Часть 1

Порой, чтобы разорвать замкнутый круг, достаточно одного слова. Да, вот так просто. Неважно, как давно круг замкнулся — вчера, одиннадцать лет назад или шесть тысяч. Его возраст не имеет значения. Тому, кто всегда молчал, хватит и слова.        Правда, никто не может обещать, что его будет легко произнести. Слово жгло Азирафаэлю язык, когда он шагал от Бентли к своему магазину. Ноги ощущались тяжелыми, несмотря на выпитое шампанское, хотя обычно эти задорные пузырьки возвращали ему крылья. И вопреки приподнятому настроению (они смогли, у них получилось, их мир не закончился!) на сердце лежал камень.        Ангел, который в буквальном смысле прошел через Ад, вдруг с абсолютной и пугающей ясностью осознал, что как раньше уже не будет. И его, и Кроули приговорили к полному уничтожению. Их собирались стереть с лица Вселенной, вычеркнуть отовсюду, не оставив даже воспоминаний. И Ад, и Небеса не колеблясь пошли на это. Да, Небеса и Ад можно понять, но...        Сегодня он, Азирафаэль — ангел, букинист, любитель фокусов и суши с лососем, мог перестать быть. И Кроули тоже. Они оба чудом угадали и лишь чудом выкрутились, а ведь этого могло не случиться. Непостижимый замысел на их счет мог оказаться совсем иным.        Ангелы беспрекословно верят себе и Ей, потому что как иначе? И он, Азирафаэль, окажись они с Кроули чуть менее… самими собой, рассыпался бы на крупицы благодати, продолжая верить, что у него по-прежнему есть и еще будет бесконечное множество возможностей сказать.        — Подожди! — крикнул Азирафаэль и обернулся, боясь, что никого не увидит. В любой другой день такое было бы немыслимо. Провожая его, Кроули всегда выходил из машины, стоял, небрежно облокотившись о крышу, и ждал, пока ангел скроется за дверью книжного магазина. И сегодняшний день, первое воскресенье их оставшейся жизни, не стал исключением. Азирафаэль тонко, со всхлипом, выдохнул. Кроули — порывистый, часто несдержанный, слишком быстрый для него, слишком демон — всегда ждал. Изменилось всё, кроме этого.        — Что? — нахмурился Кроули и подался вперед, готовый отразить возможную атаку, но отпрянул, когда Азирафаэль подлетел к нему и попытался заключить в объятия. К счастью, прятаться демону было негде: Бентли прикрыла дверь. — Ангел, к-какого хрена?        — Никуда я тебя не отпущу! — решительно заявил Азирафаэль и, пока Кроули не успел оправиться от потрясения, потянул его за собой.        — Эй, притормози, — фыркнул демон, как и положено демону, с толикой подозрительности, хотя это не мешало ему резво перебирать ногами. — В отличие от тебя, я неприлично трезвый. Что, не надо было? Мог бы сразу сказать, что хочешь продолжения банке... та. Оу.        — Я ужасно хочу тебя обнять! — выпалил Азирафаэль, заперев двери. Пальцы дрожали, отказывались слушаться, а под ребрами щекотно трепетало теплое, светлое и радостное чувство, которое больше не требовалось фильтровать и сдерживать. Он испытывал невиданный доселе кураж, с шампанским никак не связанный. Так послушные дети предвкушают заслуженные подарки, зная, что родители не обманут их ожиданий. — Можно? Ты... не очень возражаешь?        Кроули, который уже снял очки, вздрогнул и напялил их обратно. Это не помешало ему дружелюбно оскалиться и поддержать шутку.        — Прямо-таки ужасно хочешь? — протянул он. — Ужасные объятия, хм. Ну, рискни? Только давай без ножей. Новое тело мне теперь вряд ли светит.        — Ножи? — непонимающе моргнул Азирафаэль. — Я не совсем... А-а, — рассмеялся он, — ты о ножах в спину? Я бы не посмел, дорогой.        Кроули не умел обниматься. Застыл деревянным болванчиком, вытянув руки вдоль жесткого костлявого туловища, точно уговаривал себя не дать деру. Однако Азирафаэль не собирался торопиться и сжимать слишком сильно. Аккуратно, на пробу переместил ладони к лопаткам, затем так же деликатно, едва касаясь, погладил. Не отступаясь от своего, он оставлял Кроули возможность передумать.        — Могло быть хуже, — с этими словами демон гибко выскользнул-вытек из рук, как молодой недоверчивый кот, которому когда-то крепко досталось. — Какая муха тебя укусила? Вельзевул не сдержалась напоследок? Не, серьезно, что ты себе такое надумал, что аж светишься?        Кроули не верил, что кто-то может обнять просто так, не преследуя коварные цели. Даже ангел. Тем более ангел.        — Я хочу попросить прощения, — вздохнул Азирафаэль, когда чуда не случилось. — Я был неправ, когда сказал, что мы не друзья. Это ложь. Я соврал, что не считаю тебя своим другом. То есть я не должен считать тебя своим другом, я же ангел, в конце концов, но я всё равно считаю!        — Предположим. — Кроули выдал одну из своих фирменных скептично-безразлично-удивленно-ехидных-и-бог-знает-каких-еще гримас. — С прощением ты, конечно, перегнул, но это же ты. Значит, всё пучком. Уф. А то я уж было начал волноваться. Не пугай так больше!        — О, Кроули, — печально сказал Азирафаэль, чувствуя, как тает кураж. — Ты не можешь допустить мысли, что мне действительно жаль? Что я могу быть виноватым перед тобой и сказать об этом прямо, без «прости-танцев»? Если я станцую, ты мне поверишь?        Кроули неожиданно улыбнулся. Той слабой, еле уловимой и подпорченной снисхождением, но ободряющей улыбкой, которую Азирафаэль застал вчера, пока они ждали автобус. «У тебя больше нет своих. Твой магазин сгорел». Как будто Азирафаэль мог забыть, что он сгорел!        — Это пройдет, — сказал Кроули, — тебя скоро отпустит. Ты поймешь, что на самом деле всё не так ужасно. Жизнь продолжается. И я... никуда я не денусь, ангел.        — Было бы славно, — смирился Азирафаэль. — Останешься? По правде сказать, мне и впрямь немного не по себе, а вдвоем не так... э-э...        Демон кивнул, спрятал очки в карман пиджака и уверенно прошествовал к кладовой, где хранились запасы хорошего настроения.