Часть 3. Буря в стакане

      Рид замер на пороге столовой, не веря своим глазам: в дальнем конце – Джин, а вместо привычной спецовки и джинсов на ней – чёрный брючный костюм. Блузка слегка выбивалась из-под пояса, пиджак свободно облегал плечи – трендовый оверсайз даже такую моль, как она, превращал в секретного агента из голливудских блокбастеров. А Гэвин-то думал, МакРэй фанатеет от куртки с надписью «Полиция Детройта», в которой щеголяла всё это время.       Пристроившись к столику Джин – за которым, разумеется, не было ни души, ведь новенькую в коллективе пока обходили стороной – он театрально осмотрел её с ног до головы:       – Господи, МакРэй, надеюсь, ты не потеряла свою спецовку? Её стоимость вычтут из твоей зарплаты.       Медленно помешивая кофе пластиковой палочкой, она подняла глаза на Гэвина и совершенно спокойно ответила:       – Оставила дома. Ты прав: светить, что ты коп, на каждом углу – только распугивать подозреваемых.       «Ты прав». Слова зависли у него в голове, яркие, как неоновая вывеска. Второй сюрприз за сегодня. МакРэй явно в ударе. И отчего-то Рид вдруг загордился собой, как мальчишка, которого похвалили за первую пойманную рыбу.       Она заметила это странное выражение на его лице.       – Ты такой… довольный, – произнесла Джин, чуть склонив голову.       Её низкий, ровный голос резко вернул его на землю.       – Ну, я же не ты, Мемфис. Моя жизнь насыщенна и полна прекрасных моментов.       – Хм, – она снова отстранилась, взгляд стал отрешенным. – Наверное.       Гэвин почувствовал, что опять ляпнул что-то не то – и без того тусклый свет в её глазах окончательно погас. Но давать заднюю было поздно: она уже направилась к опенспейсу, оставив его с недопитым кофе и горьким послевкусием. «Да что с ней не так?» – с досадой подумал Рид, глядя вслед.

