Глава 9. Девяносто три доллара против всего Чикаго

Кассиэль ловко щёлкнул колодой, карты в его руках звучали как маленькие выстрелы. — Ставки на стол, — произнёс он низким голосом, ровным и безэмоциональным. Фелония первой шагнула в игру. Она вздохнула, словно дама, уставшая от мужских правил, но глаза её сверкнули. Сняла длинные серьги — золото с крошечными изумрудами, — и положила на середину стола. Потом, медленно, будто разыгрывая сцену, потянулась к шее и расстегнула ожерелье с тонкой ниткой жемчуга. — Пусть мои украшения побудут в вашей компании, — она усмехнулась. — Всё равно мне интереснее выиграть ваши. А свои украшения я в конце вечера заберу назад. Рафаил достал кожаный бумажник — толстый, набитый купюрами. Сухим щелчком положил его перед собой. — Деньги, — коротко сказал он, как будто каждое слово имело вес. — Наличные не задают вопросов. Давид ухмыльнулся, словно мальчишка, которому нравится сама игра. Он тоже достал пачку банкнот, бросил её на стол чуть небрежно, с задорным блеском в глазах. — Чтобы было веселей. Одри смотрела на эту горку — изумруды, жемчуг, хруст денег. Сердце ухнуло вниз: казалось, она случайно оказалась в игре королей, в мире, куда не имела права входить. И тогда Малек медленно снял с запястья свои часы — массивные, с гравировкой на серебряном корпусе. Двигаясь нарочито лениво, он положил их поверх чужих ставок. — Время — самое ценное, — произнёс он холодно. — И именно его мы все проигрываем. Одри невольно сглотнула. Перед ней на столе лежало богатство, за которое можно было бы купить, наверное, неплохую квартирку. Она почувствовала, как к щекам приливает кровь, но держалась — не показывала растерянности. Давид заметил её взгляд и подался ближе: — Не пугайтесь. Здесь каждый рискует по-своему. Ваша ставка — ваша смелость. Этого достаточно. Фелония игриво склонила голову: — Или твоя улыбка. Иногда она стоит дороже золота. Даже для меня. — Ставки приняты, — сухо оборвал Кассиэль и начал раздавать карты. Только шелест карт да скрип стульев. Одри ощутила, что руки её дрожат, и быстро подняла кружку пива, делая глоток. Она положила ладони на стол, как игрок, готовый к битве. Рафаил, сидевший слева от неё, наблюдал внимательно, но не вмешивался. В его глазах читался странный интерес — не азарт игрока, а спокойный, почти отеческий надзор. Фелония первой подсмотрела свои карты и тут же фыркнула: — О, ну это издевательство. Но я всё равно играю. — Ты в курсе, Фел, что можно блефовать, а не подсказывать нам, что у тебя дерьмо, а не комбинация? — Рафаил ещё не поднимал карт, он следил за реакцией остальных. Давид разложил свои карты веером и прищурился, не скрывая улыбки: — Ну-ну, посмотрим, кто сегодня будет королём вечера. Малек молча поднял карты, глаза его оставались непроницаемыми. Когда очередь дошла до Одри, она осторожно приподняла карты и украдкой заглянула. Сердце пропустило удар — руки вспотели. Она не разбиралась в этих комбинациях так же хорошо, как мужчины за столом, но отступать было нельзя. Она положила карты обратно, стараясь держать лицо каменным. Давид, сидевший справа от неё, наклонился чуть ближе, и заявил почти шепотом: — Держитесь, Одри. Главное — не карты, главное — как вы смотрите. Малек усмехнулся, встревая в их диалог: — Её взгляд её и выдаст. — А язык выдаст вас, Синнер, — бросил Давид, и в воздухе снова завибрировало напряжение. — Играем. Пусть карты говорят сами за себя, — Рафаил поднял руку, будто дирижёр, останавливающий оркестр. Кассиэль разложил фишки, разделяя между всеми. Стол загудел, как улей. В каждом движении