вещи, которые совершенно точно нельзя было прочитать в газетах. Один человек в Нью-Йорке при первой встрече спросил, действительно ли она так сильно ненавидит оливки. Маршалл потом минут десять отказывался объяснять, при каких обстоятельствах вообще успел сообщить ему об этом.       Оливки она припоминала ему до сих пор.       Грег ещё несколько минут говорил с Маршаллом: о ком-то общем, о встрече, которую давно переносили, о человеке, имя которого Мел знала, но никак не могла вспомнить откуда. Она слушала вполуха и наблюдала, как легко на лицо Маршалла вернулось то ровное, внимательное выражение, с которым он переживал такие разговоры.       Когда Грег попрощался и растворился среди остальных костюмов, оно исчезло почти сразу. Маршалл выдохнул, потёр большим пальцем переносицу и повернулся к Мел.       — Так на чём я остановился?       — Ты собирался рассказать про того справа.       — А. Тот ещё кадр.       Он продолжил с того же места, будто их не прерывали.       Через несколько минут Маршалл замолчал посреди фразы и посмотрел куда-то ей за плечо. Мел оборачиваться не стала. По тому, как он едва заметно поморщился, там явно обнаружился кто-то, на кого сегодня уже не осталось терпения.       Он перевёл взгляд на неё.       — Свалим отсюда?       — С удовольствием.       Мел резким движением поставила бокал на подоконник. Маршалл улыбнулся, впервые за последний час без всякой необходимости, и они пошли к выходу.       На улице стоял плоский, будничный, ничем не примечательный день. После приглушённого света зала здесь было слишком ярко, и от этого казалось, что они вышли не из здания, а из какого-то другого времени суток.       Водителя Маршалл отпустил ещё перед мероприятием. Сказал, что обратно они справятся сами.       У машины он снял пиджак и закинул его на заднее сиденье, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и сел за руль.       Мел устроилась рядом. Здесь, в машине, солнце било через лобовое прямо ему в лицо, и впервые за последние несколько часов она смогла нормально его рассмотреть. Свет цеплялся за короткую щетину, подчёркивал морщинки у глаз, делал заметнее усталость, которую в зале съедал полумрак.       Без пиджака и застёгнутого до горла воротника он выглядел проще. И точно красивее. Больше похожим на того Маршалла, которого она привыкла видеть дома, чем на человека, которого несколько минут назад разворачивали к камерам. Мел задержала на нём взгляд чуть дольше, чем собиралась.       — Куда? — спросила она.       Маршалл завёл двигатель.       — Просто вперёд.       Машина тронулась. Стеклянный фасад с чужими флагами остался позади, и вскоре потянулись съезды, заправки, выгоревшая трава по обочинам, редкие щиты с рекламой и поток машин, в котором никому не было до них дела.       Какое-то время они молчали.       Маршалл вёл, положив одну руку на руль, вторую на край открытого окна. Постепенно опустились плечи, исчезла складка между бровями. То ровное, внимательное выражение, которое он по привычке унёс с собой из зала, продержалось ещё несколько миль, а потом сошло и оно.       — Есть хочу, — сказал Маршалл.       Мел повернулась к нему.       — Ты не наелся на этом чудесном мероприятии?       — Чем?       — Очень дорогими микроскопическими закусками, конечно.       — От этого они не стали больше.       Мел усмехнулась.       — Ладно, на самом деле я тоже хочу есть.       Маршалл свернул на ближайшем съезде.       Закусочная нашлась через несколько миль. Приземистое здание с выцветшей вывеской и парковкой, наполовину занятой фурами. На окнах висели бумажные объявления, над входом криво горело OPEN.       Внутри пахло чем-то жареным. Из старых колонок негромко играло радио. За стойкой женщина что-то записывала в блокнот, в дальнем углу двое мужчин ели, не разговаривая.       Когда они вошли, никто даже не поднял головы.       Маршалл выбрал столик у окна и сел напротив Мел. Рукава рубашки закатал до локтей ещё до того, как подошла официантка.       Она положила перед ними два меню в пластиковых обложках.       — Кофе?       — Да, — сказал Маршалл.       — Мне тоже.       Официантка перевернула две кружки и ушла за кофейником. Ни паузы, ни второго взгляда.       Мел открыла меню и произнесла:       — Кажется, мы недостаточно важные.       Маршалл откинулся на спинку.       — Наконец-то.       Заказали быстро: он — двойной бургер с беконом и картошкой, она — яйца, тосты и салат.       Пока ждали, успели допить по половине кружки кофе. За окном медленно вырулила с парковки фура, на её место почти сразу встала другая. Радио сменило песню рекламой шин. Официантка несколько раз прошла мимо и ни разу не посмотрела на них дольше, чем требовалось.       К моменту, когда принесли еду, от того мужчины, которого ещё недавно фотографировали в зале, почти ничего не осталось. Только рубашка была слишком дорогой для этого места.       Мел посмотрела на его тарелку и приподняла брови.       — Это выглядит хуже, чем я ожидала.       — Ничего не знаю. Я голодный.       Из бургера во все стороны лезла начинка: две котлеты, бекон, сыр, соус. Рядом лежала гора картошки. Перед Мел стояли яйца, тосты и салат.       — Ладно. Придётся мне держать себя в форме.       Маршалл взял бургер.       — В смысле?       — Кому-то же нужно будет в семьдесят таскать тебя по кардиологам.       Он усмехнулся.       — Очень предусмотрительно.       Мел взялась за вилку, съела пару кусочков яйца, а потом, будто между делом, потянулась через стол и стащила у него картошку.       Маршалл посмотрел на её руку.       — А это что сейчас было?       — Профилактика.       Она взяла ещё одну.       — Ты заказала салат.       — И?       — Ешь свой вкуснейший салат.       — Я спасаю твою сердечно-сосудистую систему от лишнего жира.       — Моей картошкой.       — Не благодари.       Мел макнула её в соус и съела.       Маршалл уже поднёс бургер ко рту, но почему-то так и не откусил.       Она потянулась за следующей картошкой и только тогда заметила, что он смотрит на неё.       Не на тарелку. Не на еду.       На неё.       — Что? Соус на лице?       Он не ответил. Что-то в его лице заставило её перестать улыбаться.       — Мел, — сказал он.       — Что?       — Давай поженимся.       Мел так и не взяла очередную картошку. Рука вернулась на её сторону стола.       — Когда?       Маршалл моргнул.       — Сейчас.       Мел перевела взгляд на часы.       — Но сейчас среда. Полчетвёртого.       — А у тебя есть другие планы?       — Нет, — сказала Мел. — Планов нет.       И только когда слова уже прозвучали, до неё дошло, что она согласилась. Не кивнула, не сказала «да» — просто сообщила, что у неё ничего не запланировано. Как будто речь шла о том, чтобы заехать в магазин.       Маршалл уже доставал телефон.       — Ты что делаешь?       — Проверяю, можно ли вообще пожениться в среду в полчетвёртого.       Он ткнул в экран, нахмурился, открыл что-то ещё. Мел придвинулась ближе, и следующие несколько минут они вдвоём разбирались в сайтах соседних округов, часах работы и каких-то требованиях, написанных так, словно жениться без предварительной подготовки было административным преступлением.       Оказалось, всё-таки можно.       Маршалл открыл карту, приблизил её двумя пальцами и вдруг улыбнулся.       Широко, почти нелепо. Попытался спрятать улыбку, провёл ладонью по рту, но стало только хуже.       — Что? — спросила Мел.       Он покачал головой.       — Да так. Женюсь сегодня.       Сказал тихо, почти себе, и от этого простая фраза прозвучала неожиданно серьёзно.       — Похоже на то, — ответила Мел, и уголки её рта тоже невольно дёрнулись вверх.       Маршалл протянул руку поверх стола. Мел вложила в неё свою. Несколько секунд они так и сидели. Рядом лежал телефон с открытой картой, остывал кофе, радио бубнило что-то на фоне.       Маршалл большим пальцем провёл по её костяшке.       Потом снова посмотрел на экран.       — Вот. Здесь расписывают без записи.       Мел посмотрела на часы над стойкой.       — Они до пяти. У нас всего сорок минут.       — Значит, поехали.       Он уже собирался вставать.       — Подожди… Я не доела.       Маршалл посмотрел на её тарелку, потом на часы.       — Шутишь?       — Я почти ничего не съела.       Он молча взял со стола салфетку, развернул её и сгреб туда всю картошку со своей тарелки.       Мел уставилась на него.       — Это твоя картошка.       — Наша.       Он завернул её в салфетку и протянул Мел.       — Пошли.       Она взяла свёрток.       — Сервис.       — Всё для невесты.       Картошку она доедала уже по дороге к машине.       Маршалл вёл быстрее, чем стоило. Не безрассудно, просто без той ленивой расслабленности, с которой они сюда добирались. Трасса уходила под колёсами, обочины смазывались, редкие фуры оставались позади.       Мел держала телефон с открытой картой на коленях и время от времени сообщала, сколько осталось.       Когда Маршалл следил за перестроением или смотрел в зеркало, лицо становилось сосредоточенным, но потом эта нелепая улыбка почему-то появлялась снова.       Мел наблюдала за этим какое-то время.       — Ты очень довольный.       — Есть немного.       — Немного?       Он усмехнулся.       — Отстань.       Мел доела последнюю картошку и скомкала салфетку.       — Двадцать пять минут.       — Успеем.       — А если нет?       — Попробуем без если. — Он на секунду скосил на неё глаза.       Мел посмотрела на карту.       — Тогда не пропусти съезд.       — Сворачиваю.       Городок оказался из тех, что кончаются раньше, чем понимаешь, что въехал. Одна улица, аптека, банк, приземистое здание с флагом и выцветшей табличкой округа.       Маршалл припарковался криво, чуть не на тротуаре, вышел из машины и сразу направился к дверям так быстро, что Мел пришлось прибавить шаг.       Без десяти пять.       