***

      Угрюмый ноябрь пришёл на смену дождливому октябрю, а маньяк все ещё разгуливал на свободе. Каждое новое тело он оставлял словно издеваясь – аккуратно, почти с любовью, будто художник, подписывающий свои работы. Джин присела на корточки перед очередной жертвой. Женщина лет тридцати семи – её ровесница. Офисный работник из местного банка, ничем не примечательная: среднего телосложения, волосы мышиного цвета, аккуратно подстриженные ногти с прозрачным лаком. В ушах – скромные серёжки с искусственными аметистами. МакРэй всматривалась в её остекленевшие глаза, будто в собственное отражение. Её рука машинально касалась спутанных волос жертвы, пока монотонный голос описывал каждую деталь на диктофон: синяки, ссадины, следы удушения.       Официально Джин по-прежнему не имела отношения к этому делу, но, как и Рид, постоянно оказывалась на подхвате. Он как раз подъехал и сейчас неспешно пробирался между полицейскими лентами, умудряясь перекинуться парой слов с каждым встречным – подмигнуть девчонке из патруля, отпустить пару пошлых шуток в адрес судмедэкспертов. Подойдя к Джин, Гэвин остановился за её спиной, наблюдая, как она методично надиктовывает нюансы, словно читает лекцию по анатомии. В этот момент МакРэй почти не отличалась от лежащего перед ней тела – такая же безжизненная, с каменным выражением лица.       – Ну что, Мемфис, сегодня снова работаем вместе, – сказал он, ожидая её фирменной реакции, а точнее, её отсутствия.       Джин прервала запись, нажав паузу, и медленно повернула голову. Он возвышался, как скала, отбрасывая чёрную тень на её лицо. Внезапное ощущение дискомфорта заставило её подняться.       – Ты не можешь просто появиться, не получив всеобщих оваций, да? Ты же видишь – я веду запись…       – Извини, МакРэй, что прервал твой радиоспектакль, – он ухмыльнулся. – Просто хотел сообщить, что твое профессиональное одиночество закончилось.       Джин явно не оценила сарказм.       – Можешь заняться опросом свидетелей, – бросила она, снова включая диктофон.       Рид вскинул бровь:       – Спасибо за разрешение, но раздавать задания – пока не в твоей компетенции…       Она лишь пожала плечом – «делай что хочешь». Он заметил этот жест, скользнул взглядом по её темно-русым волосам, собранным в тугой хвост. Три месяца в детройтском департаменте, а она всё такая же – замкнутая, отстраненная. Раньше он думал – это просто маска новичка, но теперь понимал – это её естественное состояние. Да и фиг с ним. Так даже спокойнее. Гэвин почти привык, порой ему даже нравилось находиться в её обществе. Он будто отдыхал от вечной суматохи Детройта.       День тянулся мучительно долго. Тело увезли только к пяти, когда солнце уже клонилось к горизонту, погружая мир в сумрак. Опрос свидетелей, осмотр места преступления, перепалка с туповатым патрульным – Рид чувствовал себя выжатым как лимон. Лучше гоняться за бандитами по подворотням, чем смотреть, как в чёрный мешок засовывают очередную жертву – обычную женщину, оказавшуюся не в том месте и не в то время.       – Ты на машине, МакРэй? – бросил он из-за плеча, направляясь к своему «Субару».       – Нет. Меня Грэг подкинул, – ответила она, запахивая пальто.       Ноябрьский воздух щипал кожу. Гэвин окинул её оценивающим взглядом и лениво предложил:       – Подбросить?       Она на секунду задумалась. Взгляд скользнул по опустевшей поляне за парковкой, где всего пол часа назад лежало тело, затем вернулся к Риду:       – Если тебе не сложно...       Он приподнял брови – странная оговорка. Будто он из тех, кто предлагает помощь из вежливости. Впрочем, хватит уже придираться к МакРэй – она такая, какая есть… Мысленно отругав себя за раздражительность, Рид кивнул в сторону машины.       Джин устроилась на пассажирском сиденье с привычной скованностью: ремень пристегнут, руки аккуратно сложены на коленях, спина прямая. В первый раз Гэвин подумал, что ей просто неловко, они ведь друг друга почти не знали. Но теперь это выглядело смешно – будто маньяк разгуливал не где-то снаружи, а сидел рядом с ней, прямо в этой машине.       – МакРэй, тебе некомфортно со мной? – не выдержал Рид.       Она повернула к нему лицо и ровно ответила:       – Нет.       – Тогда чего ты вечно так напрягаешься, будто я какой-то психопат?       Она замерла, словно подбирая слова. Потом просто покачала головой:       – Тебе кажется.       «Ну конечно», – пронеслось в голове. Озвучив скептическое – «угу», Рид вставил ключ в зажигание. Двигатель заурчал. Машина плавно покатила по пустынной парковке. Глядя в зеркало заднего вида, Гэвин неосторожно бросил:       – Тебя будто саму отымели без спросу…       Слова сорвались с языка прежде, чем мозг успел их отфильтровать. Просто грубая шутка, ничего более. Но в салоне раздался резкий щелчок – Джин отстегнула ремень и уже тянулась к ручке двери. На ходу.       – Какого хера ты творишь?! – Рид резко ударил по тормозам.       – Я вызову такси, – ледяным тоном произнесла она, выходя из машины.       «Чёрт...» – Рид стиснул зубы, на секунду растерявшись. Джин неотвратимо удалялась от автомобиля. Опомнившись, Гэвин выскочил следом. Опустив руки на крышу, он крикнул ей в след:       – Да, ладно, МакРэй, я же пошутил! Ты чего такая нервная?       Она даже не обернулась. Просто шагала по пустой парковке, копаясь на ходу в смартфоне.       – Блин... – Рид хлопнул дверью и пошёл за ней.       Но поздно. Новенькая модель такси с андроидом за рулём уже подъезжала к остановке. Машина любезно распахнула перед Джин дверь, и она скрылась в салоне авто.       Рид шумно выдохнул. «Почему с ней вечно так?!» Всё же они слишком разные – этот факт вертелся в голове, пока Гэвин медленно брёл обратно к «Субару». Но в глубине души тлело навязчивое чувство вины, которое он не хотел признавать даже перед самим собой.