чувствовалась опасность: здесь играли не просто на деньги. Здесь играли на честь, на власть, на право оставаться тем, кем они были в Чикаго тридцатых. А Одри — единственная женщина за этим столом, чужая — должна была доказать, что её ставка стоит не меньше. Она облизнула губы, протянула руку к своей сумке и нащупала внутри то, что было её последним рубежом. Одри не хотела казаться слабой, решила отдать всё, что у неё было: несколько измятых купюр, заработанных за две недели тяжёлого труда. Одри вытащила их и посчитала прямо на коленях. 93 доллара. Она подняла глаза, посмотрела на мужчин, на то, как застыли их непонимающие взгляды, и решительно бросила деньги на стол. Купюры легли шуршащей, несуразной кучкой среди золота, драгоценностей и блестящей кожи наручных часов. — Девяносто три, — сказала она твёрдо, хотя внутри всё дрожало. — Это всё, что у меня есть. — Вот это характер! Шеф-повар играет на все! Деньги и поцелуй. Чёрт, Одри, вы мне нравитесь всё больше и больше. Рафаил прищурился, глядя на неё долгим внимательным взглядом. Он не улыбался, но в его глазах было что-то похожее на одобрение. — Деньги не главное, — тихо произнёс он. — Главное, что ты понимаешь цену риска. Фелония, уставившись на стопку измятых купюр, звонко рассмеялась: — Ах, Одри, ты такая отчаянная! Против таких ставок? Ты как девочка, что пришла в бойню с букетом ромашек. Малек хотел что-то сказать, но Кассиэль, до этого молчавший, словно статуя, ударил ладонью по столу. — Ставка принята, — коротко произнёс он. Одри почувствовала, как её пальцы дрожат, когда она снова взяла свои карты. Под ногами ветер пробежал по залу сквозняком, где-то глухо хлопнула дверь. За окнами шуршали осенние листья, и казалось, что сам Чикаго затаил дыхание, наблюдая за тем, как шеф-повар бросает вызов мафии. Рафаил налил себе пива, медленно сделал глоток и негромко проговорил: — Девяносто три доллара… Иногда судьба любит тех, кто идёт ва-банк. Давид наклонился к Одри и полушёпотом, но так, чтобы слышали все, произнёс. — Если проиграете, я всё равно верну ваши девяносто три бакса. Но если выиграете… — он усмехнулся. — Тогда я попрошу об одном одолжении. — Каком? — осторожно спросила Одри. — Узнаете, если выиграете. — Господи, Давид, опять твои игры, — Фелония возмутилась. — Давайте играть, — буркнул Малек. Карты лежали на зелёном сукне одна за другой, кто-то держал в руках. Одри поймала себя на том, что сжимает колени слишком сильно. Она чуть расслабила ноги и осторожно подняла угол карт. A❤️(туз), 9❤️. В груди что-то дрогнуло — неплохо для начала. Но её взгляд быстро метнулся к лицам остальных: Рафаил сидел неподвижно, его глаза скользнули по картам — и всё. Каменная стена. Давид, как всегда, не умел скрывать эмоций: уголок его рта дёрнулся, пальцы барабанили по столу. Фелония, прикусив губу, кокетливо склонила голову, будто её карты были лучшими на свете. А Малек… Малек сидел, скрестив руки. Рафаил первым положил на стол несколько фишек, словно бросил вызов молча. Давид сразу добавил сверху ещё несколько кругляшек, криво улыбнувшись: — Поддерживаю, и добавлю ещё. — Мальчики, мальчики, — протянула Фелония и поддержала их. — Пусть будет так. Все взгляды скользнули к Малеку. Он медленно обвёл всех взглядом и бросил на стол фишки, не сказав ни слова. И тут настала очередь Одри. Она почувствовала, как горло пересохло. Её девяносто три доллара смотрелись как издевка среди этого блеска. Но она вздохнула, толкнула фишки ближе к центру и сказала твёрдо: — Я в игре. Давид прыснул, глядя на неё так, будто она кинула на стол не фишки, а