Внутри пахло бумагой и канцелярской пылью. Половина ламп была уже погашена. За стойкой женщина лет шестидесяти складывала что-то в сумку. Она двигалась не спеша, обстоятельно, с видом человека, который на сегодня всё для этого мира сделал.       Клерк подняла на них глаза поверх очков. Посмотрела на них так, словно это место настолько им не подходило, что засомневалась, не ошиблись ли они дверью.       Не узнала.       Ей было всё равно.       — Мы закрываемся, — сказала она.       — Ещё десять минут, — сказал Маршалл.       — Молодой человек.       — Нам нужна лицензия. И чтобы кто-нибудь нас расписал. — Он выдохнул. — Сегодня. Сейчас. Пожалуйста.       Женщина замерла с сумкой в руках. Посмотрела на него, потом на Мел — внимательнее, чем в первый раз.       И, наверное, что-то в их лицах всё-таки было, потому что она поставила сумку обратно, показательно вздохнула, села и медленно, будто делая большое одолжение всему человечеству, придвинула к себе клавиатуру.       — Документы.       Паспорта, к счастью, были с собой: они требовались на входе на мероприятие. Мел достала свой и подумала, что впервые за весь день благодарна идиотскому порядку безопасности на пафосном обеде.       Клерк заполняла форму одним пальцем.       Часы показывали без семи.       Маршалл стоял рядом, сцепив руки за спиной, и Мел видела, чего ему стоило не поторопить её вслух.       — Кольца есть? — спросила женщина, не отрываясь от экрана.       Они переглянулись.       И только теперь до обоих дошло, что колец нет. Не забыли, просто ни разу за эти сорок минут не вспомнили. Все мысли были про то, чтобы успеть.       — Нет, — сказала Мел. — Как-то… не до того было.       — Необязательно. — Женщина пожала плечами. — Но обычно приносят.       Маршалл сунул руку в карман.       Мел решила, что за телефоном — сейчас начнёт искать ближайший магазин или придумывать ещё одну невозможную за оставшиеся минуты вещь.       Он достал конфету.       Мел узнала тёмную обёртку и не сдержала смешок.       Маршалл развернул её, стараясь не порвать фольгу, и с совершенно серьёзным лицом сказал женщине за стойкой:       — Будете?       Она подняла на него глаза поверх очков.       Маршалл подождал секунду, откусил половину и вторую, не спрашивая, вложил Мел в рот.       Она фыркнула, едва успев прожевать.       А он уже расправлял фольгу на стойке ребром ладони. Потом начал неловко скручивать её в тонкую полоску, слишком большими для такой работы пальцами. Фольга мялась, расползалась, никак не хотела ложиться ровно.       Маршалл всё равно продолжал.       Получившееся кольцо было кривым, блестящим и совершенно несерьёзным.       Он взял левую руку Мел и надел его ей на палец.       Село почти впору.       — Ну, — сказал он тихо, разглядывая результат. — Пока такое.       У Мел перехватило горло. Она дала себе пару секунд, чтобы справиться с голосом.       — Самое красивое.       Она сжала пальцы, чтобы кольцо не соскользнуло.       Женщина за стойкой развернула к ним монитор.       — Так. Кто из вас Амелия?       Они переглянулись, но никто шутить не рискнул.       — Я.       Клерк сверилась с паспортом перед собой.       — Амелия Элизабет Рид?       — Да.       Она перевела взгляд на Маршалла.       — Маршалл Брюс Мэтерс Третий?       — Последний раз, когда проверял.       Женщина подняла глаза поверх очков.       — Я могу ещё раз сверить с паспортом.       — Маршалл Брюс Мэтерс Третий, — послушно подтвердил он.       Мел снова встретилась с ним взглядом.       Всего на секунду.       А женщина снова уткнулась в бумаги.       Следующие несколько минут ушли на формальности. Она задавала вопросы, они отвечали, расписывались там, где она показывала, и передвигали листы по стойке туда и обратно. Всё происходило настолько буднично, что Мел периодически поглядывала на фольгу на пальце, просто чтобы убедиться, что последний час ей не приснился.       Когда с бумагами было закончено, клерк собрала их в аккуратную стопку и поднялась.       — Хорошо. Можем провести церемонию здесь.       Маршалл бросил взгляд на часы.       Было две минуты шестого.       — Кажется, вы уже закрылись.       — Я заметила.       — Простите.       Она взяла папку и встала.       — Теперь вы не имеете права передумать.       Мел тихо засмеялась.       Женщина вышла из-за стойки и провела их в соседнюю комнату.       Она оказалась ещё меньше первой. Несколько рядов стульев, искусственные цветы в вазе, флаг в углу и стол, на котором стояла рамка с какой-то официальной бумагой. Видимо, здесь и полагалось жениться людям, которым не требовалось ничего сложнее четырёх стен и человека с соответствующими полномочиями.       — Встаньте сюда.       Они встали.       Маршалл рядом с ней выглядел неожиданно уместно: рубашка, чёрные брюки, пусть и с закатанными рукавами, расстёгнутым воротником и растрёпанными после дороги волосами. Если не знать, откуда они сюда приехали, его ещё можно было принять за человека, который собирался жениться.       