***

      На следующий день МакРэй искусно пресекала попытки Рида установить с ней зрительный контакт. Текущая смена проходила в обычном режиме – без трупов и маньяков – бумажная рутина. Джин почти всё время проводила в компании своего пластикового напарника Грэга. С андроидами у МакРэй клеилось лучше, чем с людьми.       Рид всё пытался подловить её – в столовой, когда она брала кофе, во дворе во время обеденного перерыва, у дверей конференц-зала. Но Джин ускользала с виртуозностью Розовой пантеры. Пришлось задержаться допоздна, дожидаясь, пока опенспейс окончательно опустеет. МакРэй, как обычно, впахивала сверхурочно – казалось, у неё вовсе нет дома.       Когда последние трудоголики наконец разошлись, Гэвин подошёл к её столу:       – Слушай, МакРэй, насчет вчерашнего...       – Я работаю, Рид, — резко перебила она, даже не поднимая глаз от экрана.       Он раздражённо выдохнул и рывком выдернул кабель из разъёма. Голографический дисплей с клавиатурой мгновенно погасли, оставив в воздухе лёгкое мерцание пикселей.       – Эй! – она резко вскинула голову, и в её глазах впервые за всё это время мелькнуло настоящее возмущение.       – Эй, — парировал он, намеренно копируя её интонацию.       – Чего ты докопался до меня, Рид? – внезапно выпалила она, поднимаясь с места. – Как женщина я тебя не интересую, подсидеть тебя не пытаюсь, в дела твои не лезу. Так какого хрена тебе надо?!       Он сделал шаг назад, будто получил толчок в грудь. Её лицо было искажено такой смесью гнева и боли, что он не мог понять — сейчас она ударит его или расплачется. Джин сжала кулаки, сделала несколько глубоких вдохов, постепенно успокаиваясь. Пальцы расслабились, черты лица снова стали гладкими, как зеркальная поверхность озера. Она опустилась в кресло и потянулась к выдернутому кабелю, но Гэвин опередил её, быстро присев на корточки и вставив шнур в разъем. Техника ожила, голографический экран снова материализовался в воздухе.       Рид поднялся, сглотнув ком в горле – странное ощущение, будто он снова стал мальчишкой, пойманным на шалости.       – Извини… – прошептал он неожиданно искренне.       Она уже вводила пароль, прикусив нижнюю губу, полностью игнорируя его присутствие. Он кивнул – скорее самому себе – развернулся и пошёл к своему столу за смартфоном. На выходе из участка Рид задержался на секунду, оглядывая опустевший опенспейс. Давненько он не чувствовал себя так паршиво.       Действительно, чего он к ней привязался? МакРэй была не из тех, с кем можно расслабиться между выездами или перекинуться парой пошлых шуток. Он это знал. Но его всё равно тянуло к ней. Может, как к своей противоположности. А может, наоборот — как к тому, кто способен понять, какая чернота скрывается за показной улыбкой.       В этот раз Рид перегнул палку. Пора завязывать с этими играми. Пусть всё остается как есть: Джин — в своём замкнутом мире, он — со своими тараканами и дурной репутацией.

