Ярко вспыхнув на рассвете

Гл 15 Трое подростков замерли в тени обломков разрушающейся из-за сражения центральной зоны. Отсюда, из их совершенно ненадежного, укрытия открывался вид на ужасающую картину происходящего. Айзава двигался быстро, его ленты, казалось, двигались отдельно от него, попадая по врагам. Злодеи почти не успевали за ним - им, похоже, не хватало настоящего опыта, как и тем, что были в воде. Но даже это не могло спасти от усталости. Учитель явно начинал замедляться. Появившаяся тяжесть в движениях была едва заметна, но для Изуку она казалась очевидной. Об этом говорила и душа - обычно леденяще-спокойная, которая сейчас вздрагивала от усталости, - и его собственный, пусть и небольшой, опыт. Подобные слегка заторможенные движения начинали появляться у Ястреба после особо длительных и тяжелых тренировок. Причуда тревожно звенела в ушах Изуку, требовала сорваться с места, вмешаться. Объективно он понимал, что сильно помочь не смог бы, но хотя бы часть злодеев взять на себя… Или побыть щитом, закрыть от ударов. И, кроме всего прочего, внимание привлекал тот злодей с руками по всему телу. Он просто… Стоял? Нет. Он считал. Считал промежутки между активацией причуды Айзавы. - Он вычисляет, - прошептал Изуку, чувствуя, как напрягаются все еще влажные крылья. - Анализирует, как работает причуда Айзавы. Ждет удобного момента… - Момента когда паузы станут длиннее, - сразу подхватил его мысль Тодороки. - Стоит ему понять, и он, вероятно, атакует. Или… Этот. Взгляд Изуку невольно последовал за кивком Тодороки и зацепился за существо. Иначе назвать его было точно нельзя. Это было нечто огромное, не человеческих размера и формы. Темно-фиолетовое, почти черное мускулистое тело с шрамами, огромный зубастый клюв и - то что вызывало настоящие рвотные позывы, - будто вываливающийся из черепа человеческий мозг. Оно выглядело мертвым, но почему-то стояло. И это то, что видели все. Изуку видел… Подобие души. Оно не было похоже на привычный свет… Это нечто будто обволакивало существо густой пленкой - тонкой, влажно поблескивающей и будто гниющей изнутри. Казалось, что от него тянет каким-то неживым холодом, которого быть на самом деле не могло. И это даже не было чем-то единым. Казалось, будто неаккуратно разорванные части нескольких душ растянули по поверхности неестественно большого тела, сшив нитью из боли. Перья на крыльях встали дыбом, как у испуганного животного. Но это был не страх, а отвращение смешанное с подкатывающей к горлу тошнотой. - Оно… Не живое. - Сдавленно проговорил Изуку. Тсую и Тодороки только взглянули на Мидорию, но не стали ничего спрашивать. Он сделал довольно странный вывод о мутанте, которому, возможно, просто не повезло с причудой. Именно в этот момент, когда они отвлеклись, злодей с руками внезапно сорвался с места. Он попытался атаковать Айзаву, но тот успел ударить первым. Не стоило. - Время от времени, - раздался скрипучий голос, - твои волосы опускаются. Злодей внезапно схватил Айзаву за локоть. - В эти моменты ты завершаешь действие, - под рукой-маской стала заметна ликующая улыбка. - И интервалы становятся все короче. Именно в этот момент учителю пришлось моргнуть. Всего секунда, но этого было достаточно. Причуда злодея сработала. Перед глазами Айзавы на мгновение потемнело, мир отделился стеной агонии. Хруст. Тихий, влажный хруст рассыпающейся кожи и дробящейся кости. Все длилось не больше пары секунд, но для Изуку происходящее было как в замедленной съемке. Кожа в месте прикосновения злодея сморщилась, потрескалась и начала осыпаться трухой, осыпающейся под ноги. Но на этом разрушение не закончилось. За кожей последовали мышцы. Они даже не кровоточили. Скорее высыхали. Цвет из привычного алого превращался в нечто розово-фиолетовое. Структура терялась, ткань осыпалась, будто пепел, открывая доступ глубже. Кость будто запузырилась, стала пористой, начала трескаться. Она была тверже других тканей и опадала мелкими осколками. Это была не просто рана. Это полноценный распад. И, в глазах Изуку, он затронул не только физическую оболочку: он видел, как