С Мел всё было сложнее. На ней было чёрное платье, строгое и сдержанное. Она выбирала его утром для делового обеда и уж точно не думала, что к вечеру будет стоять в нём перед регистратором.       Ни цветов. Ни музыки. Ни людей, которые должны были на это смотреть.       Только они и женщина, которая десять минут назад собиралась домой.       Мел повернулась к Маршаллу.       Он поймал её взгляд и едва заметно сжал её ладонь.       Клерк открыла папку.       — Готовы…       — Да, — сказал Маршалл.       — Я ещё не начала.       Он закрыл рот.       Мел поджала губы, чтобы не засмеяться.       — Простите, — сказал он.       Она опустила глаза в папку и начала говорить.       Слова были стандартными. Про добровольное решение, обязательства, законный брак. Наверняка она произносила их сотни раз и давно перестала слышать сама.       Мел слушала.       — Амелия Рид, согласны ли вы вступить в брак с Маршаллом Мэтерсом и принять его своим законным супругом?       Мел повернула голову к Маршаллу.       — Да.       — Маршалл Мэтерс, согласны ли вы вступить в брак с Амелией Рид и принять её своей законной супругой?       — Да.       На этот раз он дождался конца.       Мел улыбнулась.       Женщина произнесла ещё несколько фраз, смысл которых Мел почти не запомнила. Она чувствовала тёплую ладонь Маршалла и тонкий край фольги вокруг пальца.       Потом папка закрылась.       — В соответствии с полномочиями, предоставленными мне штатом Калифорния, объявляю вас законными супругами.       Короткая пауза.       — Можете поцеловать друг друга.       Маршалл повернулся к Мел.       Ничего не сказал. Взял её лицо в ладонь, провёл большим пальцем по щеке и поцеловал — медленно, нежно, без той спешки, с которой они прожили последние несколько часов.       Мел положила ладонь ему на грудь и подалась ближе. На несколько секунд всё вокруг наконец перестало иметь значение.       Где-то совсем рядом клерк демонстративно кашлянула.       Маршалл отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на неё.       — Мы её сильно задержали.       — Она уже опоздала.       — Тогда хуже не будет.       — Я всё слышу, — сообщила клерк.       Мел рассмеялась ему в губы.       Через несколько минут всё было закончено. Женщина убрала подписанные бумаги, объяснила, когда они смогут получить заверенную копию свидетельства, и наконец выпроводила их из здания.       День всё ещё не закончился.       Солнце стало ниже, парковка почти опустела, и на длинном капоте их машины лежал тёплый оранжевый свет. Где-то по улице проехал пикап. Из аптеки напротив вышла женщина с пакетом и пошла к своей машине.       Мир совершенно не заметил, что произошло.       Маршалл остановился рядом с ней на ступеньках.       Мел опустила глаза на фольгу на пальце, потом подняла их на него.       — Ну что, муж?       Он тихо хмыкнул.       — Неплохо звучит.       — Привыкай.       Маршалл спустился на одну ступеньку, потом обернулся к ней.       — Идём, миссис Мэтерс.       Мел замерла на долю секунды.       Вот к этому она оказалась не готова.       — Ещё раз.       Маршалл улыбнулся.       — Миссис Мэтерс.       На этот раз она пошла за ним.       Маршалл выехал с почти пустой парковки, притормозил на перекрёстке, где не было ни одной машины, и вдруг понял, что они не решили, что дальше.       — Куда? — спросил он.       Мел пожала плечами.       — А куда мы собирались?       — Никуда.       — Удобно.       Он усмехнулся, но с места не тронулся.       — Домой?       Мел посмотрела на него, потом опустила взгляд на руку. Фольга на пальце успела немного смяться.       — Можно.       — Как-то неуверенно.       — Я думаю.       — О чём?       Она снова посмотрела на кольцо и улыбнулась.       — Ни о чём. Просто нравится.       Маршалл проследил за её взглядом.       — Кольцо?       — Всё.       Он замолчал на секунду.       — Мне тоже.       Мел протянула руку и положила ладонь ему на затылок, коротко провела пальцами по волосам.       — Поехали домой.       — Домой так домой.       Они выехали на трассу — ту же, по которой час назад неслись в другую сторону, только теперь торопиться было некуда. Солнце висело низко и било в боковые стёкла, дорога впереди тянулась почти пустая.       Где-то на середине пути в сумке зазвонил телефон.       Мел достала его и посмотрела на экран. Знакомое имя. Палец на секунду завис над кнопкой, но она так и не ответила.       Маршалл покосился на неё.       — Почему не ответила?       — Потом.       Несколько секунд они молчали.       — Надо будет им рассказать, — уточнила Мел.       — Сегодня?       — Наверное.       Он не ответил сразу.       — Не хочу.       — Почему?       Он перевёл взгляд с дороги на неё и обратно.       — Хочу хоть немного побыть женатым на тебе без посторонних.       Мел почувствовала, как сама собой появляется улыбка.       Она выключила звук на телефоне и убрала его обратно в сумку.       Где-то там остались сообщения, звонки и люди, которым рано или поздно придётся всё рассказать. Но не сейчас.       — Согласна.       Маршалл протянул руку через консоль и положил ладонь ей на колено.       Мел накрыла её своей.       Телефон больше не звонил. Или звонил, просто теперь они этого не слышали.       Домой они добрались, когда солнце ещё цеплялось за крыши.       Всё было как всегда. Маршалл сбросил ботинки у порога и оставил их там. Мел прошла на кухню и налила себе воды.       Бумаги из здания округа Маршалл положил на стол. Не торжественно, не на видное место — просто туда, где обычно оказывались ключи, чеки и всякая мелочь, которую потом никто не трогал по несколько дней. Через минуту рядом легли его ключи.       Мел опустила глаза на свою руку.       Фольгированное кольцо всё ещё было на пальце, немного измятое по краям. Она осторожно сняла его двумя пальцами и расправила ногтем смявшийся край.       Маршалл заметил.       — Я куплю тебе нормальное.       Мел подняла глаза.       — Это нормальное.       — Мел.       — Купишь. Но это я точно сохраню.       Она нашла на подоконнике маленькое блюдце, куда обычно складывали всякую мелочь, и осторожно положила кольцо туда.       Маршалл проследил за этим, но спорить больше не стал.       — Что? — спросила Мел.       — Ничего.       — У тебя сегодня очень много «ничего».       — Женился. Устал.       Мел усмехнулась.       — Тяжёлый день.       — Не жалуюсь.       Он взял со стола стакан и ушёл в комнату. Мел пошла следом. В окнах дома напротив уже горел свет.       Платье за весь день успело порядком надоесть. Ткань липла к спине, пояс давил на талию, и единственное, чего ей сейчас хотелось, — наконец его снять.       Она встала перед зеркалом, завела руку назад и попыталась нащупать застёжку.       Не вышло.       Маршалл сидел на краю кровати и зачем-то разглядывал часы, хотя явно не смотрел на время.       — Поможешь?       Он поднялся и подошёл сзади.       Мел собрала волосы и перебросила их через плечо.       Маршалл нашёл застёжку не сразу. Пальцы скользнули по коже у основания шеи, потом зацепили язычок молнии и медленно потянули вниз.       Мел наблюдала за ним в зеркале. Обычное движение. Он делал это раньше десятки раз. Молния дошла до середины спины. Маршалл не отошёл.       Его ладонь легла ей на талию поверх чёрной ткани.       Мел опустила волосы.       — Всё?       — Угу.       Он всё ещё стоял сзади.       — Будем так стоять?       — Тебе не нравится?       Мел встретилась с ним глазами в отражении.       — Я этого не говорила.       Его пальцы чуть сжались на её талии.       Мел развернулась к нему.       Белая рубашка за день успела помяться и теперь мягко собиралась складками на спине и плечах. Мел поймала себя на том, что рассматривает его вместо того, чтобы переодеваться.       Она провела пальцами по краю его воротника.       — Мой муж, — произнесла она тихо, чуть растягивая слова.       Маршалл усмехнулся. Ему явно нравилось, как охотно она примеряла их на язык.       Мел заметила и улыбнулась.       — Что?       — Ничего.       Но улыбка у него стала шире.       В этот момент он поднял руку и взял её лицо в ладонь — так же, как несколько часов назад в маленькой комнате с искусственными цветами.       Большим пальцем провёл по щеке.       На этот раз никто не кашлянул.       Мел сама потянулась к нему.       Поцелуй получился медленным. Без спешки и без необходимости куда-то успеть. Мел подалась к нему ближе, провела ладонями по его груди и задержалась там, чувствуя тепло сквозь тонкую ткань.       Когда они отстранились, он остался совсем близко.       — Всё ещё довольный?       — Очень.       Мел улыбнулась и поцеловала его снова.       Поцелуй получился уже не нежным, а скорее голодным, с прикусыванием, с хрипом в его горле, от которого у неё прошёл жар по всему позвоночнику. Она целовала его так, будто кто-то снова может его забрать.       Он прижал её к стене. Спина коснулась прохладной поверхности, и контраст с жаром его тела был таким резким, что она вздрогнула и засмеялась ему в губы.       — Стена холодная, — сказала она, не отрываясь.       — Придётся потерпеть, — сказал он и коснулся её шеи долгим, мокрым, медленным поцелуем, от которого у неё подогнулись колени.       Его руки знали дорогу. В этом и было главное отличие от их первого раза, который теперь казался почти другой жизнью. Тогда всё было торопливым, жадным: они оба хватали друг друга, как тонущие, и не могли замедлиться, потому что слишком долго ждали этого. Тогда было «наконец-то» — громкое, отчаянное, неверящее в собственное счастье.       Сейчас — по-другому.       Сейчас его руки двигались уверенно, без спешки, уже зная, на что она отзовётся: ладонь прошла по её спине, медленно спустилась вдоль позвоночника, задержалась у поясницы — и следом за ней по коже побежали мурашки.       Она сцепила пальцы в его волосах. Потянула, но не больно, а так, чтобы он поднял голову и посмотрел.       Он, конечно, поднял.       