***

…Я рождён был, чтоб резать небо винтом, Чтоб охотиться, рвать на куски. Ведь я – Курфюрст, и выбор – за мной! Но теперь я и сам — будто зверь под огнём, И не выйти живым из тоски. Я теряю друзей в облаках, один за другим, С неба падают, будто листы. Мы кричали: «Нас тысячи! Мы победим!» — А теперь — лишь обломки, кресты. — Я, «сто девятый», иду на закат! Тень моя — на чужой стороне. Был я гордым, а ныне не так, И конец мой прописан в войне. — Ну держись, мотор, не кашляй! прошу! — встревает пилот, обжигая ладонь. Хоть бы раз — не потерял на вираже, Хоть бы раз — нам отыграться за всё!.. …Я привык рвать стальное небо в клочья, Был хозяином этих высот. Но враги налетели, как саранча, И теперь — я уже не тот! Меня бьют без пощады, со всех сторон, Я пылаю, но держусь в строю! Видно, даже машина сдаёт свой трон, Даже сталь уступает в бою! — Я, «сто девятый», иду на закат! Пламя моё освещает горизонт! Я не выбирал, на чьей я войне солдат — Я лишь сталь, и я падаю в ад. И пускай нас «мустанги» пасут из-за туч, И «яки» вцепятся, как в добычу! Я в прицеле гашетку давлю до хруста — Чтоб не одному мне сгореть! — Чёрт возьми! Ну держись, старый друг! — крик пилота срывается в гул. Если рухнем — то вместе, не врозь, Мы вдвоём — и на смерть, и на парад! …И когда я сгорю — не кричать, не просить, Я с металлом смыкаю глаза! Был охотником — стал лишь мишенью быть, А победа ушла — в небеса. — Вот он я, ваш проклятый «Мессершмитт»! Смерть моя — это возможность жить другому! Я иду, чтобы больше не видеть побед, Я горю — и в том правда, одна…