Часть 3 глава 2

Перси уже собирался что-то бросить, как вдруг заметил движение в лесу. Его гнев и сосредоточенность мгновенно улетучились. Вода плеснула обратно в русло ручья, и Талия, вздрогнув, обернулась, чтобы посмотреть, на что он смотрит. Кто-то — или что-то — приближалось, окутанное мутным зелёным туманом. Когда оно подошло ближе, отдыхающие и охотники ахнули. «Это невозможно», — сказал Хирон напряжённым от волнения голосом. «Она никогда не покидала чердак. Никогда». Несмотря на его слова, иссохшая мумия, несущая Оракула, шагнула вперёд и остановилась в центре группы. Туман клубился у их ног, окрашивая снег в болезненный зелёный цвет. Никто не осмеливался пошевелиться. Затем в их головах зазвучал голос Оракула. Все его слышали, и некоторые в знак протеста зажали уши. «Я — дух Дельф», — эхом разнёсся голос. «Вестник пророчеств Феба Аполлона, победитель могучего Пифона». Холодные, мёртвые глаза Оракула обвели всех присутствующих, а затем безошибочно остановились на Зои Найтшейд. «Подойди, Искатель, и спроси», — велел Оракул. Зои нервно сглотнула и шагнула вперёд. «Что я должна сделать, чтобы помочь своей богине?» Губы Оракула приоткрылись, и из них вырвался зелёный туман. В видении Перси появилась смутная фигура девушки, стоящей на бесплодной вершине. Это была Артемида, закованная в цепи; она стояла на коленях, подняв руки, словно пытаясь защититься от нападающего. Казалось, ей было больно. Оракул заговорил: «Пятеро отправятся на запад к закованной в цепи богине. Проклятие Олимпа указывает путь. Туристы и охотники объединятся, чтобы победить. Проклятие Титана должно быть преодолено. И никто не погибнет, ибо дитя смерти будет стоять, Хранитель жизни, держащий судьбу в своих руках.» Затем, прямо у них на глазах, туман закружился и, словно огромный зелёный змей, уполз в пасть мумии. Оракул села на камень и застыла, как на чердаке, словно собиралась просидеть у ручья сто лет. Через некоторое время началось заседание совета, и Перси почувствовал, как на всех них давит груз пророчества. Казалось, что вся комната застыла во времени, но напряжение было ощутимым. Единственным звуком было шуршание сырных палочек о крекеры, пока Гровер изо всех сил старался разрядить обстановку и не обращать внимания на серьёзность ситуации. Перси не мог винить его за желание отвлечься хоть чем-нибудь. От напряжения у него в голове всё перемешалось. Зои заговорила первой, нарушив молчание. «В пророчестве сказано, что никто не погибнет, потому что дитя смерти будет стоять. Очевидно, что этот человек должен защищать нас». Её тон был сдержанным, но даже она, казалось, не была уверена в том, кто этот человек. «Я думаю, это дитя Аида. В конце концов, смерть — его владение». Перси, который тоже об этом думал, нахмурился. «Но у Аида не может быть детей. Ни после войны, ни после сделки, которую он заключил с другими богами». Он напряжённо размышлял, пытаясь осмыслить эту идею. Гровер кивнул, легонько постукивая копытами по земле и размышляя. «Верно. Но, Перси, ты ведь тоже здесь сидишь. Дело не в этом, а в том, что если бы его ребёнок был хоть немного похож на него... ну, ты сам понимаешь, какой хаос это вызвало бы». «Мне всё равно, что может или не может сделать Аид», — отрезала Талия, явно раздражённая спором. «Пророчество не лжёт. Если дитя смерти играет важную роль в пророчестве, то мы должны выяснить, кто это. Мы не можем продолжать поиски, не зная этого». Бьянка, которая внимательно слушала, заговорила. «Может быть, это кто-то другой? Кто-то из другого рода смерти? Может быть, смертный ребёнок или потомок фурий? Есть и другие существа, связанные со смертью, не только Аид». Перси обдумал это, а также то, откуда Бьянка так много знает, учитывая, что вчера её объявили полубогом. «Возможно. Но