камешки с улицы: — Ах вы, безумная девчонка. Кассиэль начал открывать первые карты на столе. — Флоп, — произнёс он тихо, и будто вся комната замерла. На стол легли: А♦️, J ❤️, 10♠️. Сердце Одри подпрыгнуло. У неё уже была пара тузов, а если повезёт… шанс на стрит. — Ну что, господа и дамы, — усмехнулся Давид, облокачиваясь на спинку скрипучего стула. — Посмотрим, кто готов рискнуть дальше. Он кинул ещё несколько фишек. Фелония, хихикнув, добавила свои. Рафаил молча подвинул ещё стопку. Все повернулись к Одри. Она чувствовала, как глаза прожигают её насквозь. Малек лениво сказал, не глядя на неё: — Не вздумай сдаться. Ты же хотела играть. И Одри, собравшись с духом, подтолкнула вперёд ещё несколько своих купюр. И в ту секунду лампа над столом качнулась от сквозняка, и её свет заскользил по лицам. Кто-то улыбался, кто-то был каменным, кто-то скрывал азарт. Но Одри знала — она теперь часть большой игры. Рафаил медленно поднялся из-за стола, отодвигая тяжёлый стул. Его движения были размеренными, подойдя к окну, он задержался на секунду, вслушиваясь в тонкий свист сквозняка, пробирающегося сквозь щель. Холодный поток воздуха касался его висков и играл с краем занавески. Мужчина решительно захлопнул створку, прижав её так, что рама тихо дрогнула, а потом повернул ручку до упора. — Напоминаю, всё что вы положили на стол, — он перевёл взгляд по кругу. — Теперь заморожено в банке. Победитель заберёт всё. Мы играем до последней фишки. Терн. Касс снял верхнюю карту и перевернул следующую: Q ♣️. Одри затаила дыхание. Ей не хватало только короля для стритa. Давид бросил ещё пять фишек: — Посмотрим, у кого хватит духу. В первом кругу мне всегда везёт. Фелония, округлив глаза, поддержала ставку. Одри казалось, что у брюнетки нету комбинаций, и Фел просто поддерживает игру ради интереса. Рафаил положил столько же, сколько Давид. Малек, чуть прищурившись, добавил десять. — Вот так? — Давид нахмурился. — Вы уверены, что уже победили? — Я уверен, что ты врёшь, — спокойно бросил Малек. Одри чувствовала, что все ждут её ответа. Внутри бушевала паника: «Если сброшу — проиграю фишки. Если останусь… может, это безумие». Она положила десять фишек, почти не веря в свой голос: — Колл. Давид заявил: — Я добавляю свои пять. — Поддерживаю!, — Раф швырнул свои фишки. Ривер. Кассиэль открыл последнюю карту: К♠️. У Одри неожиданно сложился стрит — от десятки до короля. В первой же партии. Она сделала вид, что задумалась, чуть прикусывая губу. Внутри же росло сладкое ощущение власти: впервые не она зависит от их прихоти, а карты в её руках дают ей преимущество. Рафаил первым поставил — спокойно и уверенно — десять фишек. Фелония задумалась, поиграла фишками в пальцах, потом сбросила карты: — Ох, мне не повезло. — Я подниму, — Давид толкнул пятнадцать фишек. Его глаза горели. Малек посмотрел на Давида долгим, холодным взглядом и положил двадцать. — Ставки остальных слишком малы, будете соревновался со мной? — Чёрт! — Давид сжал кулак, но не сбросил карты. — Поддерживаю. Все повернулись к Одри. Её пальцы дрожали над фишками. Она знала — сейчас решается всё. Фишки мягко цокнули о сукно, когда она осторожно поддержала ставку, не завышая, чтобы не вызвать подозрений. — Открываем карты, — глухо произнёс Кассиэль, словно выстрелил этим словом. Карты легли на стол одна за другой. У Давида — пара десяток. У Рафаила — пара королей. Малек разложил перед собой три восьмёрки. А затем настала очередь Одри. Она же медлила. Пальцы скользнули по краю карт, В голове мелькнуло: «А что если?..» Но слишком поздно. Она выдохнула и развернула карты. Стрит. — Да ты посмотри на неё! — Фелония с хохотом хлопнула ладонями, чуть не уронив бокал. — Ах ты, чертовка!