38 – Я горд называть вас всех своими детьми

Лилит с Пятым вместе смеялись и выпивали, каждый раз краснея или смеясь ещё сильнее. К несчастью для Лилит, она легко пьянела, а Пятый был навеселе, так как выпил пару бокалов шампанского. Клаус подошёл к ним с широкой улыбкой на лице. — Cinco¹! Nirmano²! Я люблю вас! — взволнованно сказал Клаус. — Вот блин. Чего ты хочешь? — пробормотал Пятый, глядя на Клауса, который сел рядом с ним. — Послушайте, папа сейчас у себя, у него есть план, как всё спасти. Может, мы с вами поднимемся в его номер поболтать? — хитро подмигивая, прошептал Клаус. — Ты теперь со стариком не разлей вода? — спросил Пятый, запихивая в рот кусочек фрукта. — Этот папа совсем другой. Он как черепашка: снаружи кремень, а внутри душка, весь в морщинках, порой даже ничего на вкус, — описывал Клаус с достаточным количеством подробностей, заставляя Лилит приподнять бровь, когда Пятый раздражённо поставил свой напиток на стол. — Клаус, — пробормотал Пятый. — Да? — отозвался мужчина, глядя на брата. — Такие прохвосты, как мы с ним, не меняются. Он никогда не желал нам добра, так что на сегодня у меня план только один – нажраться до полной потери сознания и, возможно, провести ночь со своей женой, — объяснил Пятый с ухмылкой, поворачиваясь к Лилит. Она закрыла лицо руками, пряча румянец, который выступил на её щеках из-за слов парня. — Ну ясно. Валяй, — шепнул Клаус, признавая своё поражение. — Не сомневайся, — произнесла Лилит, повышая голос, и наблюдала, как Пятый залпом выпил бокал с текилой, а его кадык ходил вверх-вниз от глотка напитка. — Хочешь кусочек? — спросил Пятый, поднимая шпажку с фруктами. Девушка кивнула, и Пятый притянул её ближе, протягивая палочку, чтобы она откусила, но прежде чем она успела это сделать, их ослепила вспышка, заставив Пятого хмыкнуть и выронить шпажку с фруктами, морщась от внезапного света. — Боже, — пробормотала Лилит, моргая. — Ты в порядке? — спросил Виктор, сидевший по другую сторону от Лилит, и она одарила его пьяной улыбкой. — Твой брат такой классный, — попыталась прошептать Лилит, но у неё ничего не получилось, когда она указала на Пятого. Пятый засмеялся, обнял её за плечи и довольно долго целовал в щеку, прежде чем отстраниться, но не отпуская её. — Она… — Виктор замолк, глядя на брата. — Она пьяна, — пожал плечами Пятый, затем обернулся, услышав звук закрывающейся двери лифта. Лилит тоже обернулась и увидела Реджинальда, также известного как отец – отец для всех, кроме Лайлы, настоящий отец Сперроу и предполагаемый отец Амбреллы в другой временной шкале. В любом случае, Лилит наблюдала, как он подошёл к свободному столику и сел за него. Пятый просто закатил глаза, взял ещё одну палочку с фруктами, откусил и издал громкий хруст. Фруктовый сок разлился по столу, заставив Лилит нахмуриться. — Чёрт, белая скатерть, — простонала девушка, как ребёнок, а Пятый посмотрел на испачканную скатерть, пожал плечами, и Виктор хмыкнул, усмехаясь. Лилит нахмурилась ещё больше, когда Пятый намеренно размазал сок по скатерти прямо во время еды. — Почему он здесь? — прошептал Виктор, спрашивая Лилит и Пятого и указывая на Реджинальда. Лилит посмотрела на отца, и у неё отвисла челюсть от его действий, после чего она перевела взгляд на ноги, чтобы не выглядело, будто она пялится на него. — Он ест фаршированное яйцо ножом и вилкой? Виноград ножом и вилкой? — пробормотала Лилит, глядя на него с приподнятой бровью. Реджинальд изобразил невероятно неловкую улыбку, и девушка съёжилась от его попытки дружелюбия, после чего отвела взгляд. Лилит вздохнула и, спотыкаясь, подошла к Бену, который сидел один. Пятый нахмурился, глядя на девушку, но Лилит не потрудилась начать разговор с Беном, а просто села рядом, положив подбородок ему на плечо. — Эй, Бенни-ихана³! Только не бей! Слушай, я понимаю, в этом времени мы не были закадычными друзьями, но у меня для тебя есть задание… — начал Клаус, но его прервала отрыжка Бена ему в лицо, когда тот посмотрел на него. — Отвратительно, — прошипела Лилит, убирая подбородок с его плеча, кладя локти на стол и обхватывая голову руками, пытаясь сдержать рвоту от того, сколько алкоголя она выпила. — Оу, очаровательно, — пробормотал Клаус, скривившись от отвращения. — Одиннадцать человек, — прошептал Бен. — А? — Клаус смущённо посмотрел, и Бен взял креветку. — Нас осталось всего одиннадцать, — тихо произнёс Бен. — Ясно. Бухой Бен явно тащится от чисел и креветок, — выпалил Клаус, заставляя Лилит усмехнуться, едва сдерживая смех. — И вы меня даже на свой дебильный мальчишник не позвали, — заявил