последний в Хиросиме

Парит Дедал под небом темно-синим: он выучился на примере сына. И мои крылья малость подпалило, но я живой – последний в Хиросиме. Несутся звезды, поезда, планеты, а у меня перед глазами жесть ракеты, грибы без шляпок и лоскýты плоти не моей (я лишь надеюсь), вроде. Винная заря зашла под веки, разлилась кровью щедро, сгоряча, в ее реке так и тонуть бы Греке, но зреет помощь с барского плеча: протянут искалеченному руку в момент, когда держаться нету сил. Паёк, медаль, почёт, эту поруку вовек не разорвать и не уйти. Опали крылья пеплом к их туфлям, ещё одна заря и Хиросима, Дедал печально с неба наблюдал бескрылого и огненного сына.