Глава 3. Офис

      — Он не отказался, но и не согласился, — доложил Маркус, разворачиваясь на светофоре. — Вечером ждёт презентацию.       — Надо же, — удивился Костя на том конце провода, и ровный фоновый шум нарушил ритмичный сигнал парктроника. — Я ожидал, что с первого раза он пошлёт меня к чёрту.       — Можно сказать, что он именно это и сделал, но очень корректно. — Маркус перестроился на правую полосу, чтобы обогнать ползущую впереди иномарку. — Ты разукрасил ему лицо, и я до сих пор не понимаю, почему нельзя было просто договориться.       — Я уже объяснял, почему так поступил. Чего ты хочешь от меня?       — Остаток долга. Я хочу, чтобы он не возвращал эти два мульта, потому что… — Адвокат запнулся. Он не хотел открывать Матвееву свои домыслы и в то же время не мог не объясниться. — Мне кое-что не нравится. Двадцать миллионов — это очень большая сумма, и если Яр умудрился набрать только восемнадцать к концу срока, значит, легальные источники закончились. А мои деньги он не возьмёт, потому что принципиальный не хуже тебя.       — Слушай, Маркус, — не выдержал Костя, — я не знаю, что у вас там за правила в семье, но на твоём месте я бы не парился. У него всего два варианта: либо ты выкупаешь его долг, и он остаётся чистым, либо он идёт к бандитам, потому что больше не к кому, и тогда его репутация накрывается медным тазом. — Костя откашлялся куда-то в сторону и заговорил чуть громче, будто наклонился к приборной панели, где стоял телефон. — Короче, панику не разводи. Вечером, когда будешь отсылать материалы, обрисуй ему все нюансы. Особенно тот момент, что если он во что-то вляпается, СМИ раздуют из этого скандал и обязательно загребут тебя. А где ты, там и я. Понимаешь?       — Да, — буркнул адвокат и ускорился, пролетев перекрёсток на жёлтый сигнал светофора. — Но и ты должен понимать, что я ничего не обещаю.       — И всё же, — хмыкнул Матвеев и отключился. Его усмешка — всегда своеобразный ультиматум, и Маркус откинулся на подголовник, услышав её. По телу стремительно разлилось ощущение, будто на плечи опустили крышу дома. Старший Белов разогнул напряжённые пальцы, застывшие мрамором на руле, и после глубокого вдоха медленно «сдулся» на протяжном «ха-а». Не время выпадать из морального равновесия.       Маркус торопливо заехал на парковку бизнес-центра на Обводном и занял место между серым кроссовером и шоколадным «Mercedes»-ом. Его мысли уже целиком утонули в предстоящей работе с договорами. Большей частью документов заведовали местные юристы, а то, что выходило за рамки легальности, Маркус обрабатывал сам. Из-за этого Матвеев гонял его между Москвой и Петербургом каждую неделю, потому что в условиях сильно ограниченного доверия не мог себе позволить ещё одного адвоката, по самую шею втянутого в незаконные дела.       Мужчина поправил очки и с полным портфелем бумаг выбрался из машины. Его сосредоточенный взгляд упёрся в чистую блестящую крышу седана и на волне обречённого осознания переместился на приборную панель, украшенную маленькой статуэткой Оскара. Такой же, как на столе у Романа, заместителя директора юридического департамента.       «Молчи».       Старший Белов натянул на себя привычную маску непроницаемого спокойствия, застегнул пуговицу на пиджаке и по пути к офису обернулся через плечо — кнопкой на брелоке поставил «Audi» на охрану. Та моргнула фарами, коротко просигналив. Уже из окна кабинета на девятом этаже Маркус увидел холёного, суетного заместителя, застывшего на несколько секунд возле его машины. Роман остановился у переднего колеса; по движению тела стало понятно, что коллега хотел его пнуть, но замялся на полушаге, нервно погрузился в «Mercedes» и куда-то уехал.       «Надо будет узнать, где он обедает, и как-нибудь испортить ему аппетит».       Маркус не отличался особой злопамятностью, но Роман после неудачной конференции всеми силами начал подлизываться к Матвееву. Адвокат понимал: человек амбициозный, рвётся выше, хочет больше, и Костя дал бы ему шанс, если бы Роман не использовал для своего блага крысиные способы. В первую очередь не задевал братские отношения, которые его не касаются.       — Я хочу разбить ему лицо, — вздохнул Маркус, когда вернулся пару недель назад из Питера в головной офис.       — Я знаю, — хмуро сказал Костя, не отрываясь от рабочего монитора, — но уволить его нельзя. Нет оснований. Перевести сюда тоже не могу — он тут разойдётся ещё больше. А если возьму по-нашему, он накатает иск по сто девятнадцатой[1]. Проще потерпеть, я считаю.       — Выкати ему штраф за нарушение корпоративной этики. У лояльности руководства тоже есть предел. Напомни ему об этом.       — Ага. Ты что, соскучился по званию стукача? — уточнил Матвеев, покосившись на адвоката, и Маркус неприятно улыбнулся.       — Да брось. У нас свидетелей и доносчиков полный офис. Он ничего не докажет.       Мужчина развернул к себе кресло с высокой спинкой, уселся в него и разложил на столе документы из портфеля.       «Как назло он очень толковый юрист, но обидно, что мразь конченая».       В ином случае Маркус бы его рекомендовал себе в напарники, потому что в одиночку уже не вытягивал объём работы. В общении с Прокуратурой и Следственным комитетом он лавировал как искусный гонщик на опасных горных дорогах, а в нюансах гражданского права сильно проседал. Согласование договоров с поправками на теневой сегмент — это дело нечастое, но затратное по времени и силам, потому что тяжело сопровождать процессы, в которых едва разбираешься. К счастью, Матвеев и сам хорошо понимал юридические основы, поэтому адвокат не чувствовал себя в такие моменты загнанным в угол.       Маркус подвинул к себе рабочий ноутбук, стоявший на краю стола, и взялся разгребать накопившуюся рутинную работу. Срочные запросы по текущим разбирательствам, ответы подрядчикам между делом, переписка со свидетелями защиты и попытки договориться с обвинением. Адвокат в эти часы максимально расслаблялся: вытягивал ноги, позволял себе в закрытом кабинете выглядеть ленивым и полусонным, потому что в остальное время, за исключением ночи (и то не всегда) он пребывал то в разъездах по двум столицам, то в судах, то на переговорах. То по делам Кости, то по своим. Издержки суматошной жизни и профессии, которые выматывали и высушивали порой до чувства глубокой деградации. До отключения здравого смысла, упорных стремлений открыть магнитный замок на двери квартиры банковской картой или паники на парковке, потому что напрочь забыл, на какой машине целый день катался и куда её поставил. Если брату кто-нибудь об этом расскажет…       «Твоего Яра видели с Маршалом. Ты в курсе?»       Адвокат перечитал это сообщение несколько раз. Оно разбудило экран телефона и выскочило маленькой панелью в нижнем углу монитора. Маркуса передёрнуло.       «Нет. Рассказывай».       «Я позвоню».       Старший Белов ответил на вызов и молча, глядя в стену перед собой, выслушал одного из четырёх информаторов.       — Почему сразу не доложили? — напряжённо спросил он и опустил веки, чтобы легче было отдышаться и сбить волну тревоги внутри.       — Да тупо вышло… Там бармен новенький, в лицо гостей не знает, а Лёха менеджер поставками занимался, ему не до зала было. Узнали, можно сказать, чудом. — Информатор на секунду замялся. — Да и в смысле не сразу? Видели вчера вечером, суток ещё даже не прошло.       Маркус опять уставился в стену. Краски мира едва заметно помутнели, на короткое время поток мыслей превратился в чан с тестом, в котором застопорился миксер, но быстро отпустило.       — Да, прости. Я… слегка потерялся.       — Я бы назвал это по-другому, но ладно. Караульных дёргать?       — Да, но без фанатизма. Я вроде догадываюсь, откуда ноги растут, так что сам разгребу.       — Как знаешь, но я на связи круглые сутки, если что. Ты об этом не забывай, ага?       Собеседник положил трубку, не дожидаясь ответа Маркуса. Тот подорвался на ноги; злость и одновременно смятение на грани страха выбили мужчину из рабочего ритма — он заметался по кабинету и с невероятным усилием вернулся к текущим делам.       Ни одна внештатная ситуация не могла так существенно перебить его деловой настрой, как это сделала паршивая новость о Яре. Кристально белая репутация младшего брата — заслуга Маркуса, результат его ежедневного кропотливого труда на протяжение многих лет. Мужчина воспитал Яра в одиночку, родительское бремя свалилось ему на плечи перед третьей сессией в институте, и всё, что произошло тогда, младший Белов забыл только благодаря старшему.       Теперь эту новость о встрече с Маршалом адвокат ощутил ударом под дых. В теневом бизнесе каждому известно, что сутенёр без дела ни с кем не встречается. Раз пришёл, значит, был готовый покупатель на его шалав, и даже как посредник в этой сделке Яр — её полноправный участник. У сутенёра нет устных договорённостей — это всегда подробный договор за подписью всех сторон. По-другому Маршал не работает.       «Старые связи, да?» — огрызнулся Маркус про себя. Мужчина погрузился в состояние глубокой нервозности, которая медленно отступила только после нескольких затяжек «электронкой». И это после того, как он обещал к ней больше не притрагиваться, и долгих мучительных месяцев борьбы с никотиновой зависимостью.       «Сука…»       Маркус подавил обжигающий приступ гнева и продолжил работу — её в любом случае нужно было закончить, как бы хреново ни было.