В полумраке его глаза казались почти чёрными. Он смотрел на неё долго и открыто, с той редкой незащищённостью, которую позволял себе только с ней. Здесь, вдвоём, ему не нужно было ничего скрывать и следить за собственным лицом.       — Рубашка, — сказала она.       — Что с ней?       — Снимай. Сейчас.       Он слегка усмехнулся и послушно начал расстёгивать. Она не смогла ждать: перехватила пуговицы сама, снизу вверх, быстро, пальцы скользили. Третья сверху не поддалась сразу, и Мел дёрнула, после чего пуговица упала, щёлкнув по полу.       Маршалл проводил её взглядом.       — Это была свадебная рубашка, — сказал он с притворным упрёком.       Мел коротко рассмеялась.       — Ты ещё несколько часов назад не знал, что она свадебная.       — Теперь знаю.       — Запиши в расходы.       Она стянула рубашку с его плеч, Маршалл высвободил руки из рукавов и отбросил её на кровать.       Мел на секунду просто задержала на нём взгляд. Она давно знала его тело, но это ничуть не мешало ей рассматривать его с удовольствием. Его широкие плечи, грудь, живот, движение мышц под кожей.       Маршалл лишь довольно поймал её взгляд.       Её платье он снимал медленнее. Стянул с плеч, осторожно освобождая руки из ткани. Молния уже была расстёгнута до середины спины. Это помогло платью быстро соскользнуть на пол.       Маршалл тоже не отказал себе в удовольствии рассмотреть Мел. Медленно, совершенно не скрывая интереса.       Она заметила и улыбнулась.       — Нравится?       — Ты знаешь ответ.       — Знаю. Скажи.       Он ещё раз окинул её взглядом.       — Безумно нравится.       Он наклонился и медленно поцеловал ключицу, губами по кости, всё ниже и ниже. Его дыхание ложилось на кожу горячими следами. Одна рука осталась на её пояснице, другая скользнула по бедру вверх, до края белья. Пальцы задержались там, на границе ткани и кожи, потом отодвинули её в сторону и скользнули между её ног.       Она запрокинула голову, затылок коснулся холодной стены, и от этого контраста всё стало острее: его рот на её груди, его рука между её ног, холод на лопатках.       Он провёл пальцами по ней, чувствуя жар и влагу, а потом медленно и глубоко вошёл двумя. Мел уткнулась лбом ему в плечо, ногти врезались в его спину. Он это почувствовал и не остановился.       Двигался ровно, размеренно, большим пальцем по клитору, мягкими, точными кругами. Мел выгнулась ему навстречу, сама подалась вперёд, требуя большего. Он хотел подразнить её ещё, но по инерции начал двигаться быстрее, глубже, увереннее. Уже не проверяя, а точно зная, что ей нужно.       Она стонала всё громче, переставая следить и за голосом, и за собственным телом. Сначала держалась за его плечи, потом руки скользнули ему на спину, ногти продолжали чертить по коже горячие полосы. Она цеплялась за него, подавалась навстречу каждому движению, пока напряжение внутри не стало почти болезненным.       — Маршалл…       Он поцеловал её в шею, не замедляясь.       — Да, миссис Мэтерс?       Тихо. Без иронии.       Как молитву.       — Моя Амелия Мэтерс.       И этого оказалось достаточно.       Оргазм накрыл резко, бурно, почти жестоко. Первая волна выгнула её всем телом и вырвала стон, следующая заставила прижаться к нему сильнее. Мел уже не пыталась контролировать ни судорожное дыхание, ни дрожь в ногах, ни собственный голос, когда выкрикнула его имя. Волны проходили одна за другой, постепенно слабея, пока последняя, глубокая и долгая, не заставила её зажмуриться и уткнуться лицом ему в плечо.       Он всё это время крепко держал её за талию и прижимал к стене, не давая осесть на пол, пока тело окончательно не расслабилось в его руках.       Несколько секунд они так и стояли. Мел тяжело дышала ему в плечо, постепенно приходя в себя. Маршалл не торопил её, только продолжал держать.       Через пару мгновений, когда дыхание немного выровнялось, она подняла голову.       — Кровать, — выдохнула она.       Он, не раздумывая ни секунды, подхватил её на руки.       Мел обвила его ногами и сразу почувствовала, насколько он возбуждён. Твёрдый член прижался к ней через ткань брюк, и после только что пережитого оргазма даже этого прикосновения хватило, чтобы тело снова отозвалось дрожью.       До кровати было всего несколько шагов.       Он опустил её на простыни, продолжая целовать шею, и Мел почти сразу потянулась к его брюкам. Она расстегнула пуговицу, молнию, стянула брюки вместе с бельём. Маршалл помог, выпутываясь из них, а Мел задержала ладонь на его члене. Провела медленно, чувствуя, как он напрягся под её пальцами и как сразу сбилось его дыхание.       — Мел…       В её имени прозвучало предупреждение.       Она подняла на него глаза.       А потом толкнула ладонью в торс.       Маршалл, поддаваясь, упал на спину. Мел перекинула ногу через его бёдра и села сверху. Теперь между ними не было даже ткани, и от прямого контакта он резко выдохнул, запрокинув голову.       Его руки сразу легли ей на бёдра. Крепко. Не чтобы управлять — удержаться.       