Глава 17

      Не Вайоленс и не мои тени говорят мне, что Имоджен всё ещё её достаёт. Это Иван Луперко.       Бедняга находит меня после ужина, и вид у него такой несчастный, когда ему приходится меня останавливать, что я чуть не рассмеялся ему в лицо. Не могу сказать, что мне не нравится этот устрашающий образ, который я так упорно создавал.       Вайоленс на всё это наплевать, поэтому иногда я забываю, что моя репутация всё ещё такая же, даже среди отмеченных.       — З-здравствуйте, командир крыла Риорсон, — заикается он.       Я поднимаю бровь и молча жду, когда он продолжит. Я вижу, как ему становится неловко, но он продолжает.       Рад, что его заимствованная дерзость никуда не делась. Я всегда слежу за первокурсниками, и Иван тоже неплохо справляется с испытаниями, так что, возможно, немного смелости поможет ему пройти этот путь.       — Я х-хотел поговорить с вами о Вайолет. — Я подавляю внезапный приступ страха, что с ней что-то случилось. По выражению его лица я понимаю, что её жизни ничего не угрожает. — Э-э, о-она никогда ничего не говорит, но мне м-кажется, что Имоджен мешает ей тренироваться. Ридок сказал мне, что о-она постоянно смотрит на Вайолет каждый раз, когда та идёт поднимать тяжести, и оскорбляет её перед всеми.       Чёрт возьми, Имоджен. — Ты не знаешь, они снова поссорились?       — Н-нет, Ви просто старается её игнорировать большую часть времени, но прошло уже несколько недель. Я вижу, что её это беспокоит. — Ви? Что?       Я был бы придурком и спросил бы его, что мне с этим делать, но я и так знаю. Мне нужно ещё раз поговорить с Имоджен и дать ей понять, что оскорбления и издёвки так же под запретом, как и убийство.       — Я об этом позабочусь.       Я ухожу, не дожидаясь ответа. Мне не нужен Иван, чтобы он учил меня, как защищать Вайоленс, когда она уже несколько месяцев единственная, о ком я думаю.       Чёрт возьми, Ви.       Я увожу Имоджен из спортзала, бросив на неё один серьёзный взгляд. Она ворчит Квинн что-то в качестве оправдания и следует за мной из спортзала в тихий коридор. Я открываю врата своим силам, чтобы мои тени могли стоять на страже.       — Я слышал о том, что ты мешаешь Вайолет Сорренгейл тренироваться? — Мой голос ровен, но в нём определённо слышна угроза.       Имоджен пренебрежительно закатывает глаза, и мне хочется её придушить. — Она что, побежала и настучала Командиру Крыла? Это она сама решила появиться во время моей тренировки. Ты только сказал, что я не могу её убить.       — Нет, она ничего не говорила, кадет Кардуло, — рявкнул я. — Кое-кто докладывал, как ты смотришь на неё и оскорбляешь всякий раз, когда она приходит поднимать тяжести в этот самый общественный спортзал. Ты же понимаешь, что я должен сохранить ей жизнь, да? Это я посоветовал ей выделить время на силовые тренировки, и вот ты здесь. Опять мне мешаешь.       Мои слова едкие и злобные, и я вижу, как напрягаются её мышцы. Гаррик выступил посредником во время нашего последнего разговора после инцидента с рукой и смягчил большую часть моей ярости. Но теперь остались только я и Имоджен, и я, блядь, устал от всего этого дерьма.       Глаза Имоджен сверкают гневом и лёгким страхом. — Ксейден, ты несправедлив.       Я мрачно усмехнулся. — Ты ещё не видела, насколько я несправедлив.       Она вздрогнула и благоразумно замолчала. — Когда я отдаю приказ, я ожидаю, что ты его выполнишь. И это, блядь, приказ. — Я жду, пока она посмотрит мне в глаза и кивнёт, прежде чем продолжить. — Не нападать на Вайолет Сорренгейл. Ты также не будешь смотреть на неё свирепо, оскорблять или каким-либо образом создавать ей дискомфорт в спортзале. Ей нужно сосредоточиться на тренировках, чтобы выжить, а не думать о том, что ты собираешься ударить её в спину. Снова.       Имоджен опустила глаза и посмотрела на свои ботинки. — Поняла.       Голос в моей голове, похожий на голос Гаррика, говорил мне дать ей передышку, но я, блядь, не слушал. Всё, что я мог сделать, — это сказать ей правду.       — Вайолет тебе не враг. Она заботится об отмеченных больше, чем большинство кадетов в этом богом забытом месте. Чёрт возьми, она, вероятно, всё ещё была бы твоим другом, если бы ты перестала ненавидеть её за то, что она не может контролировать, и пытаться бы убить её.       Я резко развернулся, чтобы уйти, но не мог не добавить ещё кое-что: — Имоджен, если ты причинишь ей боль или исказишь её мнение о нас, я без колебаний отомщу.       К чёрту благосклонность генерала. К чёрту обещания брату. К чёрту всё это чёртово место.       Я не позволю, чтобы с Вайоленс что-то случилось. Сама мысль об этом неприемлема.