трещина пошла прямо по душе Айзавы. Он почувствовал фантомную боль - лишь отголосок того ада, что происходил с учителем. Крылья за спиной непроизвольно расправились, тело напряглось, как для рывка. Все нутро кричало о необходимости вмешаться. Но тело не слушалось даже этого. Оно оцепенело, стало будто чужим. - Предлагаю немного ускориться, - произнес злодей, когда Айзава смог отскочить. И это Нечто зашевелилось. Секунду оно стоит на том же месте, где и весь бой, в следующую - уже рядом с Айзавой. Это хватает учителя за травмированный, кровоточащий локоть, прижимая лицом к бетонному полу. - Ты стираешь причуды, - снова завёл свои высокомерные речи злодей. - Но будет ли это работать с такой травмой? Для существа слова будто стали командой к действию. Оно не просто удерживало Айзаву. Игнорируя все попытки вырваться, оно приподняло его и с силой вдавило лицом обратно в пол. В воздухе снова раздался этот хруст. Отвратительный хруст дробящейся кости, смешанный с хлюпаньем крови. Мир на секунду замер. Болезненные широкие трещины поползли по душе Айзавы. Именно в этот момент ничего уже не могло остановить Изуку. Он сорвался с места, не смотря на попытки Тодороки и Асуи его остановить. Он не был уверен, что именно может сделать, но просто смотреть стало невыносимо больно. Взмах крыльев вышел тяжелым и неловким из-за остатков воды в перьях, но это было уже не важно. Он не поднимался высоко - скорее просто толкнул себя вперед. За ним поднялась пыль от движения воздуха, а хлопок крыльев разрезал воздух как выстрел, привлекая все внимание к нему. Изуку приземлился между Айзавой и застывшим, отвлекшись на появившийся раздражитель, существом. Крылья расправились в защитном жесте будто это действительно могло остановить монстра. Все внутренность скручивало от страха, отвращения к существу, вокруг которого всё ещё была видна эта субстанция, изображающая настоящую душу, и это странного тянущего чувства. Того самого, которое заставляло его кидаться в любой бой, защищая нуждающихся. Душа Айзавы мерцала, буквально рассыпаясь на глазах у Изуку. Сеть трещин, разбивающих равномерное свечение распространялась будто тлея по краям, унося жизнь с каждой секундой. Еще немного и учитель… Погаснет. Навсегда. - Ого, - скрипучий, сухой голос раздался со стороны злодея. Тот смотрел на него из-под руки, прицепившейся к лицу, с неподдельным любопытсвом. - Один из детишек решил поиграть в героя? Глупо, птенец. Мидория не ответил. Он лишь смотрел на этого жуткого человека и видел совсем не то, что ожидал. То, что он изначально принял за “дыры” в душе, сейчас, вблизи, казались рваными ранами. Болезненными и не затягивающимися. Душа этого человека переливалась от жестокого красного цвета к серому, тусклому, как пепел. Изуку определенно не должен так думать о злодее, но то что он видит заставляет жалеть его, потому что это выглядит как сгусток озлобленности, страха и боли. Совсем не того, что, кажется, должно сочетаться с злодеями. Он резко отвернулся к Айзаве. Сейчас его больше всего волновали не нападающие, не собственная безопасность, а утекающая жизнь человека, который бросился защищать из всех. Он обещал это не использовать. Он не знал, повлечет ли это что-то за собой. Этих мыслей в голове и не было. Только эта пульсирующая необходимость спасти. Изуку сам не заметил, как достал закрепленный на поясе костюма кинжал. Единым движением лезвие прошлось по ладони. Изуку сразу прижал руку к ране на почти рассыпавшемся локте Айзавы, пока собственная не начала заживать. Кровь коснулась открытых мышц, и от нее начало распространяться мягкое золотистое свечение. Сначала лишь на одном месте, позже и от повреждений на голове. Но Изуку чувствовал не только тепло. Что-то внутри него дернулось и поползло вверх по руке к открытой ране на ладони. Как будто внутренности медленно, нехотя перетекали в чужое тело. На секунду ему показалось, что он чувствует вкус собственной крови во рту - соленый, с примесью чего-то железного. А потом свечение стало ярче, и ощущение исчезло, оставив только пустоту. Изуку почувствовал накатившую волну