остаётся вопрос, кто они такие и что значит, что они будут нас защищать». Он вспомнил видение, в котором Артемида была в цепях. Упоминание о «хранителе жизни» навело его на мысль о ком-то, чьё присутствие было бы противоположностью смерти — о защитнике, о силе природы, но в то же время каким-то образом связанном с подземным миром. Хирон откашлялся, возвращая разговор в нужное русло. «Кем бы ни был этот „сын смерти“, мы знаем одно наверняка. Его роль в пророчестве крайне важна. Если он действительно призван защищать нас, то он может стать ключом к поиску Артемиды и победе над любой угрозой, с которой мы столкнёмся». Гровер посмотрел на Хирона. Его голос звучал уверенно, но всё ещё был полон удивления. «Если мы ищем этого человека... как мы его найдём? Сможем ли мы вообще узнать, кто он?» Зои опустила взгляд и погрузилась в раздумья. «Возможно, ответ кроется в монстре, на которого мы охотимся, — в проклятии Олимпа. Может быть, они проявят себя во время квеста. Возможно, они даже ближе, чем мы думаем». На мгновение в комнате воцарилась тишина, и тяжесть неизвестности легла на плечи каждого. «Дитя смерти» могло быть смертным или бессмертным, кем-то, скрытым в тени истории, или кем-то, кто только что пробудился. Оно могло быть тем самым, что склоняет чашу весов между жизнью и смертью, могущественным союзником — или ещё более опасным врагом. «Мы разберёмся с этим по ходу дела», — сказал Перси тихим, но твёрдым голосом. «У нас нет времени выяснять, кто этот человек. Нам нужно идти». Хирон кивнул в знак согласия. «Он прав. Что бы ни значило „дитя смерти“, наша миссия остаётся прежней. Мы должны найти Артемиду, идти по следу и преодолевать трудности. Пророчество укажет нам путь». После этого разговор перешёл на логистику. Кто отправится в путь, что им понадобится и как они будут преодолевать предстоящие опасности. Но в глубине души каждый из них думал о тайне «ребёнка смерти» — загадке, которую им предстояло решить в пути. Был ли ребёнок смерти сыном Аида или кого-то другого, одно было ясно: этот человек сыграет ключевую роль в судьбе похода — и, возможно, в судьбе самих богов. ─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .* :☆ﾟ. ─── Кэйл Хенитуз сидел в своей гостиной, одетый в белую рубашку и чёрные классические брюки. Он откинулся на спинку кресла, покручивая в бокале тёмно-красное вино и наблюдая за тем, как тусклый золотистый свет заходящего солнца отражается в его комнате. Тихий вечер, момент покоя. Прошли годы с тех пор, как он впервые появился на свет, и, несмотря на трудности, с которыми он столкнулся в начале пути, он делал то, что у него получалось лучше всего: накапливал богатство и избегал неприятностей. Отели, бизнес, инвестиции — он построил империю с нуля, и теперь, если бы он захотел, он мог бы купить Эмпайр-стейт-билдинг. Но его это не волновало. У него были деньги, праздная жизнь и вино. Так почему же... почему ему казалось, что вот-вот что-то пойдёт не так? «Этот ублюдочный бог». Кэйл не знал, как и почему, но это произошло по вине Бога Смерти; это определённо была его вина. — Ты и правда невезучий ублюдок. [Супер камень] написал на табличке, что в такие моменты Кэйл вспоминает эрухабен-ним. — Слишком долго было спокойно. Это судьба, ха-ха-ха-ха. — Можешь заткнуться, придурок? [Скряга] и [Обжора] продолжали препираться. — Кэйл, не сдавайся. [Вор] попытался подбодрить его, но желаемого результата не добился. — Ты только пьёшь, тебе нужно что-нибудь съесть, — наконец сказал [Обжора]. У Кэйла дёрнулся глаз. Он не знал как, но даже после перемещения в этот мир он мог слышать древние силы в своей голове. Возможно, потому что древние силы были связаны с его душой. Он медленно сделал глоток вина, уже сожалея о том, что должно было произойти.