Она улыбнулась. Всё это время он не торопил её ни на секунду. Теперь торопиться не собиралась уже она.       Мел наклонилась и поцеловала его. Сначала медленно, едва касаясь губ, потом глубже, скользнув языком ему в рот. Когда Маршалл потянулся следом, она чуть отстранилась, прикусила его нижнюю губу и только тогда позволила себе ещё один долгий поцелуй.       Потом выпрямилась.       Маршалл смотрел на неё снизу вверх.       Она обхватила его член рукой, провела им между ног и на секунду задержалась, дразня их обоих. Маршалл резко выдохнул, но не двинулся, позволяя ей самой задавать темп. Мел направила его в себя и начала медленно опускаться, постепенно принимая глубже, пока не села полностью.       Они оба замерли.       На секунду.       На две.       После оргазма тело было слишком чувствительным, и первое проникновение отозвалось так остро, что Мел зажмурилась и упёрлась ладонями ему в грудь. Она чувствовала, как он глубоко и плотно заполняет её, и этого сразу оказалось слишком много и недостаточно одновременно.       Маршалл сжал её бёдра крепче, дыша сквозь зубы, будто ему самому это ожидание давалось не легче.       Она открыла глаза.       Маршалл смотрел на неё напряжённо и голодно. Челюсть сжата, дыхание тяжёлое, взгляд прикован к ней. Ни следа привычной сдержанности. Сейчас на его лице было только одно простое, почти животное желание, и от того, насколько сильно он её хотел, у Мел внутри снова всё стянулось.       Остатки осторожности исчезли.       Мел начала двигаться.       Сначала медленно. Смакуя каждое движение, каждый его вдох, каждый раз, когда его пальцы сильнее сжимались на её коже. Мел двигалась неторопливо, чувствуя его внутри при каждом подъёме и каждом новом движении вниз, и постепенно позволяла себе больше, глубже, жаднее.       Маршалл выдохнул её имя коротко, сорванно.       Она наклонилась к его лицу и прошептала:       — Смотри на меня.       Он смотрел. И она продолжила.       Требовательно, нагло. Без той осторожности, с которой начала. Её бёдра двигались сами, находя нужный ритм, и каждый раз, когда она опускалась до конца, у него менялось лицо — совсем немного, но она видела.       Видела, как он теряет контроль под ней.       Сначала позволял ей двигаться как хочется, почти не вмешиваясь. Потом всё чаще подавался навстречу, уже не дожидаясь следующего движения, притягивал её обратно раньше, чем она успевала снова начать медленно. Её игра в мучительное ожидание явно переставала работать так, как она задумала.       Она застонала, когда он поймал её движение и усилил его.       — Да… вот так.       Он снова сжал её бёдра, и на этот раз уже не просто держался, а вёл эту игру вместе с ней.       Она двигалась всё жаднее, всё ниже наклоняясь к нему, пока их дыхание не стало одним рваным, низким звуком. Его руки скользнули вверх по её телу, по животу, по рёбрам, к вершине груди. Мел чуть выпрямилась, и Маршалл воспользовался этим движением. Отпустил её, отвёл руки назад и, опершись на локти, поднял верх корпуса ей навстречу. Теперь её грудь оказалась совсем близко к его лицу. Он поймал губами сосок, провёл языком, втянул, и Мел запрокинула голову, запустив пальцы ему в волосы.       Теперь уже не было понятно, кто из них ведёт.       Она всё ещё была сверху, но Маршалл двигался вместе с ней, встречая её снизу. Она задавала движение, он подхватывал его, и постепенно отдельного ритма у каждого просто не осталось.       Мел хотела удержать этот момент дольше.       Не получилось.       В какой-то миг его ладонь легла ей на спину, другая — на талию, и он перевернул её под себя одним движением.       Маршалл на секунду замер, глядя на неё, а потом снова вошёл резко, одним быстрым движением. Мел застонала ему в рот, обхватила его бёдрами и притянула ближе. Он сразу подхватил этот порыв. Первые толчки были быстрыми, сильными, почти нетерпеливыми, и она двигалась ему навстречу с той же жадностью, подстраиваясь под каждый, требуя следующего раньше, чем успевал закончиться предыдущий.       А потом он вдруг замедлился.       Не остановился, не дал ей передышки, просто растянул следующее движение настолько, что Мел невольно подалась следом, пытаясь вернуть прежний темп. Маршалл не позволил. Двигался медленно, глубоко, каждый раз почти полностью отстраняясь и так же неторопливо возвращаясь.       Она быстро поняла, что он делает это специально.       — Издеваешься? — выдохнула она.       Уголок его рта дёрнулся.       Ещё как.       Он продолжил в том же мучительно медленном ритме, целуя её щёки, губы, шею, веки, будто теперь действительно никуда не спешил.       Мел притянула его ближе и поцеловала жадно, сбивчиво. В какой-то момент слова сами начали срываться с губ между поцелуями. Она говорила, что любит его, просила ещё, просила не отпускать, сама уже не замечая, что произносит это вслух.       