усталости, но через мгновение она будто растворилась. И усталость, и любые мысли о людях вокруг, и страх перед злодеями. Пустота. Абсолютная ледяная тишина в которой слышна она мысль: избавься от них. От злодеев, напавших на обычных учеников. От этого отвратительно неправильного существа. Он поднялся. Одним плавным движением. Будто что-то вытянуло его за ниточки. Крылья за спиной были расправлены то ли в защитном жесте, то ли в угрозе. Перья отдавали чем-то, напоминающим расплавленное золото, текущее по бородкам. Свет мягкий и теплый не сочетался с пустотой в глазах Изуку. Он сдвинулся в сторону злодеев, будто и не было никакой опасности. Движение было широким, но казалось, что воздух вокруг него загустел и не успевал за его перемещением. И это ощущение распространялось, накрывало всю центральную зону. Ничего не изменилось, но воздух стал тяжелым, придавливающим к одному месту. Любое движение было недопустимым. Оставшиеся в стороне Тсую и Тодороки замерли в ту же секунду, когда хотели сорваться на помощь однокласснику, наткнувшись на застывшую в воздухе атмосферу, как на стену. Сердце злодея пропустило удар. Руку поднялась к раздраженной шее, расчесывая. В глазах, видимых между пальцами “маски” была смесь восторга и непонимания. - Забавно, - нервный смешок сорвался с его губ. - Ты прямо как кукла, птенец. Огромное существо, замершее в ожидании приказа, смотрело на новый раздражитель. Или не смотрело. Взгляд был направлен на Изуку, но будто проходил насквозь. Оно сделало шаг. Потом еще. Бетон под его ногами расходился мелкими трещинами. Изуку не сдвинулся с места. Только крылья слегка покачивались в такт приближающимся шагам чудовища. Свет на перьях стал ярче, будто предупреждая. - Убей его, - голос злодея дал трещину. Он попытался сказать это холодно, но вместо холода вышел какой-то сип, как из проколотого шарика. — Убей его! Чего ты ждёшь?! Ному дернулся, но недостаточно быстро. Злодею, командующему им, показалось, что монстр медлит. Что он больше не слушается так, как должен. - Ты чего?! - он почти взвизгнул. - Я сказал - раздави! Раздави его! В лепёшку! В пыль! Пусть знает, как играть в героев! Он думает, он особенный?! Он никто! Просто глупый птенец! Последние слова он уже не выкрикивал - он ими захлебывался. Ному, как назвал его человек с множеством рук, Сорвался с места. Огромный кулак ударил вниз, туда, где стоял Изуку. Мидория даже не взглянул. Крыло мгновенно прикрыло его от удара. Свет на перьях слегка мигнул, как перегорающая лампочка, и снова стал таким же ровным. Кости с противным треском изогнулись под неестественным углом. Звук сломавшейся конечности разнесся с оглушающей громкостью по внезапно замолчавшему пространству. Затаившиеся в обломках Тсую и Тодороки вздрогнули. От одного этого звука стало больно. Мидория же даже не дрогнул. Крыло моментально начало восстанавливаться и на глазах приобрело свою нормальную форму. Быстро. Даже слишком. - Что за… - Даже рука на шее, повторяющая одно и тоже нервное движение, замерла. Это было невозможно. Этот мальчишка принял на себя удар Ному, не моргнув и глазом. Изуку наконец перевел взгляд на монстра. - Тебя не должно существовать. - Тихий голос будто раздался отовсюду. Слова Изуку звучали в головах услышавших, как разрозненное многоголосье. И этот невозможный голос нес в себе какую-то бесконечную уверенность в справедливости слов. Ни капли жалости. Ни капли сочувствия. Только убийственный холод, пробирающий на дрожь всех, кто услышал. Существо отшатнулось от Изуку, как от чего-то, что приносит физическую боль. - Нет-нет-нет, Ному! - Ранее уверенный голос злодея сорвался на крик. - Ному! Ты! Не смей! Отступать! Это всего всего лишь мелочь! Маленькая букашка с крылышками! Раздави его! Раздави! Монстру пришлось сдвинуться снова. Он замахнулся, но Изуку уже не было на месте. Он то ли отошел, то ли отлетел. Никто не понял что произошло. Изуку будто просто… Сдвинулся. Вместе с пространством, оставляя за собой светящийся след от крыльев. Кулак Ному приземлился туда где до этого странного перемещения был Изуку. Бетон под ним разлетелся