Новенькая осмелилась обыграть «стариков». Давид недовольно цокнул языком и потянулся к бокалу. — Невероятно. А я-то думал, сегодня сорву куш. Рафаил не спешил говорить. Его взгляд задержался на Одри, будто он хотел разглядеть не карты, а саму суть её характера. Затем он коротко кивнул: — Красиво сыграно. Молодец. А я думал, ты блефуешь. Или просто не умеешь играть. — Мой отец учил меня, когда я ещё малышкой была. Говорил, в этом городе нужно уметь делать две вещи: стрелять и играть в покер. — Дурному не научил. А стрелять умеешь? — поинтересовался Давид. — Хотите проверить? — со смешном огрызнулась Одри. Малек щёлкнул костяшками пальцев, в его глазах не было злости — только жёсткая усмешка. — Не радуйся раньше времени, обезьянка. Это лишь первый круг, — он облокотился на стол и хищно наклонился ближе. — Я верну свои фишки с лихвой. — Это мы ещё посмотрим, — игриво ответила Одри. — Обезьянка? — Давид выгнул бровь. — Зоопарк разводите, Малек? Одри старалась держать лицо спокойным, но сердце стучало так, что она едва слышала слова. Её пальцы дрогнули, когда она собрала фишки и подтянула их к себе. — Спасибо, господа, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Видимо, удача любит новичков. Фелония рассмеялась: — Да какая там удача! Я вижу, как ты держишься за карты. У тебя талант, милая. — Второй круг. Ставки — прежние, — заговорил дилер. Каждый вновь потянулся к своим фишкам. Давид первым сдвинул вперёд десяток. — Начнём заново. На этот раз удача будет на моей стороне. — Поддерживаю, — сказал Рафаил, двигая свои. — Играю, — отозвалась Фелония, закуривая длинную сигарету и щёлкнув зажигалкой так, будто объявляла о начале спектакля. — Поднимаю, — Малек сразу толкнул в центр больше фишек, чем требовалось, и склонил голову чуть вперёд, бросив на Одри испытующий взгляд. Одри сделала паузу, взгляд её скользнул по всем лицам за столом. Она услышала собственный вдох и решила: — Я в игре, — произнесла она и сдвинула вперёд ровно столько же фишек. Кассиэль молча раздал карты, и шелест бумаги по сукну прозвучал громче любого слова. Раунд начался снова: каждый понимал, что Одри уже доказала свою силу, и её присутствие за этим столом перестало быть случайностью. Одри подняла уголок карт. Пара троек. Не то, что хотелось бы видеть после блестящей первой партии. Сердце сжалось, но она медленно опустила веки и заставила себя выдохнуть — спокойнее, будто карты у неё железные. Не показывай слабость. Они на это смотрят больше, чем на сами карты. — Начнём? — бодро бросил Давид, сразу толкая вперёд фишки. — Ставлю десять. Фелония лениво массировала мочку уха: — Поддерживаю. Но я уверена, что в этот раз мне повезёт куда больше, — её алые губы блеснули, когда она добавила фишки к общему банку. Рафаил двинул вперёд ровно столько же, его лицо оставалось каменной маской. Малек щёлкнул пальцами и с ухмылкой сказал: — Поднимаю до двадцати. Посмотрим, кто тут всерьёз играет. Одри медленно провела пальцем по ободу бокала, словно думала. На самом деле внутри у неё всё горело. Держи лицо. Ты можешь. Она подтолкнула вперёд двадцать фишек. Давид одобрительно свистнул. Кассиэль положил первые карты на стол: J ❤️, 7 ♣️, Q ♠️. Одри едва заметно вытянула губы в линию. Её тройки выглядели смехотворно на фоне возможных комбинаций. Но она позволила себе загадочную улыбку. Рафаил прищурился, наблюдая. — Двадцать, — спокойно бросил он. — Поддерживаю, — Фелония щёлкнула ногтем