***

      Ноябрь подходил к концу. Дело серийника зашло в тупик. Девушка на парковке оказалась последней жертвой. Может, маньяк насытился до следующего обострения своего психоза. А может, споткнулся где-нибудь в переулке и сдох, как бродячая псина. Хотя с ублюдками такое случается редко – чаще «везёт» обычным людям, тем, кто просто шёл мимо.       Рид, как полагается, боролся с преступностью – организованной и не очень, заводил мимолётные романы и время от времени тискал Тину в подсобке. Сегодня был как раз такой день. Он прижал её к стене рядом со стеллажом, заваленным бытовой химией и картриджами для принтеров. Одна рука сжимала её шею, другая скользила под футболкой, ощупывая тёплый живот, цепляясь за края бюстгальтера. Она привычно упиралась ладонями в его плечи, прижимаясь к напряжённому паху…       И тут дверь распахнулась. На пороге – МакРэй. Она замерла – дольше, чем нужно, чтобы просто извиниться и уйти. Её взгляд окинул их сплетённые тела, поймал лишние детали. В памяти всплыл эпизод из прошлого – ком подкатил к горлу, вслед за волной тошноты. Лицо её исказилось – она сделала шаг назад, резко хлопнув дверью.       – Да твою ж мать! – Рид выдернул руку из-под футболки Чен, будто обжёгся.       Конечно, из всего участка именно Джин должна была наткнуться на них. Он стоял, чертыхаясь, совсем забыв, что не один.       – Боже, успокойся, – фыркнула Тина, поправляя одежду. – Ничего страшного не случилось.       – Как же… Представляю, что она сейчас думает, – сквозь зубы процедил он.       – Да какая разница? С каких пор тебя волнует чужое мнение?       Чен заправила футболку в брюки, затем подняла глаза на Гэвина. Перед ней стоял взволнованный, растерянный мужчина – совсем не тот Рид, с которым она привыкла кувыркаться под настроение.       – А-а, ну всё понятно, – протянула она.       Он стрельнул глазами:       – Что тебе там понятно?       – Запал на моль? – спросила Тина, уже зная ответ.       Рид наигранно рассмеялся:       – Не неси чушь…       Она высоко подняла брови, обошла его и направилась к выходу:       – Ладно, я поговорю с ней, чтобы ты спал спокойно.       – Чего?! – вспыхнул он, но дверь уже захлопнулась перед его лицом.       Тина нашла МакРэй в архивной комнате. Джин стояла у многофункционального устройства, монотонно отправляя документы в сканер. Движения были отточены, взгляд сконцентрирован – будто она пыталась сосредоточиться исключительно на этом занятии.       Чен неспешно приблизилась, прислонилась к краю аппарата и, понизив голос, сказала:       – Джин, насчёт того, что ты увидела…       – Я ничего не видела, Тина, – ровным голосом ответила МакРэй, не прекращая работу.       Её пальцы аккуратно разгладили очередной пожелтевший лист перед отправкой в лоток автоматической подачи. Тина слегка прищурилась. Что это было? Женская солидарность? Деловая этика?       – Ладно… – неуверенно произнесла Чен, ощущая странную неловкость. – Спасибо.       – Нет проблем, – ответила Джин, так и не оторвав взгляда от документов.       Тина развернулась к выходу – патруль ждать не будет. В коридоре она наткнулась на Рида, который кружил неподалёку. Проходя мимо, она бросила:       – Всё в ажуре, Ромео.       Гэвин нахмурился, но Чен уже исчезала за стеклянной дверью, не оставив объяснений. Что она там наговорила МакРэй? Чёртовы женские игры! Теперь Джин наверняка считает его не только похотливым козлом, но и полным идиотом.       Он замер на месте, словно поражённый этой мыслью: действительно, с каких пор его волнует, что о нём думает эта мемфисская затворница?! Но её образ – сжатые губы, чуть дрогнувшие веки при неожиданной встрече в подсобке – никак не выходил из головы.       – Чёрт! – рявкнул он вслух, заставив пару коллег удивлённо поднять брови.       Резко развернувшись, Рид направился к выходу. Морозный преддекабрьский воздух – вот что ему сейчас нужно. Может, хотя бы холод вернёт ясность мысли.