***

      Я собирался спать, когда меня чуть не сбила с ног волна желания Сгаэль. Я захлопнул щиты, но это не остановило поток её эмоций. Похоже, мой дракон сегодня забыл поставить щит. Чёрт.        Если бы это было в прошлом году, я бы нашёл какую-нибудь третьекурсницу и добился бы приглашения в её постель на ночь. Но я уже давно не мог смириться с мыслью о поиске компании. Уже несколько месяцев, если честно.       От меня не ускользало то, что мой новообретённый целибат совпадает с прогулкой некой женщины по парапету.       Я тяжело вздыхаю и достаю из ящика остатки чурама, которые держу про запас на такие вечера. Натягиваю ботинки и спускаюсь во двор, и тут меня накрывает очередная волна, сбивающая с ног. Закрываю глаза и сосредотачиваюсь на медленном дыхании через нос, пока она не пройдёт.        Боги, мой дракон и её партнер сведут меня с ума.        Чувствую, будто горю. Усаживаюсь на землю, чтобы спиной почувствовать холодный камень, и быстро поджигаю косяк.        Если я не разберусь со всем этим, ночь будет чертовски долгой. Достаточно сложно не искать присутствия Вайоленс при каждой возможности, не тратя часы на фантазии о ней. Она — просто невероятный клубок противоречий, который, кажется, идеально сложен, чтобы захватить моё внимание и никогда его не отпускать.        Я слышу шум позади себя и резко поворачиваю голову. Мои тени не предупредили меня о чьём-то приближении.        Ах, вот почему. Они такие мерзавцы, когда дело касается её.        Словно я вытащил её образ из головы, Вайоленс стоит в нескольких шагах от меня с лукавым взглядом, который, я знаю, означает, что она хочет поиграть. И её чёртовы волосы распущены. Блядь, блядь, блядь.        Волосы оказались длиннее, чем я ожидал, и я с пристальным вниманием наблюдаю, как каштановый оттенок переходит в серебристый и ниспадает на плечи густыми волнами. Они выглядят такими мягкими. Так и хочется провести по ним пальцами.        Чёрт, я в ужасном состоянии. Я быстро мысленно обращаюсь к Сгаэль, умоляя её закрыться от меня, чтобы у меня был шанс пережить это столкновение, но двери нашей связи всё ещё плотно закрыты.        — Твои тени не заметили моего приближения на этот раз? — Она открывает рот, чтобы подразнить меня, и я не могу не дрожать от того, как искры пробегают по моему позвоночнику, когда я вижу, как её губы произносят эти слова.        — Они никогда не умеют следовать указаниям, когда дело касается тебя. — Я разочарованно качаю головой. Мои тени — часть меня, и каждая моя часть сходит с ума по Вайолет Сорренгейл.       — Интересно.       Я всадник, третьекурсник. Я связан с одним из самых свирепых драконов. Я пережил все те издевательства, которым Наварра годами меня подвергала, и всё это время помогал управлять тайным восстанием. Я выше её на целый фут и ни разу не проиграл ни в одном из испытаний.        Несмотря на всё это, я настоятельно рекомендую ей просто встать, не сказав ни слова, и сбежать к чертям.        Но она стоит там, такая красивая, и волосы у неё такие чертовски мягкие, что я ничего не могу с собой поделать. Я поднимаю косяк в её сторону. — Не хочешь присоединиться ко мне?       Вайоленс качает головой, но всё равно сокращает расстояние между нами. Мои мышцы напрягаются, когда она подходит ближе и садится рядом со мной, глядя в том же направлении.        — Нет, спасибо. Меня всегда тошнило от него. Что же наш достопочтенный Командир Крыла нарушил правила в эту прекрасную ночь?       Ну, пожалуй, мне стоит остановиться. Я не могу позволить себе потерять ещё больше этого смутного чувства контроля. Я убираю чурам и поворачиваю голову, чтобы посмотреть на неё. Мне достаточно просто смотреть на неё. Так и должно быть.        — А ты бы промолчала, если бы я сказал, что это проделки драконов?       Я с удовольствием наблюдаю, как в глазах Вайоленс загорается искра любопытства. Если я что-то о ней и знаю, так это то, что она никогда не отпустит эту свою страсть. Насколько мне кажется, в детстве она страдала от синдрома, связанного с необходимостью знать абсолютно всё, и так и не оправилась от него.        — Думаю, ты уже знаешь меня лучше. Тебе, возможно, не придётся отвечать, но я обязательно должна спросить.        Вот и всё. Вайоленс почти всегда непредсказуема, но её любопытство никогда не угасает.        Я тяжело вздыхаю и закрываю глаза. — Я так и думал. Ладно, но хочу констатировать, что ты явно пользуешься мной, пока я в таком состоянии.        Вайоленс тихо смеётся, и я ещё крепче зажмуриваюсь, чтобы не смотреть. Зная мою удачу, я больше никогда не смогу отвести взгляд. Это сделает занятия и полёты на драконе невероятно сложными.        — Твоя жалоба принята к сведению, — без паузы шутит она.        Я медленно открываю глаза, когда, кажется, совладал с желанием поцеловать её. — Тебе придётся считать это секретом, который я тебе должен. Что ты знаешь о драконьих узах?       Она отвечает быстро, не раздумывая. — Практически всё, что написано о них в Архивах. Всадники умрут вместе со своими драконами, постоянным присутствием, общими эмоциями, и это не то, о чём всадники любят говорить.        — Конечно, ты всё это знаешь, гениальная женщина. — Я почти не контролирую слова, срывающиеся с моих губ. — Большинство людей не знает, что у спаривающихся драконов есть одна восхитительно уникальная проблема.        — У твоего дракона есть пара?       Да. И это огромная заноза в моей заднице.        — К сожалению. А когда спаривающиеся драконы делают то, что делают спаривающиеся драконы… — Я позволяю своему голосу затихнуть, чтобы она могла сделать собственные выводы. Обычно они оказываются верными.        — Ты чувствуешь её, когда они это делают? — Её глаза всё ещё широко раскрыты от удивления и любопытства.        — Мы можем защищаться от наших драконов, но не можем полностью замкнуть связь. В те ночи, когда Сгаэль не использует щит со своей стороны, я оказываюсь… вот в таком положении.         Это значит, что я готов схватить Вайоленс и заняться с ней чем угодно на открытом дворе, если получу хоть малейший намек на то, что она не собирается меня за это ударить. Я наслаждаюсь румянцем, заливающим её щёки. Она смущена, и этот взгляд, пусть и непривычный, вызывает у меня умиление.        — Тогда извини, что испортила вечеринку. Могу оставить тебя одного, с чурамом или, э-э, другими делами.        Смеюсь над мыслью о каких-либо действиях. Я даже не смотрел на другую женщину с самого Дня призыва. Словно эта маленькая шпионка проникла в мой разум, обосновалась там и больше не хотела покидать его. Это было настойчиво, вероятно, незаконно и определённо жестоко, но я всё ещё не могу заставить себя пожелать, чтобы она действительно исчезла из моих мыслей.       Вместо этого я цепляюсь за них, потому что в моих мыслях она почти так же прекрасна, как и в реальной жизни.        — Да тут и портить нечего. Просто чурам помогает отрешиться. Это, скорее, как проходить мимо оргии, чем активно в ней участвовать, или какая-то другая метафора. Даже не знаю. Боги, как мне нравится, как выглядят твои распущенные волосы.       Я теряю нить своего объяснения на середине, потому что слишком занят, разглядывая, как магические лучи отражаются от её серебристых волос. Я даже не понимаю, в чём признался, пока она не поднимает руки к волосам, раскинувшимся по плечам, от удивления. Хотел бы я, чтобы это были мои руки.        