мелкой крошкой, оставляя глубокую вмятину в форме руки. А Изуку в это время был уже в воздухе. Высоко. Выше чем должен был успеть. Клинок, который сейчас должен был больше напоминать всего лишь часть костюма, уже был у него в руке. Крылья, которые теперь игнорируя необходимость ими периодически взмахивать, были широко открыты, и от перьев все еще исходил этот неестественно белый, будто раскаленный свет. Ному развернулся. Медленно, дергано - тело слушалось плохо. Не потому что было ранено. А потому что где-то внутри него, под слоями мёртвой плоти, то немногое, что осталось от душ, кричало и рвалось прочь. Оно узнало. Оно понимало, что лучшее решение сейчас - бегство. Не разумом - тем, что древнее разума. Изуку не смотрел на него. Он смотрел на лоскуты чужих душ, что рвались в разные стороны, пытаясь избежать ангельского суда. Пытаясь спастись. Было ощущение, что те тонкие дырявые края сшитых душ, сочатся чем-то мерзким, похожим на гной. Но Ному не мог подчиниться этому инстинкту. Он был запрограммирован действовать согласно командам хозяина, а тот приказал сражаться. Из клюва монстра доносились болезненные булькающие звуки, будто в такт рвущейся душе, но он все равно снова попытался атаковать Изуку. Он снова атаковал Изуку, и тот снова позволил удару попасть. Попасть по крыльям. По крыльям, свет от которых обжег ному так, что тот издал вопль, от которого наблюдающим за развернувшейся сценой показалось, что они чувствуют. Чувствуют ужасную боль, пронзившую Ному. На руке существа остался дымящийся след, как от ожога, но регенерация давала о себе знать, затягивая новой кожей поврежденный участок. Когда Изуку появился из-за крыльев, его лицо было пустым. Не было ни боли от удара, приходящегося по нему, ни сочувствия к чужой боли. Ничего, что было так свойственно Изуку. Только безэмоциональная пустота и свет глаз, напоминающий тот, что обжег Ному. Существу приходилось следовать приказу. Он бил снова и снова. Бил и попадал в пустоту. Каждое его движение Изуку будто заранее знал и смещался на нужное расстояние, оставляя за собой свет, неисчезающий дольше чем должен. Теперь Изуку отвечал. Он наносил своим клинком удар за ударом. Плечо, спина, грудь. Любое место, которое оказывалось рядом. И эти раны сразу начинали затягиваться. Бой уже стал казаться бесконечным. Атаки одна за одной. Уклонения. И ни намека на победителя. Но, сколь сильным подросток сейчас не казался бы, любой силе свойственно заканчиваться. И вскоре Ному перестал быть просто мишенью. Очередная атака Изуку - резкий выпад, целивший в основание шеи, - не достигла цели. Ному вдруг ушел в сторону неожиданно быстро для такой туши, и клинок рассек только воздух. Световая дуга, следовавшая за движениями Изуку, запоздало вспыхнула в пустоте. Второго шанса монстр не дал: короткий взмах - и его кулак врезался Изуку в плечо, которое ещё не до конца оправилось от предыдущего удара. Мальчика развернуло в воздухе и швырнуло вниз, в обломки. - Да! - выдохнул злодей с руками по всему телу, и в этом выдохе было столько облегчения, будто он сам только что избежал смерти. - Да-да-да! Вот так! Еще! Еще раз! Сделай так, чтобы он не встал! Совсем не встал! Он подался вперёд всем телом, сжимая кулаки. На секунду - всего на одну секунду - он стал похож не на лидера, а на того, кто смотрит чужую драку через забор. - Ты видел?! — он обернулся к Курогири, хотя тот и так всё видел. - Видел?! Я же говорил! Говорил, что он слабый! Что он никто! Птенец! Просто птенец! Но радость его была какой-то слишком громкой, слишком натужной - как будто он сам себя уговаривал. Бетон раскрошился. Изуку поднялся на одно колено, крылья инстинктивно прикрыли его спереди, но свет на перьях стал тусклым, как пламя, в которое плеснули водой. Он поднял голову и Тсую, наблюдавшая из своего укрытия, вздрогнула: в его глазах всё ещё горел тот самый белый огонь, но в нём теперь читалась не сила, а упрямство. Упрямство того, кто отказывается признавать, что топливо кончилось. Ному двинулся в сторону быстро слабеющего подростка. Отметины, оставшиеся от ударов Изуку, постепенно