по фишке, двигая её вперёд. Давид хлопнул ладонью по столу: — Поднимаю до тридцати! — Поддерживаю, — протянул Малек с ленцой, хотя глаза его сверкнули. Одри, казалось, раздумывает. Внутри её трясло, но она подняла глаза и произнесла: — Тридцать. — Вот это да! Смотри на неё, Рафаил, она играет так, будто держит тузов на руках, — Фел подбила локтем брюнета. — Интересно какая у неё комбинация. Кассиэль выложил четвёртую карту — К❤️. Теперь у кого-то могла быть пара, две пары, а то и готовая комбинация. У Одри же всё та же пара троек. Но улыбка не сошла с её лица. — Ты плохо перемешал карты, — недовольно пробурчал Давид. — Сорок, — первым сказал Малек, словно проверяя всех на прочность. Давид скривился, но подвинул фишки. — Поддерживаю. — Играю, — Фелония затянулась дымом и кинула свои. — Сорок, — Рафаил мягко сдвинул вперёд фишки. Все снова уставились на Одри. Она выдержала паузу, нарочно длинную, и только потом подтолкнула сорок фишек вперёд. — Я остаюсь. — Смелость или безумие, — протянул Малек, наклоняясь чуть ближе. — Сейчас узнаем. Но с моей комбинацией тягаться невозможно. — Мне кажется, кто-то блефует, — Одри сложила руки на коленях и ждала. Кассиэль, не моргнув, положил последнюю карту: 10♦️. Если у кого-то есть девятка или туз — значит у них стрит. Банк распух до внушительной горы фишек. — Ну что, господа, — холодно произнёс Кассиэль. — Пора вскрываться. — Ну? — лениво протянула Фелония, щёлкнув ногтем по бокалу. — Танцуем дальше или кто-то уже устал? Кассиэль провёл взглядом по кругу. В его голосе не было ни грамма лишнего: — Ход по кругу. Рафаил. Рафаил чуть подался вперёд, не моргая смотрел на общий борд: J❤️, 7♣, Q♠, K❤️, 10♦. На столе лежала лестница, которую мог замкнуть любой туз… или девятка. Он пальцами отмерил паузу и постучал по сукну — чек (он не поднимает ставку). — Я начну, — Давид толкнул вперёд плотный веер фишек. — Пятьдесят. Чтоб кровь побежала быстрее. Он улыбнулся в сторону Одри: — Ну? Как у нас дела с пульсом? — С твоим — всё прекрасно, — отозвался сухо Малек, отвечая вместо Одри. И подвинул в центр ровно сто. — Поднял. Фелония перевела взгляд с Малека на борд, потом на Давида, улыбнулась так, как улыбаются победительницы на фото в газетах, и… раскрыла ладонь над своими фишками, отдёрнула руку: — Ах, чёрт с вами. Пас. Рафаил не шелохнулся. Лишь уголки глаз чуть смягчились: — Колл. Фишки его пошли вперёд коротким сухим звуком. В руке у Одри — две тройки. Пустая храбрость на таком борде. Она чувствовала, как по спине бегут мурашки, а ладони оставляют горячие следы на сукне. Но лицо — спокойная маска. Тихий вдох. Тихий выдох. — Пас, — сказала она. — Смело так пасовать под конец, — криво усмехнулся Давид и прикрыл глаза, прислушиваясь к себе, к столу, к городу, что шумел за окнами. — Ладно, а я — колл. Дилер объявил шоудаун (вскрытие карт). Давид первый бросил карты: K♦ J♦ — две пары, короли и вальты. В голосе — озорство, в глазах — азарт. Рафаил спокойно развернул K♣ Q❤️ — тоже две пары, короли и дамы. Выдержка — как всегда железная. И тогда Малек, до этого сидевший, как статуя, выпрямился на стуле. Его пальцы неспешно развернули карты — и на стол легли три семёрки. Сет. Сначала никто не произнёс ни слова. Казалось, даже часы на стене перестали тикать. Малек чуть заметно улыбнулся, не торопясь пододвигать к себе гору фишек. Он словно смаковал победой, наслаждался растянувшейся секундой, когда все взгляды были прикованы к нему. — Вот так, господа, — негромко произнёс он, собирая выигрыш. Рафаил с каменным лицом поправил манжету, но его взгляд на Малека