Мне едва удаётся сдержаться, прежде чем протянуть руку, чтобы сделать именно это.        Чёрт, похоже сегодня вечером я буду вести себя как идиот и просто надеяться, что Вайоленс не начнёт меня игнорировать после этого. Спарринги с ней — это, пожалуй, самое яркое событие в моей жизни, когда я отдыхаю от обязанностей командира крыла, и я бы не хотел ничего менять. Я понижаю голос. — Раньше я видел их только заплетёнными в косу.       Вайолет улыбается про себя и понижает голос, словно мы снова обмениваемся секретами. — Это помеха в испытаниях. Дайн постоянно говорит мне, чтобы я их обрезала.        Чёрт возьми! Из длинного списка способов, которыми Дайн Аэтос пытался мне насолить, этот, пожалуй, худший. Самый мерзкий. Самый непростительный. Я бы убил его.        — К чёрту Дайна Аэтоса! Как и на счёт всего остального в тебе, он однозначно неправ. Катастрофически неправ. Идиот, придурок — как угодно.        Вайолет смеётся над моими словами вместо того, чтобы защищаться.        Я рад, что их дружба не возобновилась с тех пор, как я в последний раз смотрел на неё. Гаррик и Боди уже устали от меня. Они рассказали Лиаму. Даже у Имоджен есть подозрения. Мне также не нравится, как Иван иногда смотрит то на неё, то на меня. Наверное, они все об этом говорят. Это точно станет известно всем отмеченным, и тогда моей жизни, по сути, придёт конец. Моя тщательно выстроенная личность будет уничтожена. Я больше никогда не узнаю покоя.       Я всё ещё стою на своём, как бы ни ослабло моё самообладание. Если Дайн Аэтос был символом всего того, что я ненавижу в Квадранте Всадников — лицемерным куском дерьма, поклоняющимся Кодексу, — то Вайолет была его полной противоположностью. Она — всё, что мне, блядь, здесь нравится, хотя и не подозревал, что такое может случиться. Она — всё, чем должен быть всадник. Поразительно умная, до глупости храбрая и готовая защищать кого-то больше, чем я когда-либо видел в своей жизни. Если я прав, она принимает решение восстать против своего народа в одиночку, просто чтобы получить шанс найти истину.        Она также чертовски свирепа со своими кинжалами, даже когда это ей не к лицу, словно маленький торнадо тщательно контролируемой ярости. Я видел, как она смотрела на противников почти хищным взглядом, от которого меня бросало в дрожь. Её почти янтарные оттенки, кажется, сияют ярче, чем когда-либо, и её сдерживают лишь быстро улучшающиеся физические навыки.        Я точно знаю, что, если бы у Вайолет Сорренгейл было время отточить свои способности, и, если верить ей, её яды, она могла бы стать одним из самых смертоносных бойцов в квадранте. Это сводит с ума, и воспоминания об этом в таком состоянии грозят меня уничтожить.        Она заслуживает того, чтобы пережить завтрашнюю грёбанную Полосу и стать всадницей. Если Дайн, мать его, Аэтос смотрит на неё и думает, что она не справится? Считает, что ей нужно подстричься, чтобы стать лучше? Пытается вытащить её, когда ей суждено летать?        Да пошёл он.       Вайолет наклоняется ещё ближе и шепчет, словно я знаю какой-то секрет. Я смотрю, как двигаются её губы.        — Ну, хорошо, что я во многом с ним не согласна. Мне нравятся длинные волосы. У меня не было выбора, когда я пришла сюда, но я могу контролировать свои волосы. Серебро раньше было… символом моей слабости и всех оскорблений, от которых я годами отмахивалась, но теперь это просто ещё одна упрямая часть меня. Я этого не стыжусь.       