Часть 1

***

Пролог: Последний Вздох 2780-го Кира, биоинженер с глазами цвета северного сияния, последний раз взглянула на голографический дисплей. «Данные по биофрактальной устойчивости аномалии готовы к синхронизации, Саша?» Саша, кибернетик с вечно растрепанными волосами и очками на кончике носа, поднял большой палец. «Запускаю последний протокол! Темпоральный стабилизатор заряжен на 99,9%. Теоретически, мы можем наблюдать Великий Восточноевропейский Разлом, не рискуя даже волоском.» Вокруг них, в мерцающем от света центрального терминала лаборатории «Хронос», царила атмосфера предвкушения. 2780 год был эпохой стабильности и технологического расцвета. Человечество преодолело войны, болезни и голод. Путешествия во времени оставались сферой теории, но их экспедиция — наблюдение за древней геомагнитной аномалией — была ближайшим к этому. Лера, архитектор-проектировщик, чьи идеи формировали облик новых планетарных поселений, поправила свой облегающий комбинезон из адаптивного полимера. «Только не потеряйте нас там, ребята. Мой последний проект на Марсе ждет!» Вадим, историк-архивариус, который мог цитировать любой документ с голографических скрижалей тысячелетней давности, нервно потирал ладони. Он был самым возбужденным. «Представьте! Докосмическая эпоха! Никаких дронов, никаких телепортов! Чистая, нефильтрованная история!» Катя, художник-визионер, что создавала интерактивные ландшафты для ментального отдыха, задумчиво прищурилась. «И никаких нейроинтерфейсов. Как они вообще жили?» Егор, пилот-инженер, который мог посадить звездолет на булавочную головку, широко улыбнулся. «Как жили, так и увидим, Кать. Главное, чтобы наш «стабилизатор» не чихнул в самый неподходящий момент.» Именно в этот момент он и чихнул. . * * * Яркий синий вихрь, предвестник темпоральной аномалии, обволок их капсулу, как и было запланировано. Но затем стабилизатор издал серию жалобных стонов, индикаторы замигали красным, и мощный толчок отбросил их в абсолютную тьму. Затем последовал оглушительный удар. Кира застонала, пытаясь сфокусировать зрение. Вокруг пахло сыростью, землей и чем-то незнакомым, едким, похожим на продукты горения. Нет привычного стерильного запаха лаборатории, нет мягкого гула силовых полей. «Кто-нибудь жив?» — ее голос дрожал. Рядом закашлял Саша. «Кажется, да… Но что за… черт?» Они лежали на какой-то твердой, шершавой поверхности. Над головой — кроны деревьев, а сквозь листву пробивались тусклые оранжевые лучи. Это был не их мир. Сквозь полутьму проступали контуры старых деревянных скамеек и чугунных фонарей. «Мои очки…» — Вадим нащупал сломанную оправу. — «А где капсула? Где стабилизатор?» Паника начала подниматься. Капсула исчезла. На ее месте зияла небольшая воронка, из которой пахло гарью и… каким-то непонятным запахом бензина. Их футуристические комбинезоны, которые должны были адаптироваться к любой среде, теперь казались нелепыми: блестящие, облегающие, с множеством светящихся полос и декоративных элементов. Внезапно послышались голоса. Незнакомый язык, но интонации были явно русскими, хоть и с каким-то странным акцентом, который Кира, выросшая на эталонном диалекте 28-го века, слышала разве что в архивных записях. «Смотри, мать! Какие-то чудики прилетели!» — детский голос. «Цыц, Петя! Не приставай к людям, может, цирк на гастролях!» — женский, более строгий. Кира поднялась. Ее взгляд упал на группу людей, медленно приближающихся по тропинке. Женщина в цветастом платке, мужчина в мятом пиджаке и двое детей, которые глазели на них, как на невиданных животных. Но больше всего поражали их машины — огромные, угловатые, извергающие клубы дыма. «Вадим,» — прошептала Лера, ее лицо побледнело. — «Это не похоже на докосмическую эпоху. Это... это что-то более раннее." Вадим, наконец, поднялся. Его глаза-архивы лихорадочно сканировали окружение. Деревянные окна в кирпичных домах, странные афиши на столбах, плакаты с изображением бородатого мужчины и лозунгами, написанными непривычной, устаревшей кириллицей. "Не может быть..." – пробормотал он, его голос был полон одновременно ужаса и благоговения. – "Фонари... стиль домов... этот плакат... 'Пятилетку – в четыре года!'... Ребята..." Егор, который уже успел осмотреть место "приземления" на предмет остатков стабилизатора, обернулся. "Что, Вадька? Не томи." "Мы не просто в докосмической эпохе," – произнес Вадим, его глаза расширились. – "И, кажется, мы не в Европе. Судя по архитектуре, по этим машинам... по этому плакату..." Он указал на лозунг. "Это... Советский Союз. Где-то... конец 70-х, начало 80-х годов 20-го века." Наступила мертвая тишина. Шесть человек из 2780 года, стояли посреди сквера, озаренные закатным солнцем, и их мир рухнул. "70-е?" – переспросила Катя, ее обычно яркое лицо стало пепельным. – "Это же... это же дикий век! Никакого интернета, никаких нейросетей, никакой синтезированной еды! И... эти..." Она жестом указала на приближающуюся толпу. "Они... не похожи на наших предков с голографических лекций." В этот момент из-за кустов показался человек в темно-синей форме с фуражкой и ремнем. На его лице читалась смесь любопытства и строгой подозрительности. "Граждане! Что тут происходит?" – громогласно произнес он, приближаясь. – "Что за сборище? И почему вы в таком... странном виде? Ваши документы!" Кира почувствовала, как по спине пробежал холодок. Документы? Какие документы? Их электронные ID-карты, зашифрованные на уровне ДНК, здесь были бы бесполезны. Их идеальный план "наблюдения" превратился в самый жуткий кошмар. Они были беззащитны, без средств связи, без пути обратно, в мире, о котором знали лишь из пыльных архивов. "Э-э... добрый день," – начала Кира, пытаясь улыбнуться, но ее губы слушались плохо. – "Мы... мы просто..." "Заблудились?" – закончил за нее милиционер, его взгляд стал жестче, а рука потянулась к кобуре. – "Или, может быть, приехали откуда-то издалека? Уж больно вы на иностранцев похожи. И вид у вас, прямо скажем, несоветский." Шесть друзей из будущего, в своих нелепых комбинезонах, замерли. За их спинами, в траве, дымилась небольшая воронка – единственное доказательство того, что они не сошли с ума. Устройство, которое должно было вернуть их домой, исчезло без следа. Они были застряли. По-настоящему застряли. В далеком, незнакомом и невероятно опасном прошлом.