стал холоднее. Давид выругался сквозь зубы и сжал кулаки. Одри, сидевшая рядом, почувствовала, как внутри её кольнуло странное чувство: смесь восхищения, зависти и тревоги. Малек двигался так уверенно, словно сам дьявол тасовал ему карты. Фишки скользнули к его рукам. Он собрал их не спеша, как будто знал заранее, что они его. — Везучий ублюдок, — пробормотал Давид, отвернувшись у Одри. Для Малека это была не просто победа в партии. Это был немой вызов — и никто в комнате этого не пропустил. Кассиэль раздал новые карты, где-то лязгнула вилка о тарелку на оставленном подносе, за окнами ветер прогнал листья по брусчатке. Ночь сгущалась, и Чикаго прислушивался. — Ставки открываю я, — Давид потащил вперёд двадцать. — На счастье. — Поддерживаю, — сказал Рафаил. — И я, — кивнула Фелония. Малек посмотрел на Одри, как стрелок прицеливается — медленно, с уважением к мишени: — Сорок. Одри не отвела взгляда. В груди ещё плескался адреналин, но уже не разом, а волной, которая слушается берег. — Сорок, — повторила она, толкнув фишки. Карты полетели в центр. Одри приподняла свои: 8♦ А♣. Сердце вздрогнуло — мелочь. Но она уже решила: не уйдёт сразу. Сегодня она не только повар и певица — сегодня она игрок. И у неё есть невероятный шанс отыграться. Но если она выиграет, сможет ли она забрать весь куш? Или лучше уступить мафии и вернуть им их ставки? Флоп лёг: 6♣️, 4♣, Q♠. Пусто. Только чужие мечты на борде. — Ещё двадцать, — произнёс Рафаил. — Тридцать, — Давид блеснул зубами. — Тридцать, — Фелония ленилась, но не отставала. — Пятьдесят, — сказал Малек, даже не моргнув. Одри уняла дыхание, пустила по столу взгляд — не быстрее, чем надо, и не медленней. Подвинула пятьдесят. — Колл. Давид присвистнул: — Так и знал, вы не уступите нам, Одри, надеюсь у вас что-то стоящее на руках, — он потёр пальцами виски и прошептал. — Чувствую у вас есть туз. Одри медленно сглотнула. — Трефовый! — добавил Малек. — А вот и не угадали! — Одри положила карты на стол рубашкой вверх, и решила больше не смотреть на них. Терн упал, как чёртов приговор: 10♠️. — Пятьдесят, — Малек. — Пятьдесят, — Рафаил. — Пятьдесят, — Фелония, дым, усмешка. — Пятьдесят, — Давид, легко, как бросок монеты. — Продолжает! — Одри осушила бокал и Рафаил подлил ей ещё. Ривер — А♦. — Чек, — сказал Рафаил. Давид не стал тянуть: — Пятьдесят. — Двести, — отрезал Малек, и фишки упали глухо, как выстрел, заглушённый стеной. Фелония взглянула на Одри — в этом взгляде был азарт и женская солидарность: — Пас. Третий круг один шлак. Ничего, я в самом конце обыграю вас всех. Рафаил секунду держал пальцы над фишками, потом отдёрнул руку: — Пас. Давид скривил губы, пересчитал взглядом банк, покачал головой: — Эх, чёрт с вами… Пас. Тишина стала плотной. Остались двое — Малек и Одри. Сукно пахло пивом, табаком и решением, которое нельзя забрать назад. — Твой ход, — сказал Малек. Он говорил спокойно, но в голосе было напряжение стальной струны. — Покажи, на что ты идёшь. Одри посмотрела на свои карты, потом на борд, потом — на него. Пара тузов — одна из низших комбинаций. И вдруг всё стало просто. Она выдохнула — ровно. Подвинула одну фишку, затем другую, затем сдвинула весь свой аккуратный столбик вперёд. — Ва-банк, — произнесла тихо. — Если уж играть, то до конца. Уголок рта Малика дрогнул. — Блефуешь? — спросил он почти ласково. — А вы проверьте, — ответила Одри. И не отвела взгляд. Он смотрел долго. На то, выдержит ли он свой же выбор. За окнами пронёсся пустой трамвай, а они всё молчали. Часы под потолком отмерили три глухих щелчка. Малек постучал