Причины Какаши

      — Сакура, проснись.              Она открыла глаза. Солнце уже клонилось к закату, и ровную пустыню вокруг сменила каменная теснина — одна из дорог к Сунагакуре. Небо над ними сияло огненными полосами.              Щека покоилась на чем-то мягком, и, осознав, что это плечо Какаши, Сакура резко выпрямилась.       — Извини, — пробормотала она и незаметно проверила, не потекла ли слюна.              — Всё нормально, — он вернул ей поводья. — Скоро нас встретят, так что мне стоит привести себя в порядок. Но пока мы одни… можно я извинюсь?              — Мне самой стоит извиниться за то, что было, — тихо сказала она, вспоминая свои недавние ошибки.              — Я говорю не только об этом. Я о всём. Знаю, я веду себя странно — то близко, то отстранённо, уже почти год. Объясню всё, когда будет возможность, а пока просто… прости. — Он слегка поклонился, и Сакура почувствовала неловкость сильнее, чем если бы действительно оставила след на его одежде.              — Перестань, — она легонько ткнула его в плечо. — Прощаю. Только не забудь потом поговорить со мной по-настоящему.       Неделю назад она бы не простила так легко, но теперь понимала, насколько сложна жизнь Хокаге. Он больше года держался без ошибок, а она чуть не разрушила всё за считанные дни. Мечты, как всегда, оказались проще, чем реальность.              Какаши ушёл переодеваться в официальный наряд. Вскоре прибыли представители Сунагакуре: приняли транспорт и занялись проверкой документов. Сакура ожидала проблем — ведь она числилась под АНБУ-прикрытием, — но повезло: среди встречающих оказались знакомые лица.              — Сакура! — послышался крик, и в следующее мгновение её обдало вихрем светлых волос. — Не верю, что ты здесь!              Ино обняла её так сильно, что Сакура засмеялась и ответила тем же.       — Да, я здесь. Прости, что скрывала.              — Ой, ну, мы же ниндзя, — отмахнулась Ино. — Главное, теперь у нас будет больше своих на Второй Свадьбе! Шикамару обрадуется!              — Технически я не на свадьбу, — попыталась возразить Сакура. — Я здесь как телохранитель Хокаге.              — Ну, к счастью, Хокаге тоже идёт на свадьбу. А охране ведь можно немного расслабиться.              — Не АНБУ, — заявила она и гордо показала татуировку. Но Ино даже не впечатлилась.              — Ой, перестань. Я слышала, тебя уже рассекретили, так что можешь привыкать к мысли, что теперь ты снова просто ты.              — Ино…              — А вот и Шикамару! — радостно крикнула она, махнув рукой мужчине в песочного цвета жилете.              — Сакура, — протянул Шикамару. — Говорят, ты приехала со свитой Какаши. Значит, решила занять мою должность?              — Во-первых, я не «в его свите», — мгновенно отрезала Сакура. — После недели с этими высокими чинами у меня на это слово уже аллергия. И во-вторых, это у тебя такое приветствие? Ино хотя бы обняла, прежде чем что-то просить.              Она легко увернулась от её шутливого щелчка.              — Прямо как он заговорила, — вздохнул Шикамару.              — Как кто?              — Как твой новый начальник, — засмеялась Ино и ловко отскочила от ответного удара.              — Вы что, оба песка в уши набрали? Где ваш нормальный третий, который хотя бы слушает?              — Чоджи, — ответила Ино. — Он остался в деревне, ждёт своих трёх утят.              Чоджи руководил одной из немногих команд первогодков, допущенных к экзамену.              — Надеюсь, с ними всё в порядке.              Раньше участники бежали до Сунагакуре сами — три дня пути без остановок, и кто отстал, тот пропал. Но в этом году всё по-другому: за каждым гениным наблюдают люди из тени. Никто точно не знал, что случилось с Ёсио, только то, что стало опаснее, и теперь никого нельзя оставлять одного. Пусть это хотя бы поможет не пропустить ни одного кукольного ниндзя.              Когда группа тронулась, Сакура пошла рядом с Ино. Шикамару, как обычно, исчез — будто его и не было.              — Уверена, с ними всё в порядке, — пожала плечами Ино. — Я никогда не видела таких преданных ребят. Мы-то свои первые экзамены еле пережили — полные развалины! Если бы нам тогда пришлось бежать до Суна после выходных в Лесу Смерти, я, наверное, бросила бы Шикамару и Чоджи уже в первый день.              Сакура фыркнула.       — Да, Какаши как ни пытался вбить в нас чувство товарищества, команда Семь, пожалуй, провалила бы ту «тайную миссию в миссии».              Тайная миссия заключалась, конечно, в том, чтобы все трое добрались до финиша вместе, а не рвались каждый к своей победе. Как далеко они с тех пор продвинулись — пусть путь и не был гладким… особенно если вспомнить все попытки убийств.              