Маршалл ничего не говорил. Только держал её крепче и продолжал двигаться так же медленно, наслаждаясь каждым её словом и каждым движением. Он не отводил глаз, и Мел вдруг стало почти невыносимо от того, насколько близко он сейчас был. Не только телом. Ей не нужны были слова. Достаточно было чувствовать его рядом и знать, что сейчас он принадлежит этому моменту так же без остатка, как она.       Мел уже знала, куда это идёт.       Она чувствовала, как тело снова перестаёт ей подчиняться. Собственный ритм ломался, движения становились неровными, и Маршалл понял раньше, чем она успела бы сказать хоть слово.       Он не замедлился. Только продолжал смотреть ей в глаза, оставаясь так близко, что выдерживать этот взгляд становилось почти невозможно.       Первой не выдержала Мел.       Веки опустились сами, голова откинулась назад, и напряжение внутри наконец сорвалось. Оргазм прошёл через неё медленной, глубокой волной, совсем не похожей на резкий первый. На несколько секунд исчезло всё, кроме его тела, движения и рук, которыми он продолжал удерживать её рядом.       Маршалл продержался ещё несколько движений. Потом ритм окончательно сорвался. Он резко притянул её к себе, сделал ещё один глубокий толчок и кончил, с глухим стоном уткнувшись лицом ей в шею.       Несколько секунд они просто лежали, всё ещё прижатые друг к другу. Тело время от времени отзывалось короткой дрожью, дыхание постепенно успокаивалось. Мел чувствовала частые удары его сердца своей грудью.       Маршалл немного отстранился и приподнялся на локтях, перенося вес с неё. Волосы прилипли ко лбу, на коже блестел пот, а в уголках губ уже появлялась знакомая улыбка. Мел посмотрела на него и провела пальцами по щеке.       — Ну что, муж?       Маршалл улыбнулся и притянул её ближе.       — Мне всё ещё нравится.       Мел устроилась у него на плече, закинула ногу поверх его и закрыла глаза. Он лениво провёл ладонью по её спине, потом поцеловал в волосы.       Она улыбнулась, не открывая глаз.       — Муж, — повторила ещё раз, просто потому что могла.       Маршалл тихо рассмеялся и обнял её крепче.

***

      Утром Мел проснулась от запаха кофе.       Рядом было пусто. Она стянула с кресла его футболку, надела её и босиком вышла из спальни.       Маршалл стоял у плиты в одних спортивных штанах, босой и ещё немного сонный. Волосы растрёпаны после сна, на плече остался едва заметный красный след от её ногтей. В одной руке лопатка, другой он придерживал сковороду.       Мел остановилась в дверном проёме, на секунду задержав на нём взгляд.       — Что происходит?       Маршалл обернулся.       — Завтрак.       Она перевела взгляд на плиту, потом на стол. Две кружки кофе, тосты, нарезанные фрукты, овощи. На сковороде доходил омлет.       — Я вижу. Почему он нормальный?       — А какой должен быть?       — Кофе и сигарета.       Он снова повернулся к плите.       — Я женился. Теперь у меня обязанности.       Мел рассмеялась и подошла ближе.       — И в них теперь входит завтрак?       — Буду стараться.       — С твоим графиком это продержится дня три.       — Значит, первые три дня брака будут образцовыми.       Она обняла его со спины и заглянула через плечо.       — Это омлет?       — Был такой план.       — Кажется, что-то пошло не так.       Маршалл посмотрел на сковороду.       — Переоценил себя. Но научусь.       Мел погладила его по спине и отпустила.       Телефон на столе коротко завибрировал.       — Глянь, что там, — сказал Маршалл, не отрываясь от сковороды.       Мел взяла телефон и открыла сообщение.       — Из центра. Фотографии со вчерашнего праздника.       На первой двор был весь в рисунках мелом, на перилах висели бумажные гирлянды, а несколько детей позировали в самодельных коронах. Она пролистнула дальше.       — Кажется, пережили.       — Все?       — Дети точно.       — А мебель?       Мел открыла следующую фотографию и рассмеялась.       — Не вся.       Она ещё раз глянула на экран и положила телефон обратно. Маршалл поставил перед ней тарелку и сел напротив.       Мел попробовала омлет.       — На вкус гораздо лучше, чем на вид.       — Звучит как комплимент.       — Так и было.       Он подвинул к ней тосты.       — Ешь.       — Я ем.       — И фрукты.       Мел подняла на него глаза.       — Ты что, за одну ночь стал человеком, который следит за моим питанием?       — За нашим, — поправил Маршалл.       На его тарелке лежало то же самое.       — И надолго тебя хватит?       — Посмотрим. Но раз уж вчера появились планы на мою старость, надо хотя бы постараться до неё дожить.       Мел чуть приподняла брови.       — Не хочешь торчать по больницам?       — Дело не в них.       — А в чём?       Маршалл посмотрел на неё поверх кружки.       — Мне понравилась часть, где ты всё ещё рядом.       Мел улыбнулась.       — Это ты сейчас так просишь меня никуда не деваться?       — А ты куда-то собиралась?       — Нет.       — Хорошо.       Он сделал глоток кофе.       — Значит, ты рядом. Каждый день. Это не обсуждается.