двумя пальцами по столу. Один раз. Второй. Третий. Потом оттолкнул свои карты — в пас. В зале словно сорвали скатерть с пианино — шум вернулся, голоса хлынули, смех ударил о лампы. Давид подпрыгнул на стуле: — Да чтоб меня! Малек сбросил! Одри, вы — проклятая королева ночи! — Это было красиво. Не по-дамски, но чертовски красиво, — Фел радостно улыбнулась, оголяя зубы. Рафаил кивнул Одри — не хваля, а признавая. — Редко кто выдерживает его взгляд, — сказал он негромко. — Сегодня выдержала ты. Кассиэль притянул банк к Одри. — Без вскрытия, — сухо подтвердил он. — Ставка от Малека не принята — карты не показываются. Одри пошла на блеф всего с парой тузов, и выиграла партию. Её пальцы дрожали, когда она подтягивала к себе фишки. На миг Одри прикрыла глаза: вспыхнули два огонька внутри — страх и вкус победы. Когда она открыла их, зал снова был залом, стол — столом, а Чикаго — городом, где выживают те, кто не моргает. Малек поднялся, чтобы размяться, разгладил рукав, будто готовился снова надеть на запястье свои часы — которых уже не было на столе, потому что теперь всё лежало перед Кассиэлем. — Запомнил, — повторил он. — В следующий раз я не пасую. У меня ещё остались фишки. Продолжаем! — В следующим кругу, — мягко отозвалась Одри. — Мы снова посмотрим друг другу в глаза. — С радостью. Часы за стойкой показывали почти пять утра, стрелка шла лениво, как будто сама уставала от долгой ночи. Сквозь полуприкрытые шторы пробивался первый, серый рассвет, окрашивая бледным светом карты, чипы и лица игроков. Фелония, утомлённая и слегка хмельная, первой сдалась — с шумным смешком скинула карты и встала из-за стола: — Ну вас к дьяволу, парни. Мне уже завтра краситься, а я сижу как привидение. Она бросила воздушный поцелуй Рафаилу и скрылась за дверью. Рафаил вскоре тоже вышел из игры. Его карты не пошли, да и в глазах мафиози чувствовалась усталость. Он с задумчивым видом подлил себе ещё немного пива и откинулся в кресле, что стояло в углу комнаты, позволив остальным продолжать. Третьим пал Давид. Он шумно хлопнул ладонью по столу, прикусил губу и пробормотал: — Чёрт побери! Ну и ночка. Через месяц соберёмся и я всех вас порву! — и он кивнул всем с усмешкой. Осталось двое. Одри и Малек. В зале воцарилась напряжённая тишина. Кассиэль следил за игроками через чур внимательно, Рафаил приблизился, сдвинул шляпу на затылок, пристально глядя на молодых. На стол легли последние карты. Одри аккуратно взяла свои в руки. У неё каре — четыре вальта. Два на руках, два на столе. Сильнее только стрит-флеш или роял-флеш… Малек не мог собрать их. Почти невозможно. Она украдкой глянула на него. Его лицо освещал синий дым лампы и сигарет, глаза светились тем самым хищным блеском, а на губах — знакомая улыбка. Та самая, что всегда выводила её из себя. И ямочки… Ямочки, от которых у неё внутри будто дрожь пробежала. — Ну что, обезьянка, — сказал он, крутя фишку в пальцах. — Никогда бы не подумал, что ты так долго протянешь. Ты меня приятно удивила. Одри подняла взгляд и выдержала его. — Спасибо, — коротко ответила она, но голос выдал больше, чем хотелось. — Мне понравились все партии. Вы все безумно интересная компания. Они оба пошли ва-банк. Фишки полетели на центр стола. Малек разложил свои карты лицом вниз, не торопясь. Одри уже знала: победа у неё в руках. Всё, что осталось — открыть карты и забрать весь выигрыш: деньги, украшения, часы. Она даже представила, как шуршат купюры под её пальцами. Да она купила бы квартиру побольше, в более благоприятном районе. Но в этот миг что-то защемило внутри. Она