Та, кто слышит камень

Хогвартс, сентябрь. Луна Кэрролл сидела на краю внутреннего дворика, держась подальше от остальных. Она была тихой, почти незаметной ученицей из Рейвенкло, и никто особо не замечал, что в её глазах отражались не только книги, но и... кое-что иное. Она слышала камни. Не в метафорическом смысле, как иногда говорят поэты. Она слышала, как стены Хогвартса дышат, как половицы шепчут имена, давно забытые. Это началось в прошлом году, но только сейчас голоса стали яснее. Они говорили о ключе, о двери, которую нельзя открыть, и об одном имени: "Элайджа." Это имя не сходило с её губ с того самого утра, когда она проснулась в слезах, не помня сна. А теперь имя звучало отовсюду — и в шорохе подземелий, и в трещинах мозаики у Большой лестницы. Элайджа Морган был тем самым учеником, что исчез без следа. Пятый курс, Пуффендуй. Тихий, скромный, он не был её другом. Но она знала — он не ушёл. Он был унесён. Тем временем, в Хогсмиде. Гарри, вместе с профессором Крейвеном (новым преподавателем магии древности), спустились в закрытый погреб под бывшим магазином Зонко. Там, за заклинанием хранилища, нашли то, что Гермиона назвала "Предпоттерским артефактом" — предмет, который не откликался ни на одно известное заклинание. Это был камень, чёрный и гладкий, с тем же символом — круг, перечёркнутый молнией. — Он живой, — прошептал Крейвен. — Этот камень... он не создан, он вырос. — Что ты хочешь сказать? — Что кто-то когда-то посадил магическое семя. И сейчас оно снова пробуждается. Хогвартс. Ночью. Луна подошла к одной из старейших стен в подземельях, где голос был особенно громким. Там не было двери, только кирпичи, покрытые мхом. — Что ты хочешь от меня? — спросила она, приложив руку. Стена зашептала. Слова были не на английском. Древний язык. Латинский? Нет… что-то старше. Но одно слово она поняла ясно: "Последний." А потом стена... впитала её ладонь. Не причинила боли. Просто потянула, как будто пыталась что-то показать. Утром. Макгонагалл вызвала Гарри и передала ему пергамент. Написанный рукой Элайджи. «Я нашёл его. Он не человек. Он старше магии. Он ждёт, когда мы снова ошибёмся. Я не хотел идти, но голос внутри сказал: если ты не пойдёшь — они умрут.» А на обороте — ещё один символ. Новый. Глаз, пересечённый сетью линий. Гарри сжал лист. Он понял: теперь это не просто дело о пропавшем ученике. Это война без армий, без заклинаний, но со ставкой выше, чем когда-либо.