Возвращение

Плохо помню, что и как было дальше. Я совсем не соображала тогда. Помню сильный жар во всем теле, сильную злость и страх. Ещё помню, как чувствовала магию в телах родственников. Она была похожа на огненный жар в груди у каждого. У кого-то больше, у кого-то меньше. Комната казалась очень тесной и маленькой. В моих руках кипела древняя, страшная, сильная магия, которая рвалась наружу. Огонь умолял призвать его и разрушать, уничтожать, повиноваться мне. Никогда ничего подобного не было. Кажется, в меня стреляли. Пули не успевали долететь до моего тела, они плавились, как только приближались ко мне. Кто-то кричал. Ещё помню жуткий пожар. Наверное, это я его и устроила. Когда я пришла в себя, то была уже на улице, посреди шоссе. Неподалеку валялись полыхавшие машины, универ горел, все горело. Я стояла на коленях, окруженная пламенем. Я плакала. Слёзы испарялись со щёк, едва появлялись. Я звала папу. Я просила его остановить это. Кто-то подошёл ко мне сзади и бережно обнял. - П... пап... – просипела я. - Чшш. – прошептал он, взяв меня за руку, на которой было кольцо. – Все хорошо. Ты не виновата. Давай помогу снять. - Что тут было? Мне плохо, что я сделала? - Ничего, доченька. Дай папе руку.    Я покорно дала ему ладонь. Он снял перстень с указательного пальца. В голове помутилось, и я начала падать. Он придержал меня и поцеловал в лоб. - Устала, бедная. Всё хорошо, дочка, все закончилось.  - Что... произошло?   Он не ответил. Папа поднял меня на руки и куда-то понёс. Огонь перед ним расступался, стелился перед своим хозяином. Сильная слабость сковала моё тело. Мне было очень тяжело соображать и вообще в сознании находиться.  - Где парни? И Рафи? – еле двигая челюстью спросила я. - Ждут нас. Не волнуйся так, тебе бы поспать.  - Рафи не предатель... он меня защищал, пап... - Я знаю.  - Откуда? - Он заслонил тебя собой во время стрельбы.  - Он... его застрелили?! - Почти.  - Пап... папа, он жив? - Крови много потерял. Он лечится сейчас, конечно он жив.  - Мне надо к нему, папочка, пожалуйста.   Он лишь крепче прижал меня к себе, унося вперед. За его спиной раздавались крики, вопли и шум пожарной сигнализации. Когда пожар потушат, нас уже здесь не будет. Я уткнулась лицом в папину грудь, с ужасом осознавая, что этот кошмар устроила я.  Мы были у папиной машины. Верд сидел спереди, Фейлн на заднем и держался за лицо. А возле машины, опираясь спиной на колесо, сидел Рафи. Он часто и мелко вдыхал, держась за живот. Рядом было много крови. Я сползла с папиных рук и села возле брюнета. - Т-ты как? – заикнулась я от страха.   Рафи посмотрел на меня странно как-то. Словно завороженный. Затем резко прижал к себе одной рукой и обнял, зажимая рану свободной ладонью. Слезы снова покатились из глаз. Только теперь они не испарялись и легонько пощипывали царапинки на щеках. Я боязливо обняла парня в ответ, стараясь не сделать больно.  - Надо ехать. – сказал папа, идя к водительскому месту. – Садитесь.  - Тебе больно? До больницы доедешь? – спрашивала я, отодвигая его волосы от глаз. - Мне туда не нужно. Я в порядке. – слабо улыбнулся Рафаил и прильнул щёчкой к моей ладони.    Я смущённо отвела глаза и кивнула. В машине я села между ним и Фейлном. Рафи продолжил лечить сам себя, а я налетела на брата. Тот крепко сжал меня в объятиях и рвано втянул воздух.  - Какая ты горячая. – сказал он тихо. – Ты как? - Нормально. Что с тобой?   Он убрал от лица руку. У него был здоровый синяк под глазом и след от ожога на щеке.  - Это... это как? – опешила я. – Нас можно обжечь? Это возможно? - Нет, но... – Верд повернулся и громко кашлянул. Фейлн сник. – Неважно, это случайность. - Нет, ты скажи, как это? Кто мог... – он с сочувствием посмотрел на меня. И будто... со страхом. – Это я сделала?   