Часть 4

Когда недели сменили друг друга, а Йо так и не вернулся — паника исчезла, сменившись тревожной тишиной, в которой каждый начинал по-настоящему понимать, что потеряли. Йо не просто ушёл с турнира — он исчез из их мира. И никто не мог его найти. Анна Она сначала злилась. Потом — кричала. Потом — молчала. — Он прячется… — говорила она сквозь стиснутые зубы. — Специально. И это больнее всего. Йо всегда был рядом. Упрямый, добрый, иногда ленивый, но рядом. А теперь — его нет. И не потому, что кто-то у него отнял эту близость. А потому что он сам её отверг. Она не плакала. Но её стали опасаться. Стали — бояться. Потому что из спокойной силы Анна стала льдом. Иногда по ночам она выходила из шатра и смотрела в небо. — Где ты? Почему не сказал мне ничего? Ответа не было. Только тишина. Рен Он пытался его найти. Искал — с яростью, с болью. Он знал — Йо жив. Но где? Как? Почему молчит? — Ты правда решил, что мы не поймём?.. Он чувствовал, что Йо уходит всё дальше. Не по расстоянию — по сути. И впервые Рен понял, что, может, Йо действительно не хочет, чтобы его нашли. И это разбило ему сердце. — Ты мог бы просто сказать мне… что тебе больно. Хоро Хоро Он каждый день пытался нащупать его ауру, говорил с духами, даже шёл на контакт с опасными силами. — Йо, друг… пожалуйста, дай знак. Он смеялся над этим, говорил, что Йо "ленивый как всегда". Но в его глазах стоял страх. Йо исчез — и вместе с ним ушла часть доверия к этому миру. Он больше не шутил. И больше не верил, что всё будет по-старому. Лайсерг — Значит, он просто стёр себя из мира? Как Хао в юности. Он ненавидел себя за эту параллель. Но знал — Йо не сбежал. Он освободился. И Лайсерг это ненавидел. Потому что он сам не может. Он смотрел в зеркало и шептал: — Почему ты смог, а я — нет? Чоколав Он один из немногих, кто понял. — Йо… просто выбрал себя. Он не винил. Он только скучал. Искренне, светло. И каждый вечер у костра рассказывал шутки — как будто Йо рядом. — Если вернёшься — я уже наготове, понял? Хватит молчать. Рю — Он же мой кореш… Как он мог… Он сначала пытался не верить. Потом пытался смеяться. Потом — впал в молчание. Рю чувствовал, что теряет не просто друга — самого себя. — Йо, ты был моей путеводной звездой… Он больше не бреет волосы в новом стиле. Он — просто ищет. И ждёт. Фауст — Я не могу отследить его. Ни по ауре, ни по духу. Даже Амидамару не чувствует… Он беспомощно крутил свои инструменты, но знал — наука бессильна перед решением души. — Йо мёртв для нас. Не в теле — в решении. Он больше не врач. Он стал ждущим призраком, зависшим между разумом и верой. Амидамару Он не ушёл. Он ждал. Сначала — звал. Потом — молился. Потом — смирился. — Господин Йо… вы выбрали путь. А я — ваш страж. Я не покину вас, даже если не знаю, где вы. Он медитировал часами, надеясь хоть раз услышать отголосок своего повелителя. Но Йо молчал. Семья Асакура — Он ушёл? — Нет… он разорвал связь. Микихиса чувствовал нарастающий ужас: не потому что сын потерялся, а потому что их связь — оборвана. Кэйко молча плакала. Ёмэй сидел в храме с закрытыми глазами, шепча: — Он не выбрал нас. Он выбрал себя. И никто не смел назвать это предательством. Потому что глубоко внутри каждый знал — Йо был прав. Хао Он тоже не мог найти его. Он знал Йо лучше всех, знал его сердце, мысли, ритм дыхания. Но теперь — пустота. — Ты закрылся от всего мира… даже от меня. И впервые за долгие века Хао чувствовал… не злость. А одиночество. — Маленький брат… Он не знал, сожмёт ли их путь кольцо снова. Но он знал одно: Йо живёт. И значит, надежда тоже. А где-то… Вдали от шума, власти, битв и обид… Йо просто жил. Шаг за шагом. Медленно. Но — наконец-то — по-настоящему.