***

      Прошло уже минут десять, как Тина покинула архивную, но тяжелый аромат её духов все ещё висел в воздухе – маслянистый, с горьковатыми нотками пачули. К нему примешивался едва уловимый шлейф Рида – кожа, мята и устойчивый парфюм. Эти запахи, будто невидимые нити, потянули за собой воспоминание, от которого МакРэй резко зажмурилась.       – Стив, мы же при исполнении. А если нас застукают, – шептала Джин, уткнувшись в шею любимого.       Она чувствовала, как его горячее дыхание обжигает кожу. Он усмехнулся, чуть хрипло:       – Ну… напишу в объяснительной, что чувства взяли верх.       Его ладонь резко сдавила её горло, вжав затылком в шершавую стену… Дыхание перехватило. Но вместе с болью по низу живота разлилось тепло, пульсирующее в такт учащенному сердцебиению. Стив обожал эти игры – жестокие, без правил. Она же, всегда такая сдержанная, рядом с ним теряла себя, становилась податливой, точно воск. Готова была терпеть любые странности, лишь бы видеть особенный блеск в его глазах.       Он просунул руку в её белье, даже не расстегнув молнию на брюках. Края одежды впились в кожу. Каждое движение было грубым, властным. Боль странным образом усиливала удовольствие, пока не переходила ту грань, за которой оставалось только страдание.       – Стив, полегче…       Но его язык проникал в рот всё глубже, заглушая протест. Ладонь на горле сжималась сильнее. Воздух вырывался через нос прерывистыми толчками, в ушах звенело…       Джин резко хлопнула крышкой сканера. Тело неприятно оцепенело. Она быстро подошла к кулеру. Набрала стакан – выпила, за ним второй, третий… Она не хотела думать об этом ублюдке, но он будто выкупил место в её сознании, внезапно возвращаясь туда, как к себе домой.       Рид вернулся с задержания ближе к семи. Нужно было набросать отчёт. Хотя бы в двух словах, чтобы не забыть детали: например, как он продолжил лупить подозреваемого уже после того, как тот сдался. Хотя это можно упустить – за последний месяц выговоров у него накопилось больше, чем раскрытых дел.       Опенспейс к этому времени опустел, если не считать Джин. Он прошёл мимо её стола, нарочито замедлив шаг, бросая взгляды в её сторону. Но она была увлечена чтением, методично прокручивая какой-то файл. Не притворялась – действительно ушла в работу с головой, не замечая ничего вокруг.       Гэвин упал в кресло, монитор проснулся от движения. Рид лениво набрал полстраницы текста и решил – хватит. Закинул ноги на стол, достал смартфон и стал пролистывать чаты с девицами, номера которых у него появились не так давно: очередная девчонка из клуба, официантка из забегаловки на Кросс-авеню, массажистка… Но глаза периодически соскальзывали с дисплея, устремляясь к затылку МакРэй. Ему отчего-то жадно хотелось её внимания: перекинуться парой слов, обменяться взглядами, поймать эту редкую улыбку…       Но после утреннего инцидента он вообще не знал, как к ней подступиться. Наконец Рид громко произнёс:       – Эй, МакРэй, не одолжишь зарядку?       Она обернулась, слегка приподняв бровь:       – Терминалы же работают.       «Вот же чёрт…», – мелькнуло в голове, – «ты и правда дебил, Рид. Детектив с пятнадцатилетним стажем, и лучший повод, который ты придумал – попросить зарядку в офисе, напичканном беспроводными терминалами?!»       – Точно… – пробормотал он. – Вылетело из головы…       Джин проводила Гэвина взглядом, пока тот шёл к ближайшему боксу:       – Бывает.       Рид швырнул телефон в секцию так, будто тот был больше не нужен. Сунул руки в карманы, начал переминаться с ноги на ногу. МакРэй молча наблюдала за этим спектаклем. Гэвин вёл себя необычно… Будто нервничал. Но из-за чего? Вряд ли из-за сцены в подсобке – с его-то репутацией он скорее гордится такими эпизодами, чем стесняется. Или дело в том, что за любовными похождениями его застукала именно она?       Джин вернулась к документу. Рид ещё минут пять делал вид, что ждёт, пока зарядится телефон, потом зашагал к выходу, резко свернул к столовой, затем обратно к рабочему месту…       – Может, кофе? – выпалил вдруг.       Джин вздохнула. Видимо, пока он не прояснит ситуацию, не успокоится и не оставит в покое её. Она сдалась. Только в этот раз.       – Можно…       – Отлично! – слишком рьяно откликнулся Гэвин и почти побежал к кофемашине.       Через пять минут на столе МакРэй стоял дымящийся стакан с чёрной жидкостью.       – Спасибо, – коротко поблагодарила она.       Убрав руки от клавиатуры, Джин мягко отклонилась на спинку кресла и сделала глоток. Потом отставила чашку, чуть крутанулась на стуле и посмотрела на Рида. Их взгляды встретились – этот миг длился дольше, чем он мог надеяться, дольше, чем она планировала. Но, как ни странно, первым капитулировал Гэвин: он отвернулся в сторону, будто заметил кого-то в пустом участке. И туда же бросил:       – Не зашиваешься без Грэга?       Она прищурилась – с каких пор его интересует её рутина?       – Вроде справляюсь.       – И спрашивается, зачем вообще нужны эти манекены? – буркнул он, не упуская случая лягнуть ненавистных роботов «Киберлайф».       В этот момент Рид глянул на МакРэй и поймал её фирменный взгляд, которым она будто отчитывала его. Гэвин тяжело вздохнул, снова засунул руки в карманы и, не сводя с неё глаз, произнёс:       – Слушай, Джин…       Пауза. Она действительно слушала. Впервые он назвал её по имени. Это прозвучало неожиданно и... непривычно. Он же лихорадочно перебирал варианты продолжения. «Прости, что постоянно хамлю» – слишком пафосно. «То, что ты увидела в подсобке – не то, о чём ты подумала» – а о чём она вообще подумала?! В итоге он выбрал самый оптимальный вариант:       – Я не такой придурок, каким кажусь.       Она ожидала другого, учитывая, как долго он тянул. Но посыл уловила. Кивнула, будто получила важную служебную информацию:       – Я запомню.       Рид кивнул в ответ, сам не зная зачем. Ещё минуту сидел рядом, вертя телефон пальцами. Наконец поднялся:       – Ладно, не буду мешать.       – До завтра, – ровно ответила МакРэй.       Этот разговор оказался одновременно неуместным и необходимым. Рид уходил из участка в противоречивых чувствах. А Джин поняла – сегодня продолжить работу она уже не сможет.