Глава 63. Второй Белов

      Мы с другом вышли из борделя в начале пятого. Миша выглядел так, будто не скурил две плотные забивки крепкого табака, зато меня кальян и девочки расслабили до состояния хмельного тумана в голове. По ощущениям я до машины словно «доплыл», тело захватила приятная невесомость, и Миша пару раз пощёлкал у меня пальцами перед носом.       — Проверка связи, — отчеканил он в ответ на мой недоумённый взгляд. — У нас по плану ещё одно место, но если ты «летишь», я тебя с собой не возьму.       — Да ну не сказал бы, что «лечу», — неопределённо покачал я рукой в воздухе, — но эйфория космическая. Мне же Матвей там точно ничего в кальян не подсыпал?       — Нет, Маршал не идиот. Ему такие проблемы не нужны, так что с кальяном не мудрили. Наверное, просто какой-то стресс отпустил, потому что ты нормально так продышался. Конечно, не «соской» такое делают, но уж как есть. Я надеюсь, что так.       — А если нет? — уточнил я с блаженной улыбкой.       — Если нет, я тебя закрою в машине, и будешь в ней сидеть, пока я не закончу. — Миша пристегнулся, и мы начали выезжать со двора. — У нас по плану Кирилл Авдеев. Он же Финансист.       — О-о-о… — протянул я, закатив глаза. — Это который мне Владимира подсунул с его непристойностями?       — Именно так. Он отлично соображает не только в деньгах, но и в провокациях. Если поддаться, он тебя закопает. А ты как раз из тех, кто поддаётся, поэтому, раз мы едем, я тебя умоляю, молчи. Что бы он тебе ни сказал, делай вид, что тебя нет.       — Смотря, что он скажет. На безобидное-то можно отвечать.       — А ты пока не отличишь обидное от безобидного. Поверь моему опыту. Даже брательнику твоему иногда достаётся, хотя, казалось бы, он тоже мастер провокаций.       — О’кей. Я в любом случае хотел с этим Финансистом как-то пересечься, но раз не поговорю, так хоть в глаза посмотрю. Всё не просто так скатаюсь.       — Он тоже тебе в глаза посмотрит, не сомневайся. Ты, главное, не таращься. Вот не таращься, пожалуйста. Не жги ему дырку в башке, а то в твоей появится вмятина. Ладно?       Я рассмеялся.       — Ты так боишься, будто я демон какой-то. А демон вроде не я.       — Вот именно — вроде. С тех пор, как ты целенаправленно окунулся башкой в дерьмо, эту башку малость несёт. А иногда и не малость.       — Ты всё-таки жалеешь, что помог? — спросил я через несколько секунд, уставившись на дорогу прямо перед собой.       — Да, — хмуро бросил Миша. — Надо было не ронять тебя в грязь, а просто занять денег у Мара. Я бы сам расплатился. В конце концов Косте было плевать, кто вернёт ему деньги: ты, Мар или я. Или кто-то левый. Можно было не доводить до проблем, а теперь у тебя их полон рот.       — Хорошо, что проблем, — хмыкнул я, — а не чего-то другого. Но знаешь, — добавил, услышав недовольный вздох, — я окунулся не только в дерьмо, но и в жизнь, и в свою, и Мара, так что есть и плюсы. Расслабься.       — Яр, блин, — прошипел Миша, въезжая на Троицкий мост, — ты, может быть, перестанешь копировать брата? Это уже подбешивает.       — А я не копирую, Миш, — понизил я тон и взглянул на друга с кривой усмешкой. — Эта фишка вообще-то не его, но так как я не особо публичный, её от меня мало кто слышал. А Мар её столько пихал и в пир, и в мир, что все привыкли. Вот теперь он для всех исключительный её владелец, но права-то на неё у нас обоих одинаковые. — Я отвернулся и вновь уставился в лобовое стекло. — Начни привыкать, что ли. Что тут ещё сказать.       «Если бы не башка в дерьме, как ты говоришь, я бы и дальше срал цветочками и ни о чём бы не догадывался. А так теперь хотя бы глаза на затылке появились. Если вдруг меня и загребут куда-то в подворотню, я пойму, за что прилетело».       Я мягко вдохнул полной грудью и от восторга вновь заулыбался. Миша прав — меня годами не отпускало внутреннее фоновое напряжение, из-за которого глубокий вдох казался достижением после череды неудачных попыток раскрыть поджатые диафрагмой лёгкие. В руках у девочек я вымотался как на тренажёрах, тело больше не смогло держать мышечный панцирь, а фруктовый прохладный пар кальяна помог своё дыхание взять под контроль. Вместо сеанса какой-нибудь йоги. Вместо очередного ядрёного коктейля в баре, который отвлекал на два-три часа, а потом догонял тем же вечером или с утра ещё большим чувством телесной скованности.       «Как бы я ещё о таком узнал, если бы не вляпался?»       Во дворе на Садовой Миша заглушил двигатель, и мы спустились по узкой лестнице к двери с вывеской «Бар». Я, правда, подумал, что внутри какая-то не очень презентабельная наливочная, потому что входная группа у нормальных баров несколько иначе выглядит. Мой спутник оповестил о нас тремя громкими ударами кулака по металлу. Я вернулся на ступени, чтобы осмотреться в глухом петербургском дворе.       — О, явился, — раздался придушенный мужской голос из-за двери, открытой ровно для прохода одного человека. — Давненько чёт тебя не было. Куда пропал-то?       — Работа, Михалыч, работа, — улыбнулся Миша, пожав собеседнику руку.       — Да ну тебя. Заходи.       — А я с довеском. Иди сюда! — окликнул он меня, пространно глядевшего по верхам. Я послушно спустился обратно к порогу, и Миша подвинулся влево, чтобы его знакомый меня увидел.       — Ёб твою ма-а-ать… — ошарашенно протянул Михалыч, выронив окурок, зажатый промеж зубов. Я скользнул изучающим взглядом по мужчине среднего роста, где-то мне по плечо, лысому и с наполовину прикрытым глазом; тот взаимно уставился на меня, поправил задравшуюся олимпийку на спортивном костюме и досадливо размазал недокуренную сигарету по крыльцу. — У нас чё, рак на горе свистнул, а я проспал?       — Да не-ет, — качнул головой Миша. — Это распоряжение старшего Белова.       — Да говори, как есть, — вступил я и подошёл ближе. — Я брата заебал, вот он и устроил мне наглядную экскурсию.       — Ну, заебал, так заебал, давно бы так, — обрадовался Михалыч и отошёл от прохода, махнув рукой в темноту коридора. —  Я вас тогда без доклада провожу. Пускай у босса рожа вытянется с такого сюррпрайза.       Он закончил кашляющим смехом и запер дверь изнутри на ключ, как только мы вошли. Я нарочно слегка отстал, сунув пальцы в карманы брюк; из полумрака, разбитого тусклым светом единственной лампочки, мы попали в пустой зал с перевёрнутыми стульями на столах, и моё появление чуть позже Миши заставило Финансиста с разведёнными в стороны руками подняться мне с дивана навстречу.       — Надо же, Ярослав! — прогромыхал он на всю наливочную; бара я в этом подвале действительно не заметил. — Здравствуй. Добро пожаловать в мою клоаку. — Он сально улыбнулся. — И кто же тебе твои ангельские крылья подрезал, раз ты здесь?       Кирилл размашисто протянул мне ладонь, и я её спокойно крепко пожал.       — И вам доброго вечера, Кирилл. Это на самом деле прекрасный вопрос, но вы его адресуете не тому Белову.       Напряжение в тело вернулось, но не чувством второго скелета, а наоборот, азартной готовностью, как у линии старта. Мне показалось, что Авдеев перебрал меня по косточкам, пока мы несколько секунд не разнимали пальцы, и в его пристально смотрящих немигающих глазах я увидел нездоровый огонёк.       «Я же правильно понял, что это была первая провокация?»       Да, правильно, ответил я сам себе, когда мы сели по приглашению Кирилла на диван напротив него, и Миша больно ущипнул меня за бедро.       — Я же просил, — шепнул он едва различимо на ухо. В его словах, процеженных сквозь зубы, спрятались тревога и негодование, но вместо извинений Миша получил невозмутимый выдох.       — Это первое впечатление, Миш, я не мог его запороть.       «Да блядь, тебе же Маршал чётко сказал: я — второй Белов. Ты реально думал, что я буду молчать в тряпочку?»       — Всё нормально? — уточнил Авдеев.       — У нас с Яром да, — кивнул друг. — А вот у нас с тобой не очень. Я потому и приехал.       — У нас с тобой дела не очень уже второй месяц, и что-то прогресса не видно. Я всё-таки так и не понял, — сказал Кирилл и посмотрел на меня в упор. — Тебя каким ветром сюда занесло?       — Мар согласовал, — ответил Миша, и Финансист нахмурился.       — А Ярослав что, сам не может языком поработать?       — Не хочу, — ровно проговорил я и положил ногу на ногу. — Я сюда приехал слушать и смотреть, а для всех вопросов у меня есть пресс-секретарь.       — Интересно… Ладно, — с натяжкой согласился хозяин бара и перевёл взгляд на Мишу. — Чего там, говоришь, этот обморочный согласовал?       «Ты когда сказал, что после разговора с ним хочется выйти в окно, я сначала не понял. Теперь понял».       Об этом старший предупредил вчера поздно вечером. От такого количества оскорблений на квадратный метр никакая стрессоустойчивость не спасёт. Только навык ловить общий смысл, как у врачей психбольницы.       Я внимательно прислушался к диалогу Миши с Кириллом. Они совсем не дружелюбно обсуждали вопрос безопасности в перевозках наличности через границу, и Финансист обвинял моего друга в неуважении к его порядкам и безрассудстве.       — Ты ломаешь через колено всё, что я строил годами. До твоего куриного мозга всё никак не дойдёт, что мне не нужен хитровыебанный курьер. Мне нужен надёжный, потому что бабки мои, и я решаю, какими путями их раскидывать.       — Ты сто лет уже эти пути не отслеживал, — возразил Миша. — На них уже половина прихлебателей поменялась, и они твоими порядками давно жопу вытерли.       — Да что ты говоришь. Я всяким шавкам счёт и не веду, а мои старики все на местах. Если там на тебя какой-то ублюдыш не так чихнул, это твои проблемы, а схемы как работали, так и работают.       — Много ты, что ли, видишь из своего подвала? Я на границах каждый раз с овчарками в «гляделки» играю, а твои якобы проверенные люди чуть не отдали команду оторвать мне яйца.       — И что? Яйца-то в итоге целы.       — А нервы нет.       — Мне похуй на твои нервы, Миша. Я заменю тебя как туалетную бумагу в сортире, и будешь свои мудрёные комбинации бомжам показывать.       — Да повесьте вы на него полную материальную ответственность, — не выдержал я, глядя в потолок. — Пускай он делает, что хочет, а если проебёт ваши деньги, то вывернет свои карманы. Вот и всё.       Миша спазматически кашлянул и сглотнул. Наливочную затопила гнетущая тишина, Михалыч где-то позади меня шмыгнул носом, и я, опустив подбородок, наткнулся на плотоядный взгляд Авдеева.       — Отлично, вот и порешали, — хищно улыбнулся он. Друг порывисто вскочил на ноги, больно ухватил меня за руку, чтобы вывести из подвала, но Финансист осадил его, оглушительно рявкнув: — А ну сядь!              Я скривился от болезненного чувства в ушах. Миша плавно и осторожно вернулся на место, и Кирилл подался телом вперёд, положив локти на большой квадратный стол.       — А слово-то ты своё не держишь. Вроде говорил, что языком трепать не собираешься, а сам опять варежку раззявил.       — Я поэтому и хотел его вывести… — начал Миша, но Авдеев рыкнул в его сторону:       — Я тебя сейчас выведу, если не захлопнешься. — Он повернулся вновь ко мне. — А ты, говорят, теперь у Костолома на побегушках? Поближе к этой сучьей адвокатской роже?       — Что-то вроде того, — усмехнулся я, не дав обиде за Мара всё испортить.       — А ты знаешь, что мы с ним о-о-очень давние друзья, а друзья своими исполнителями радушно делятся?       — Да я знаю, что я вам нужен. И Вовку недалёкого вы тоже прислали ко мне не просто так. Но есть нюанс: я работаю не на Костю, а на брата, поэтому нет никакой делёжки.       — Да что ты? — Авдеев снова растянул губы в опасной улыбке. — А если так?       Миша дёрнулся в мою сторону, как только холодный металл уткнулся мне в затылок, но я развернул к нему ладонь в упреждающем жесте. Друг замер, испуганно дыша.       — Сколько раз вы вот так же нагибали Мара? — спросил я, стараясь не шевелиться. Туман в голове развеялся, и тело наполнилось неприятным жаром.       — Мно-о-ого, Ярослав. Очень много.       — Да он мазохист.       Я глубоко вдохнул. Секунда — и резко ушёл с линии выстрела, слегка наклонив тело к столу, достаточно, чтобы не промахнуться. Я одновременно с этим выбросил левую руку назад, и точный удар пришёлся по костлявому запястью Михалыча, стоявшего вплотную к спинке дивана. Выбитый пистолет полетел прямо в Мишу; тот по рефлексу его поймал, но я бесцеремонно забрал оружие себе и, сев на место, в ту же позу, положил руку с ним на колено.       — Вы знаете, Кирилл, — сказал я прежде, чем кто-либо нарушил неловкое молчание, — я, конечно, не бандит, но один мудак научил меня двум вещам: это стрелять и делать так, чтобы не стреляли в меня. Этого, надеюсь, хватит, чтобы вы меня с братом не равняли?       — Хватит, — уверенно проговорил Авдеев, блуждая по мне цепким взглядом лихорадочно блестящих глаз. — Свободны.       — Спасибо.       Я встал и направился к выходу первым.       — Ты пистолет-то верни, — догнал меня голос Михалыча. Я покрутил оружие на пальце, дошёл до стола и опустил дуло в полный стакан с пивом, стоявший возле Финансиста.       — Всего доброго, Кирилл.       В машину мы с другом сели молча, выехали из двора на Садовую, и я впервые услышал от Миши эмоциональный поток брани.       — Пиздец… — выдал он судорожно, стиснув руль побелевшими пальцами. — Ты всего неделю назад трясся как сука в баре, пока подписывал чёртовы бумаги, а сегодня Авдееву хуем по губам помазал. Кто ты, блядь?! — воскликнул друг, устремив на меня растерянный взгляд.       — Я — второй Белов, — мрачно произнёс я, глядя вниз. — Ты прости, Миш. У нас с Маром было детство, о котором не хочется вспоминать, и вот это всё… и с пистолетом тоже… всплыть не должно было.       — А Мару я что теперь скажу? Ты хоть понимаешь, кому ты свой характер показал? Это же, блядь, Авдеев! Ты башкой своей не думал, что Мар прогибался как раз потому, что так безопаснее?       Я вскипел и зарычал:       — Да пошёл ты нахрен со своей безопасностью! Я сделал то, что посчитал правильным, и это правда, Миш, лучше, чем жить как какой-то… какой-то, блин, дистиллят в чужой больной фантазии!       Друг не ответил. Он в тишине отвёз меня домой, и попрощались мы с ним тоже без единого слова, а дома я у порога бессильно прижался спиной к двери. Моя сделка с Маршалом была скучной репетицией, а вот теперь я реально вляпался по самое не хочу.       «Но ведь за последние десять лет это был лучший день, да?»       Да. Я спрятал лицо в ладонях.