Брат не ответил. А я опешила. - Я... я не хотела... что я еще натворила? - Не помнишь? – я помотала головой. - Ты это сделала ради нас, Соф. – заговорил папа. –Поговорим об этом дома. Не грузи голову, ты хотела помочь. - Стойте, что я сделала? Я убила кого-то? Я совсем не помню, как мы вообще на улице оказались?  - Не сейчас, дочь. Сейчас правда не лучший момент.   Я опустила голову и только сейчас заметила ожог и у Верда. Только не на лице, а на руке. Боже, что я натворила?  - Простите. – шепотом сказала я, вжимаясь в сиденье. - Ты не нарочно, мы знаем. – Фейлн слабо мне улыбнулся.    Я кивнула и протяжно вздохнула, начиная смотреть в окно. Мимо проносились деревья, кустарники и дорожные знаки. Близился рассвет. Почему я не помню ничего? Что за машины валялись там, на шоссе? Почему они не говорят, что я сделала? От чьей пули меня Рафи защитил? Столько вопросов...  Дома мы были спустя несколько часов. По пути я задремала на плече брата. Проснулась от того, что он заёрзал и шептал «вставай, приехали». Братья разбрелись по комнатам, Рафи рухнул на диван в гостиной, папа хотел уйти к себе в кабинет, но я его остановила. - Да, милая? - Расскажи мне, что было. Пожалуйста, пап.   Он тяжело вздохнул и согласился. В моей комнате мы сели рядом на кровати. Перстень ещё был на его руке.  - Пообещай мне одну вещь, Соф. - Да, какую? - Скажи мне, если почувствуешь, что сходишь с ума. - Ладно... но я вроде и так.  - Нет. – посмеялся папа, взяв мою ладонь. Он посмотрел мне в глаза и устало улыбнулся. – Быстро же ты выросла, моя девочка. Я люблю тебя. - Я тебя тоже, пап. – я прижалась к нему. Папа чмокнул меня в лоб и стал гладить по макушке. – Так... что произошло? - Надев перстень, ты освободила нашу древнюю магию. Ты могла лишать дара или наделять им других людей. И сила эта была настолько велика, что никто из нашей семьи не мог противиться ей. Ты спасла нас. Ты убила того мага крови, ты истребила часть вооруженных охранников. Но магия была настолько сильна, что ты не смогла её удерживать. Она захватила твой разум. И ты перестала разбирать, где твоя семья, а где опасность. Мальчики хотели снять с тебя перстень, и сильно обожглись. А Рафаил... на миг ты стала прежней. Моей беззащитной девочкой. И в этот миг Зейир выстрелил в тебя. А Рафаил тебя защитил. Ты увидела это и подумала, что он умер. Гневаясь, ты бросилась на Зейира. Он убегал, а ты гналась за ним, разрушая всё на пути. Так возник пожар. А наверху стояли машины полицейских. Зейир хотел им меня сдать, чтобы завладеть перстнем, не марая рук. Ты это услышала и... перебила их. А потом, от грусти и страха, закрылась в огненном кольце. Я слышал, как ты плачешь, как ты меня зовёшь. И я пришел.    Я похолодела от ужаса. - Скольких я убила? - Не знаю. Не думай об этом. - Я убийца! - Ты защищала семью. Нас. И я ради вас многое делал и многих убил. И мальчики. - Это не оправдание, пап. – прошептала я, чувствуя, как по щекам катятся слёзы. - Знаю. – он тяжело вздохнул и крепче обнял меня, укачивая в своих руках. – Знаю, милая. Только не забывай, что в здравом уме ты бы не сделала такого. Ты не убийца. Просто не было выхода. Ты ни о чём не знала. - Мне нужно в церковь. - Конечно, куда захочешь. - И ещё... Рафи... в общем я... - Это я уже тоже знаю. – он чмокнул меня в лоб. – Раз хочешь дать ему шанс – дело твоё. Я рад, что ты перестаёшь бояться мальчиков.  - Спасибо. Только что в итоге стало с Зейиром?   Папа протяжно вздохнул. - Его труп ещё долго будет тлеть у обочины дороги. - Труп? Я и его убила?! - Не ты, дочь. Я. - Ох... тебе грустно? - Мне? – растерялся папа. - Он ведь твой брат. Семья там, все дела.   Папа усмехнулся и, укачивая меня на руках, ответил: - Мои дети – вот моя семья. Которые ради моего спокойствия к Зейиру влезли в первый раз, и которые хотели спасти меня потом. Вы моё богатство. Сыновья – моё наследие. А дочь – моя принцесса. Я счастлив, что вы живы. Что наша семья жива и здорова, что мы вернулись, и что больше вам не будет угрожать Зейир. Конечно будут другие. Но пока мы вместе – все будет хорошо.  - Я тебя люблю. – всхлипнула я. Слишком трогательный момент. - И я тебя люблю, моё сокровище. Моя София.   На душе стало немного легче. От осознания, что папа защитит, и что братики всегда будут рядом. Я вздохнула, поцеловала папу, и пошла к Рафи. Он лежал на диване и осматривал себя. Кажется, вылечился. Я подошла ближе.  - Ты как? – спросила я, сев рядом.   Он аж вздрогнул от неожиданности. Толстовка была залита кровью, на скуле виднелся след от синяка. Бедняжка.  - Нормально. – стушевался он. – А ты?  - Тоже. Ты... ты меня от пули защитил... спасибо.   Рафи слабо хмыкнул и накрыл мою ладонь своей.  - Не за что. Я ведь обещал. – я опустила взгляд на наши руки. Рафи аккуратно взял мою ладошку и поднес к себе. – Ты помнишь что-нибудь? - Нет, но папа рассказал. Я преступница.  - Ну... ты ведь не соображала совсем, так что нет, ты не то чтобы преступница.  - Спасибо за поддержку. – слабо усмехнулась я. – Только я так и не поняла, почему папа с ума не сошел, когда перстень надел. - Он самый сильный маг в вашем роду. Ему не трудно удерживать магию кольца.    Я вздохнула. Вроде и рада, что всё закончилось, и все равно как-то не по себе от того, что убила и покалечила людей. Пусть и неосознанно.  - Не грусти. – Рафи легонько подтолкнул меня в плечо.  - Не могу. - Твои родные живы, ты жива, это главное. Хотя знаю, что это не особо сейчас поможет. Обещаю, через какое-то время не будет так мерзко на душе из-за убийств.  - У тебя так было? - Да. И это... прости, что чуть не задушил.  - Когда... а, точно. – я уже и забыла, что Арес душил меня руками Рафи. – Это ведь не ты, а Арес. - Легче не становится. И ты так на меня смотрела... всегда так смотришь. Испуганно, невинно, беспомощно. Как... как ягнёнок.  - Почему ягнёнок? – не поняла я. - Ягнёнок – это агнец. Невинный, чистый, беззащитный. Как ты тогда. – он болезненно усмехнулся. – Возможно, я чувствовал что-то похожее на твои чувства сейчас. Только ты тех людей не знала. И не любила.  - Не хочу об этом. – я сжала его руку. – Спасибо, что помог. И спас. И вообще за все спасибо. - На здоровье. – Рафи чмокнул меня в щёку, отчего я густо покраснела, а он заулыбался. – Ты очень мило смущаешься. Ягнёнок. - Экхм!    Я вздрогнула и повернулась. У входа в гостиную стоял папа. Перстня на его руке уже не было. Что сказать? Он вроде знает... или он про другое говорил? Рафи попытался встать, но папа его остановил. - Сиди уже, страдалец. – сказал он, идя ближе. Он внимательно рассматривал Рафи и то, как он держал меня за руку. Фыркнул. – Моя дочь жива благодаря тебе. Спасибо за это. Я не убью тебя. Не буду препятствовать тому, что между вами. Но если позволишь себе лишнее, или что-то не то скажешь, и она заплачет...  - П-пап? – растерялась я. - ... я буду говорить совершенно по-другому. – закончил мысль родитель. – Ты меня понял, надеюсь? - Да, босс. - Не пугайся так, солнышко. – мило улыбнулся мне папа. – Ты устала, не хочешь поспать пойти?   Я кивнула. Спать очень хотелось.  - Можно Рафи со мной? – папочка сильно изумленно на меня посмотрел. – Пожалуйста.  - Ну... ладно, хорошо.  - Спасибо. – я обняла его, поцеловала, и потянула Рафи в свою комнату.  - Добрых снов, доченька.    Едва я легла на кровать в своих покоях, как спина заныла, а сонливость накрыла волной. Рафи аккуратно улёгся рядом. Я уткнулась в него лбом. Он обнял меня.  - Тебе не больно? – спросила я, засыпая.  - Нет. – усмехнулся он, прижимая меня к себе. – Спи сладко, принцесса.    И я заснула. Так крепко и так сладко, впервые за долгое время. Папа дома. Мальчики живы. И Рафи тоже жив. Больше мне ничего не нужно.