посмотрела на Малека снова. На его уверенные руки, на усмешку, на ямочки. Вспомнила, как он шутливо называет её «обезьянкой». И вдруг поймала себя на том, что победа над ним почему-то… не радует. — «А если я заберу всё? Что тогда? Он будет смотреть на меня иначе. Как на врага. А мне этого не хочется.» — подумала Одри. Она глубоко вдохнула. Подняла карты… и, выдержав паузу, положила их лицом вниз. — Пас, — спокойно сказала она. В зале раздался взрыв эмоций. — Что?! — Давид вскочил, едва не опрокинув стул, схватился за голову. — Ты издеваешься?! У тебя же там явно что-то есть… Чёрт, Одри! Рафаил поднялся на ноги, даже Кассиэль позволил себе удивлённо приподнять брови. — Пас? — переспросил он холодным голосом. — Ты уверена? Одри кивнула, сохраняя спокойствие, но внутри у неё всё переворачивалось. Кассиэль медленно собрал карты Малека, и сухо объявил: — Победитель сегодняшнего турнира — Малек! За столом поднялся шум. Давид не находил себе места, он метался со стороны в сторону меряя шагами ресторан: — Вот это да! Одри, вы святая или безумная! Малек между тем наклонился к Одри. Его голос был низким, мягким, но в то же время оставался хладнокровным: — Я знал, что у тебя были сильные карты. Ты же не умеешь скрывать блеск в глазах, когда в руках что-то хорошее. Но то, что ты сбросила… — он усмехнулся и чуть наклонил голову. — Вот это действительно сюрприз. Одри не ответила. Она лишь посмотрела на его улыбку и поняла, что проигрыш для неё — не поражение. Это было что-то другое. Малек, всё ещё с той своей хитрой улыбкой, поднялся из-за стола и сделал пару шагов к Одри. Его тень упала на неё, как будто он нависал целиком, не только телом, но и своим нутром. — Ну же, обезьянка, — сказал он тихо, но голос дрожал от нетерпения. — Покажи мне, что ты там прятала. Он протянул руку к её картам, но Одри молниеносно схватила их со стола и прижала к груди, как будто защищала не карты, а что-то куда более ценное. — Нет! — её глаза сверкнули упрямством, в них играла искра победительницы, даже если формально она и проиграла. Малек дёрнулся, будто собирался вырвать карты силой, но Одри резко отпрянула. Стул скрипнул, и она, откинув волосы, сорвалась на бег. — Эй! — Малек бросился за ней. Секунда — и ресторан, только что утопавший в напряжении, наполнился неожиданным смехом. Одри, поднимая полы платья, чтобы не запутаться в ткани, пронеслась мимо стойки. За ней — Малек, быстрый, как кошка, с азартом охотника в глазах. Давид тяжело поднял руки и повернулся к кухне: — Я не хочу на это смотреть, — буркнул он. Рафаил, наоборот, остался сидеть, наблюдая за сценой с той самой ленивой ухмылкой, в которой смешивались усталость и лёгкое одобрение. Одри, смеясь, почти добралась до двери, когда Малек наконец догнал её. Его сильные руки обхватили её талию, он чуть-чуть закружил её в воздухе. Одри вскрикнула, её волосы разметались, щёки вспыхнули румянцем. Он опустил её, но руки не спешили отпускать. Лишь после этого ловко выхватил карты, которые она всё ещё сжимала. — Так-так… — Малек поднял их над её головой, словно трофей. — Посмотрим, что же ты скрывала от нас. Его взгляд упал на комбинацию. Каре. Настоящий королевский удар. Его улыбка стала шире, но уже не хищной, а почти детской. Он опустил карты и встретился с её глазами. Они стояли так близко, что слышали дыхание друг друга. — Ты… — Малек качнул головой, всё ещё не веря. — Ты могла всё забрать. Всё! Одри поднялась на носочках и прошептала, почти касаясь его губ: — Не говори никому. И её глаза блеснули — не страхом, а тайной, которую она доверяла только ему.