затягивались, движения становились все менее скованными. Приказ толкал его продолжать сражение, и даже лоскуты душ как будто успокаивались, видя состояние противника. Изуку пытался подняться, но ноги подгибались, не держали в ровном положении. Он мог только все еще держать клинок так, будто в обессиленном состоянии он может хоть как-то защитить от монстра, во много раз сильнее его, и закрываться крыльями. Следующий удар чудовища пришелся ровно по цели: крылья защитили Изуку от большей части урона, но при этом оказались в таком состоянии, что вряд ли сегодня еще хоть чем-то помогут. Они бессильно обвисли и такое уже привычное Изуку исцеление будто и не пыталось с этим что-либо сделать. В воздухе будто зависла атмосфера отчаяния. Это уже было не то давление, что шло от Изуку во время атак. Это было пониманием того, что, если не справились все те, кто уже вступал в бой, остальные могут и не пытаться. Тодороки и Тсую прятавшиеся все это время за обломками, порывались помочь однокласснику, но при этом, понимая всю бесполезность их на поле боя, оставались в тени, наблюдая за постепенно теряющим силы Изуку. И в такой атмосфере по затихшему залу внезапно прокатился грохот. - Не бойтесь - голос был настолько громким, что его, казалось, можно было услышать в самых отдаленных уголках тренировочного центра, - ведь я уже здесь! Заблокированные двери разлетелись в щепки, и в проеме, залитый светом стоял он - Всемогущий. Улыбка сияла. Всё было так, как показывают по телевизору: герой пришёл. Спаситель явился. Подростки, все это время наблюдавшие, за боем со стороны, выдохнули с облегчением. Наконец-то пришел тот, кто сможет их спасти. Это чувство не накрыло разве что Изуку. Во-первых, он не был в силах показать хоть какую-нибудь эмоцию. Во-вторых, Всемогущий пришел слишком поздно. Он пришел в самый разгар битвы, которую вел подросток - ученик первого курса, тот кто не должен был столкнуться с такой ситуацией за все время обучения, - и говорит не бояться, говорит о том, что со всем разберется. Но герой уже оказался перед лицом Мидории, загораживая раненного от злодеев, принимая этот бой на себя. Жест, который должен был бы вызывать благодарность. Но внутри у Изуку было тихо. « Я уже почти справился. Я уже был близок. Оно уже еле двигалось,» - это все, что сейчас крутилось в голове Изуку. Даже не смотря на то, что он почти не мог стоять на ногах, ему казалось, что он мог продолжить. Он знал, что это не совсем правда. Знал, что силы кончились. Знал, что ещё один удар - и он бы просто не встал. Но это знание ничего не меняло. Чувство было сильнее знания - глухое, детское, упрямое: «Я сам. Я мог. Ты пришёл, когда всё уже было сделано». - Он всё-таки пришёл, - прошептал лидер Лиги Злодеев. Голос упал почти до шепота, но в нем клокотало что-то тёмное. - Пришёл. Всё испортил. Как всегда. Ну почему?! Он топнул ногой - резко, со всей дури. Пыль взметнулась. Пальцы нащупали шею и заскребли снова, оставляя новые царапины поверх старых. Ему было больно - но он не замечал, не чувствовал, не хотел чувствовать. - Скучно, - бросил он, и голос опять сменился: теперь это был почти нормальный, уставший тон. - Курогири, забираем Ному. Мы уходим. Этот уровень мы пока не пройдём. Но мы ещё поиграем. Обязательно поиграем. Он бросил последний взгляд на мальчика с белыми крыльями - не на Всемогущего, а именно на него, на мелкую крылатую фигуру, - и в его глазах мелькнуло что-то голодное. Что-то, что обещало: « я тебя запомнил». Тодороки и Тсую оказались рядом. Он даже не заметил, когда те подошли. Они подхватили его с обеих сторон, и Изуку не сопротивлялся. Он только сейчас понял, что еле держится, что в ушах звенит, а перед глазами все плывет. Кажется ему что-то говорили, но он уже не слушал. Не слышал. А дальше темнота и тишина. Плотная, поглощающая. Он уже не замечал, как его пытаются оттащить в безопасное место не трогая безвольные вывернутые крылья. Не видел как Ному отлетает в стену от ударов героя. Только чувствовал, что рука на которой он сделал порез как будто горит от боли, и как его сознание уплывает.