Бен, и в его голосе слышались боль и предательство. Клаус взглянул на него с сочувствием, и Лилит погладила Бена по спине, чтобы успокоить. — Оу… Неужели нам наконец удалось пробить броню плохиша Бенни? — весело воскликнул Клаус, дразня и подталкивая Бена локтем в бок. — За что вы меня не любите? — выпалил Бен, задавая вопрос и не обращая внимания на то, как он сам вёл себя по отношению к остальным. — За то, что ты нереальный козлина! — признался Клаус. — Но вы любите другого Бена, — пожаловался Бен, щуря глаза. — Конечно. Обожаем, — искренне шепнул Клаус, заставляя Лилит усмехнуться. — Почему? Что в нём такого особенного? — раздражённо спросил Бен. — Ну, он всех поучал, ворчал постоянно. Такая крошечная тёмная тучка в идеальный солнечный день, — произнёс Клаус, смеясь, и Лилит с Беном растерянно переглянулись. — Но… но это же всё хреново, — прошептали Лилит с Беном в унисон. — Ага, зато это было его фишкой, — заявил Клаус. — А ведь я намного лучше того другого Бена, — протараторил Бен, защищаясь. — Угу, — Клаус кивнул. — Я был номером один. Дважды. Было ли папе до этого дело? Нет. Он был занят, тусовался с тобой, — пожаловался Бен, и в его тоне послышались нотки ревности, когда он ткнул Клауса пальцем в грудь. — Чувак, сдаётся мне, ты чересчур заморачиваешься. Оглянись вокруг: никто не начищает ботинки, не гладит носки. У нас здесь полный цирк с конями. Врубаешься? Наш Бен, мой Бен, был ходячей катастрофой, поэтому его было так легко полюбить, — объяснил Клаус, нежно глядя на Бена, похлопал его по плечу и ушёл. Лилит обняла Бена сбоку, прежде чем услышала, как кто-то постукивает ножом по стеклянному бокалу. Она обернулась и увидела, что Реджинальд взял в руку микрофон. — Я знаю, что по традиции отец невесты… — Реджинальд начал свою речь, заставляя Лилит застонать и биться головой о стол, не обращая внимания на его слова, но Бен положил руку ей на лоб, чтобы она не издавала громких звуков. — Мне обязательно это слушать, придурок? — спросила Лилит, кивнув головой в сторону Реджинальда. Бен шикнул на Лилит и обнял её за плечо. — Слоан, даже когда ты была ещё малышкой, я всегда знал, что ты невероятно умна. И хотя я не так хорошо знаю Лютера, но мы немного общались, и мне кажется, ты нашла себе адекватного спутника, — сказал Реджинальд с лучезарной улыбкой, и Лилит встала, подошла к Пятому и обняла его сзади за шею, а Пятый хихикнул. — Он назвал его адекватным, — хмыкнул Пятый, делая глоток из своего бокала. — Адекватный? — прошептала Лилит, и Пятый поднял на неё глаза. — Нормальный или приемлемый, — объяснил Пятый, затем обернулся, выбрался из хватки девушки, потянул её к себе, чтобы она села к нему на колени, и немного посмеивался. Лилит кивнула, пряча лицо в изгибе шеи Пятого, осыпая его шею нежными поцелуями и слушая Реджинальда. — Понимаю, что как отец я был не лишён своих недостатков. Надеюсь, эти изъяны воспринимаются вами в соответствии с выражением: «И на солнце бывают пятна», — продолжил Реджинальд, а Пятый обнял Лилит за талию, также отвечая на поцелуи, которые девушка оставляла на его шее, и нежно целуя её шею. Лилит обернулась и посмотрела на Реджинальда усталыми и скучающими глазами. — Я не могу понять, серьёзно ли он, — прошептала Лилит, и Пятый просто пожал плечами, положив голову ей на плечо. Она оглянулась на Виктора и Эллисон, чтобы увидеть, как они разговаривают. — Я горд называть вас всех своими детьми. Даже тех, кого вырастила другая версия меня. Надеюсь, что сегодня мы создадим особенные воспоминания, сколько бы бесценного времени нам ни осталось. И в заключение я хочу сказать… — Реджинальд трогал сердца всех своих детей, за исключением Лилит и Бена, так как в их организме было слишком много алкоголя. Лилит опустила взгляд и увидела, что в глазах Пятого стояли слёзы. Она обвила руками его шею, заключая в утешающие объятия, пока он смотрел на Реджинальда. Она снова перевела взгляд на Эллисон и Виктора и увидела, как Эллисон уходит, а Виктор выглядит побеждённым. Лилит вздохнула, зная, что Виктор, вероятно, хотел извиниться, а Эллисон этого не приняла. — «Солнце над полем лилий, Вуаль на лице матери – Губы её сокрыла. Появление скорбящих в чёрном Возвещает: пришли похоронить они То, что души их терзает. Дыхание слабеет, И времени так мало. Молюсь, дабы поцелуя смерти Ты избежала,» — произнёс Реджинальд, цитируя какое-то стихотворение. Все в зале начали хлопать, когда Реджинальд поднял бокал вверх, за исключением Лютера, Бена и Лилит. — Я и не думал, что у старика хватит на это сил, — пробормотал Пятый Лилит в плечо.