Ах, детство…              ~*~              Деревня выглядела на удивление празднично — улицы украшали яркие ленты и флажки, превращая привычный песочный пейзаж в вихрь красок.       И тут Сакура осознала, что теперь, когда она здесь не как АНБУ, ей буквально негде остановиться.              — Разумеется, у меня, — сказала Ино, когда Сакура в растерянности застыла посреди дороги. — И одежду можешь взять мою, пока не раздобудешь что-то подходящее.              Сакура бросила взгляд на свой наряд — тот самым видом кричал «иностранная спецслужба». И если бы она действительно действовала как тайный агент (то есть тихо тенила Хокаге, а не гуляла по деревне как турист), это ещё можно было бы простить. Но сейчас её откровенно разглядывали прохожие. Война закончилась, но привычки ниндзя умирали медленно.              Ино спала как убитая, так что делить комнату на ночь оказалось не проблемой. Ночь стояла жаркая, балконная дверь открыта, а над головой сияли звёзды. Сакура вышла на воздух и задержалась на балконе, глядя в небо.              Она вспомнила, чему учил её Какаши — большинство созвездий она могла найти без труда. Но «Деву» отыскала не сразу. Она должна была быть между «Охотником» и «Волком», останавливая роковую стрелу и навеки связывая их легенду. Но звёзды Девы были тусклы, рисунок распался среди небесного полотна.              — Берегись сегодня, мистер Волк, — прошептала она.       

***

             Побыть хоть немного в Сунагакуре для Какаши всегда было делом хлопотным. Он хотел прогуляться по деревне — в свой первый и, наверное, единственный свободный день — но не как Хокаге. Поэтому шляпу и мантии оставил в номере — в одном из шикарных апартаментов, выделенных для Каге.              Без этой одежды он выглядел просто как Хатаке Какаши. А значит, для многих — как Хатаке Сакумо. И некоторые, особенно пожилые жители, глядели на это имя с настороженностью, если не с откровенной неприязнью. Пусть даже их Казекаге во время войны пел ему дифирамбы — одно доброе слово не сотрёт старую память.              Так что он надел белый тюрбан с длинными концами и такую же маску. В Суна это выглядело вполне обычно — и ниндзя, и гражданские носили похожее. Даже в форме из Конохи он не слишком выделялся. Можно было спокойно шляться по рынку, дышать запахом пряностей и пробовать фрукты. Если бы кто-то спросил, зачем он здесь, он бы ответил — «туризм». Но на деле он просто надеялся случайно наткнуться на Сакуру.              Он не знал, где она остановилась, и не мог спрашивать напрямую — слишком подозрительно выглядело бы. Зато знал, что у неё после смены миссии вещей почти не осталось, так что магазины — самое логичное место, где её можно поймать. И пока он её искал, можно было хоть как-то занять руки и не сойти с ума от мыслей.              Ноги сами привели его к маленькому красному мостику через искусственный канал. Столько воды в одном месте — редкость для Суны. Мост, похоже, стал местной фишкой — особенно для парочек. Влюблённые прогуливались, держась за руки, ели охлаждённые фрукты в ближайших кафе.              Чтобы не мешать одной из пар, шедших прямо на него, Какаши нырнул в крошечную лавку рядом.              — Здравствуй, милый, — приветливо сказала полная старушка, улыбаясь во весь рот. — Ищешь заколку?              — Заколку? — переспросил Какаши, оглядываясь. На полках действительно стояло множество заколок — простых и вычурных.              — Конечно! Без сувенира с моста Харимая нельзя уходить. Нужно купить заколку для своей дамы, — затараторила женщина и выложила перед ним целую россыпь блестящих украшений. — Так какого цвета она любит?              — У меня нет дамы, — спокойно объяснил он, вежливо пятясь к двери. Но женщина только неодобрительно цокнула языком.              — Не поверю ни за что, красавчик. Ну же, какой цвет она любит?              — Я… красный, — выдохнул он, сдавшись. Заколка стоила не так уж дорого.              — Превосходный выбор, — оживилась торговка и достала тонкую деревянную канзаси тёмного оттенка с простой красной бусиной на конце. — Говорят, именно этот цвет выбрал Джюнсин для Оумы.              — Кто?              — Вы даже не знаете легенду? — изумилась она. — Так зачем же тогда захотели купить заколку?              — Я не… — начал Какаши, но женщина уже его не слушала. Увлечённо заворачивая покупку в бумагу с печатью, она продолжила:              — Давным-давно молодой монах по имени Джюнсин влюбился в дочь торговца, девушку по имени Оума. Монаху, как вы понимаете, не подобало иметь отношения, и потому их роман держали в секрете.              — Однажды он пришёл на этот мост, чтобы купить ей подарок — заколку. Он надел маскировку, но Суна тогда была крошечной, и его быстро узнали. Их тайна раскрылась. — Женщина рассказывала с мастерством истинного торговца, выдерживая эффектные паузы. — Увы, судьба разлучила их: их сослали на противоположные концы страны. Но, — улыбнулась она, — именно эта печальная история и сделала заколки символом любви у нас в Сунагакуре. Так что хоть что-то хорошее из их беды вышло.              — Полагаю, — пробормотал Какаши, расплачиваясь и убирая покупку в карман. С его точки зрения, «хорошее» касалось разве что местных торговцев — Джюнсину с Оумой оно явно не помогло.              Покинув мост, он двинулся прочь, и вскоре заметил, что почти все женщины в городе и вправду носили заколки. Некоторые куноичи даже вооружались ими — стальные канзаси можно было вонзить противнику в глаз или шею в ближнем бою. Забавно было думать, что эти смертоносные украшения могли быть подарком от возлюбленного.              Через некоторое время он вышел к небольшому парку — вернее, к площадке, где деревьев почти не было, а земля была вырезана в плавные формы, словно каменные лавки. Было тихо, спокойно. И вместо того чтобы продолжать бесцельные поиски Сакуры, Какаши вызвал Паккуна и поручил дело ему.              — Не подходи, если она не одна», — сказал он. — И не стой так, будто поджидаешь. Но и не прячься — слишком много чужих ниндзя, не поймут, что ты просто ждёшь. Просто… веди себя естественно.              У Паккуна чуть дрогнули мохнатые брови.       — С тобой всё в порядке, босс?              Какаши опустился на колено и почесал его за ухом. Нинкэны были скорее напарниками, чем питомцами, но, несмотря на показное достоинство, Паккун всегда обожал внимание — если никто не видел.              — Разве не похоже, что со мной всё в порядке?              — Хм, — нахмурился Паккун, — звучит как подвох.              — Немного нервничаю, — тихо признался он. Паккун был не единственным, чья гордость позволяла быть уязвимым только при ограниченном числе свидетелей. — Мне предстоит трудный разговор, который закончится большим извинением.              — С Цветочной Зеленью? — уточнил Паккун. — Я думал, вы теперь в нормальных отношениях.              — Да, но теперь мне придётся объяснить, почему раньше всё было не так хорошо. И я боюсь, что она возненавидит меня за это. — Какаши поднялся, отряхивая колени от песка. — Только не говори ей, что я это сказал.              — Принято, босс. Одна розоволосая девица — будет исполнено.              Потребовалось всего несколько минут, чтобы Паккун вернулся с этой самой «девицей», неся на себе лёгкий след песка и довольную ухмылку. Сакура появилась рядом — с охапкой покупок на локте и, на удивление, в коротком фиолетовом топе и мини-юбке в тон.              — Ты… носишь одежду Ино Яманаки? — спросил он, изо всех сил стараясь не смотреть на открытый живот.              — И тебе здравствуй, — ответила Сакура, ставя пакеты на скамью. — Только на сегодня, пока не обновлю гардероб. Я так понимаю, по щенячьей почте — время поговорить?              — Я не милый щенок, — буркнул Паккун.              — Я и не сказала «милый», — парировала Сакура, и они оба улыбнулись. Когда они успели так подружиться?              — Удачи, босс, — сказал Паккун, растворяясь в клубах дыма.              Сакура устроилась рядом.       — Хочешь обсудить это здесь или где-нибудь потише?              Какаши оглядел пустынный парк.       — Здесь сойдёт. Так что… к объяснениям. Без особого порядка — все причины, почему я не поцеловал тебя в ту ночь, когда ты стала джонином. — Он глубоко вдохнул. — Причина номер один: а вдруг твои чувства были временными? Постой, — он поднял ладонь, не давая ей возразить. — Ты прошла через ад, настоящий ад. После войны мы сблизились сильнее, чем за все предыдущие пять лет. Но я видел, что делает с ниндзя травматическая привязанность. И если твои чувства хотя бы отчасти были вызваны этим, я хотел дать тебе время разобраться — прежде чем мы сделаем что-то, чего не сможем отменить.              — Это… справедливо, — сказала она, а потом улыбнулась криво. — Хотя, как выяснилось, и не нужно было. Но всё равно справедливо.              Он попытался не выдать, что сердце сжалось от тихой радости: каждый раз, когда Сакура хоть как-то признавалась, что ей всё ещё небезразлично, он чувствовал этот крошечный удар тока. Пришло время ответить тем же.              — Причина вторая: мои собственные чувства. Я… — вдох, выдох, — влюбился в тебя. Быстрее и сильнее, чем считал возможным, учитывая нашу разницу в возрасте и всё, что между нами было. Я не знал, не сам ли я просто привязался из-за травмы… или перечитал романов Джирайи-сама.              Сакура рассмеялась, и это немного ослабило тугой узел в его груди. Он продолжил:              — Но в любом случае я хотел убедиться в своих чувствах, прежде чем сделать что-то, что могло бы тебя ранить.              — Ранить только меня? — приподняла бровь она.              — Конечно нет, — покачал он головой. — Но для тебя всё иначе. Даже до того, как я стал Хокаге — и это, кстати, отдельный пункт в списке причин — быть с таким, как я, с более старшим шиноби, означало бы для тебя кучу проблем. Я говорил об этом тогда, в ту ночь… но отрицать невозможно. Я не должен чувствовать к тебе то, что чувствую, Сакура.              Она наклонилась через сумки и посмотрела ему прямо в глаза.       — То есть чувствуешь. В настоящем времени?              Он тяжело выдохнул.       — Да, конечно, чувствую.              — Тогда всё остальное меня не волнует, — заявила она, и Какаши снова пришлось подавить желание просто потянуться к ней, утонуть в этом ощущении, как в накатившей волне.              — Я ещё не дошёл до самой главной причины, по которой тебе стоит держаться от меня подальше, — тихо сказал он. — Я теперь Хокаге. А быть любовницей Хокаге — опасно. Даже для самого стойкого ниндзя.              — Думаю, я уже видела, о каких «опасностях» ты говоришь, — заметила Сакура. — Скорее политических, чем физических, да?              — И тех, и других, — кивнул он. — Этот титул — клетка. Мы бы никогда не знали уединения, не могли бы жить своим темпом, а только тем, что диктовали бы влиятельные кланы. А ещё — если бы ты сделала хоть что-то, что заставило бы их сомневаться в тебе… или если бы я хоть раз дал повод подумать, что поставлю тебя выше деревни…              — Ты бы никогда так не поступил, — перебила она твёрдо. — Ты любишь Коноху.              И тебя я тоже люблю.              — Это ведь не обязательно должно быть что-то масштабное вроде предательства деревни, — тихо сказал он. — Достаточно, чтобы они подумали, будто ты стала для меня «слепой зоной». Что тобой можно манипулировать, использовать против меня — а поверь, так и сделали бы. В Конохе есть неписаное правило: такие угрозы устраняют.              Да, некоторые сумели удержать баланс между любовью и долгом. Но не все. Цунаде потеряла возлюбленного — и это надломило её на долгие годы. Минато умер через несколько минут после жены, оставив сына сиротой. И Какаши знал: если с Сакурой случится нечто подобное, он не справится. А если виноват будет он сам… это уничтожит его окончательно.              Он достал из кармана заколку и протянул ей.       — Возьми. Я купил её сегодня, почти случайно, но не могу представить, чтобы она принадлежала кому-то другому.              Сакура осторожно развернула свёрток, подняла заколку, будто не совсем понимая, что держит. Радости на лице не было.       — Что это?              — Заколка, — объяснил он, чувствуя, как знакомое беспокойство снова поднимается в груди. — У тебя волосы уже достаточно длинные, чтобы её носить. Если захочешь, конечно. Не обязательно.              Она покачала головой, ладони выпрямились — будто она собиралась вернуть ему подарок.       — Нет, я не об этом. Что это значит? Ты прощаешься?              — Нет, — он сразу схватил её руки, сжимая их вокруг заколки. — Нет, Сакура, вовсе нет. Посмотри на меня. Это не прощание. Это извинение — за всё, что было между нами. На самом деле я хотел спросить, не хочешь ли ты остаться в Конохе после экзамена чунинов… работать моим помощником.              — Правда? — Она прищурилась, с недоверием. — То есть ты хочешь, чтобы я стала новым Шикамару?              Он мягко рассмеялся, взял заколку и закрепил её в узле её волос.       — Нет. Я хочу, чтобы ты была собой. Сакурой. И даже если нам нельзя быть вместе, я не вынесу того, чтобы быть врозь.              — Почему нельзя? — спросила она тихо, глядя снизу вверх. — Быть вместе, я имею в виду.              Её глаза умоляли — вернуться в ту апрельскую ночь, сделать иной выбор. Но вместо этого он склонился и коснулся её лба сквозь маску.              — Это сожжёт нас обоих дотла, Сакура.              Он поднялся, давая понять, что разговор окончен.       — Сегодня вечером будет приём для иностранных гостей. Если придёшь — я приму это как согласие на должность. Если нет… я пойму.              Он не обернулся. Он боялся увидеть ответ в её глазах.