Я помню

      Я помню твою улыбку. Она была такая милая и наивная, словно детская.       Я помню твои глаза. Они были такими большими, яркими и сказочными, словно две спелых вишенки, такие сияющие и смотрящие с радостной любовью, но в то же время с легким волнением.       Я помню твои волосы. Они были такими длинными и белоснежными, словно первый снег, и мне так и хотелось провести по ним руками.       Я помню твой мелодичный голос. Он был таким тихим, но в то же время звонким и заливистым, и иногда мне казалось, что он похож на звон колокольчиков, которые играли нежную мелодию: такую разную, но умиротворенную.       Я помню твой смех. Он был таким живым, задыхающимся в счастливом мгновении, что дано на передышку, и вновь продолжающемуся, словно вечная река, чье быстрое течение воды ускользало из пальцев, ускользало из моего разума.       Я помню, как мы познакомились, так нелепо и глупо. Ведь тогда я, как всегда, несся по коридору в глупой эйфории, и, не заметив тебя, налетел со всей скорости, даже не успев начать тормозить. Ох и отгреб я тогда от Сюры, до сих пор помню с какой злобой она меня пинала на другой конец коридора при всех моих друзьях. А ты… Ты молча встала, неловко улыбнувшись, и даже постаралась защитить меня от гнева наставника, хотя тогда меня спасло лишь критическое мышление, что орало «беги».       Чуть позднее я нашел тебя на крыльце и извинился, тогда ты так мило краснела и отнекивалась, говоря так тихо, словно это был секрет, о том, что я не виноват. Именно тогда мы и познакомились, именно тогда я узнал твое имя — Ами, Ами Хакота. Именно тогда я узнал, что ты тоже будешь учиться с нами на экзорциста, и тогда я был искренне счастлив таким стечением обстоятельств. Но сейчас я понимаю, что мне надо было сделать абсолютно другое, хоть я и ни о чём не жалею.       На уроках я садился рядом и, стараясь не уснуть, начинал с тобой говорить, но ты из-за этого часто краснела и отводила взгляд, пряча вишневые глаза, и, чтобы добиться твоей реакции, я часто подшучивал над тобой, но не в обиду, ведь после каждой шутки тут же извинялся, не зная — воспримешь ты всерьез или нет. Но ты, вопреки моим ожиданиям о самом худшем, так звонко и весело смеялась, что я не мог удержаться и начинал смеяться тоже. Так прошло немного времени, потом мы вместе начали выполнять задания, и, казалось, все будет и было хорошо, но, на одном из заданий, снова появился Амаймон: он что-то сделал с тобой, и ты сама подошла к нему, и дальше мне дурно от воспоминаний о том, что именно он хотел сделать, и именно тогда я не сдержался, именно тогда я совершил самую большую ошибку всей жизни.       Я обнажил катану и загорелся синим пламенем. Мне хотелось убить Повелителя Земли лишь за то, что он посмел прикоснуться к тебе, посмел угрожать нашим друзьям. Я почти сделал это, но, как ни прискорбно это вещать, я…       Я не смог дальше контролировать себя. Я хотел убить и друзей, и тебя, и себя. Но ты…       Ты просто подбежала и обняла меня, заставляя успокоиться. И я успокоился, как будто ты имела тогда надо мной власть, хотя, может, оно так и было. Что было дальше я не помню, но помню, как проснулся в каком-то зале, как появился Амаймон, которого я считал мертвым, как после появились ребята, и ты вместе с ними, как вы отдали мне Курикару, и я начал сражаться.       Ребята меня приняли, и ты тоже, но ты была первая, кто меня принял. Словно я был не демоном, не был сыном Сатаны, словно я не скрывал ото всех этого, а был простым мальчишкой, который побоялся сказать маме про разбитую вазу. Ты всегда была рядом. Всегда. Даже когда я сражался с отцом, ты была рядом.       Я помню эти мгновения твоей жизни. Но ты уже не вспомнишь…       Лучше бы тебя тогда не было, лучше бы ты была с ребятами, лучше бы тебя вообще не было тогда в академии, а ты была бы где-то в безопасном месте, лучше бы… Лучше бы ты вообще никогда не существовала…       Почему ты спасла меня, бросившись быстро, словно тебе в спину ударил порыв сильного ветра? Ты же знала, что я не умру. Но почему подставилась под удар, зачем?       Почему сейчас ты не рядом?       Ты же обещала, что будешь рядом и будешь прикрывать мою спину?       Почему?       Почему ты только тогда сказала, что любишь меня?       Почему ты так легко лгала мне?       Но ответ прост — всё потому, что я был слишком слаб и не мог тебя защитить.       Потому что я был слишком слеп, чтобы понять твои чувства.       Потому что я был слишком труслив, чтобы признаться тебя раньше, а я ведь хотел после того поцелуя, но побоялся, будто маленький мальчик неизведанного, побоялся, что ты откажешь, ведь я демон, сын треклятого Сатаны. Какой же я был глупый и слабый, но теперь ничего не вернуть, я потерял тебя навсегда, и лишь воспоминания о тебе, о днях, проведенных с тобой, теперь будут гореть в моем сердце, пока не сгорят вместе с ним и не оставят лишь пепел, что разнесёт ветер, как только наступить рассвет.