Чёрт. Всё было бы проще, если бы я хотел Вайоленс только из-за её великолепной внешности. Я бы с этим смирился. Но она продолжает меня поражать своей сущностью. Не могу не сказать ей об этом.        — Ты удивительная женщина, Вайолет Сорренгейл.       Я вижу, как у неё перехватывает дыхание и как подпрыгивает грудь. — Это говорит чурам или драконья похоть? — Она пытается переиначить мои слова, но я говорю это всей душой. Я качаю головой, глядя на эту глупую, фантастическую женщину.        Я всё ещё чувствую лёгкое ощущение от чурама, но новая волна от Сгаэль и Тейрна пронзает меня, словно драконий огонь. Чёрт, это будет одна из тех ночей.        — Это был я. Ксейден. И пока я не натворил глупостей, тебе нужно меня отвлечь. Что ты опять делаешь так поздно? Опять собираешь ягоды?       — Никаких ягод. Когда не могу заснуть, я обычно просто нахожу место повыше, чтобы посидеть ночью и посмотреть на звёзды. Привычка, оставшаяся с тех времён, когда я готовилась к парапету. Моё любимое последнее окно выходит во двор.        Её слова прорезают туман. Вайолет ничего не говорит просто так. Она видела, как я возвращался с поставок кинжалов с Гарриком и Боди. — Ты недавно смотрела во двор? Видела что-нибудь интересное?        Наоборот, Вайолет выглядит удивлённой. — Ничего, что нужно повторять, Ксейден, — мягко отвечает она с лёгкой улыбкой. — Тайна за тайну, помнишь? Я не собираюсь красть твою тайну без разрешения.       От её слов у меня перехватывает дыхание и щемит в груди. Дело не только в том, что Вайоленс позволяет мне сохранить секреты или намекает на свою истинную цель. Меня просто сводит с ума её взгляд, с такой честностью в глазах.        Признаюсь, в каком-то смысле она стала для меня своего рода завораживающей загадкой. То, как она крадётся и исчезает быстрее, чем мои тени успевают её отследить. Или, не моргнув глазом, меняет образ, чтобы манипулировать кем-то. Или стратегически планирует каждый свой шаг с удивительной дальновидностью. Я сказал Гаррику, что она — стихийное бедствие, в её первый день становления кадетом, и понятия не имел, насколько я был прав.        Но, несмотря на её шпионаж и ухищрения, она по-прежнему смотрит на меня так, будто не в состоянии солгать мне.       — Но ты же работаешь с тайнами, не так ли, Вайоленс?       Её глаза вспыхивают пониманием. Она знает, к чему я клоню.        Она спокойно отвечает: — Не с твоими.       Как она может быть настолько уверена в себе?        — Откуда ты это знаешь наверняка?       Глаза Вайолет стекленеют, словно она думает о людях, живущих далеко от этого двора. В её не совсем голубых глазах — холодная, концентрированная ярость. — Потому что люди, чьи секреты я храню… не думаю, что они союзники кому-либо из нас. Если хочешь узнать больше, ты должен быть готов поделиться чем-то своим.         — Справедливо. — Я был бы лицемером, если бы завидовал ей в этом.        Мне хочется рассказать ей всё. Это опасное чувство, учитывая, что рядом нет Сгаэль, которая могла бы меня хоть как-то образумить.        — Я бы так и сделал, понимаешь? — не могу удержаться, чтобы не сказать ей. Это горькая правда. Если бы я мог, я бы так и сделал. Я трус.        — Что сделал?       — Рассказал бы тебе всё, что ты хочешь знать. Всё.       Вайолет прищурилась и серьёзно посмотрела на меня. — Что тебя останавливает?       Я не могу удержаться и наклоняюсь вперёд, чтобы рассмотреть её поближе. Она такая красивая, и я верю в неё так сильно, что это больно. Мне хочется лишь отбросить осторожность. Рассказать ей всё или поцеловать её — я не совсем уверен. Но не могу.        — С каждым днём это становится всё труднее запомнить. Один из ответов: твой разум ещё не защищён. Без щитов ты всегда будешь уязвима. Когда ты начнёшь направлять силу своего дракона, ты научишься.       — А другой ответ?       — Ты меня до чёртиков пугаешь, — отвечаю я ей честностью.        — Что? Зачем мне тебя пугать? — Она, кажется, удивляется, ведь она, по сути, состоит из пяти футов чистого мышьяка, если кто-то встаёт у неё на пути или угрожает тем, кто ей дорог. И это даже не причина, по которой она меня пугает.       — А что, если я ошибусь, Вайоленс? Что, если я каким-то образом выдумал это в своей голове? Что, если я каким-то образом убедил себя, что существует какая-то версия будущего, где мы вместе?       Эти слова вырываются откуда-то из глубины моей груди, куда мне не хочется вникать. Они беспомощно переплетены с глупыми фантазиями и откровенным бредом. Такие, как я, не могут позволить себе за ними гоняться.        И всё же.        — Хочешь быть вместе? Что бы это ни было?       Она шутит?       — Конечно хочу. — Вот почему это так чертовски страшно. Я не хочу тебя потерять. Но я знаю тебя, Вайоленс. Я чувствую, кто ты, до мозга костей. Не могу представить себе мир, где я ошибаюсь насчёт тебя, но мне всё равно страшно.        — Ксейден… — Её прекрасные глаза расширяются, а голос затихает. Я вижу, как её лицо меняется от невыразимого количества эмоций. Они сливаются воедино с чем-то таким тёплым и пропитанным любовью, что у меня перехватывает дыхание.        Моё глубочайшее восхищение ею смешивается с мощной долей похоти, как заимствованной, так и моей собственной, и здоровой дозой чурама, пока я не чувствую себя почти пьяным.        Я не могу удержаться и прижимаюсь к ней всем телом. Мой голос падает до шёпота. — Вайоленс. Ты выходишь на улицу с распущенными волосами, раскрываешь ещё больше себя, и мне хочется упасть на колени, чёрт возьми. Как мне с этим справиться?       Я не могу справиться. Вот и ответ. Она всё время смотрит на меня так, будто если я её поцелую, она мне позволит. И это опасно, потому что нет ничего на этом континенте, чего бы я хотел больше, чем узнать, какие звуки я могу извлечь из Вайоленс одними лишь губами. Ну, и ещё кое-что.        Я отворачиваюсь от её лица, и это движение можно объяснить только моим ослабленным самообладанием. Я едва сдерживаю желание поцеловать её губы и переключаю внимание на одну из самых интригующих и отвлекающих черт её лица. На её красивые серебристые волосы. Восхитительный контраст с той маленькой шпионкой, что проводит время, крадясь в темноте.        И вот она снова пускается во все эти противоречия. Я зарываюсь лицом в волосы, рассыпанные по её плечам, и радостно вздыхаю, когда мягкие локоны касаются моего лица и щекочут нос. Вблизи её аромат гораздо слаще, и я невольно эгоистично вдыхаю этот свежий цветочный аромат. В нём чувствовался намёк на что-то более сложное, почти как озон. Я отстранённо думаю, не от ингредиентов ли, с которыми она работает для своих ядов.        Она бормочет моё имя, но я слишком далеко зашёл, чтобы это хоть как-то приблизило меня к здравомыслию. Это просто сладкий звук удовольствия, который бьёт меня прямо в живот вместе с ещё одной волной похоти от Сгаэль. Если бы я уже не стоял, это поставило бы меня на колени.        Я поднимаю руку и медленно откидываю её красивые серебристые волосы за плечо, обнажая нежный изгиб её шеи.        — Я тоже тебя знаю, — сладко шепчет она и едва заметно откидывает голову назад. — Я знаю и хочу тебя.        Услышать эти слова — ещё одна волна, которую я едва могу выдержать. Я зарываюсь лицом в ужасно нежную кожу её шеи и стону: — Блядь. Я едва могу дышать от желания тебя.       Одна из её маленьких, смертоносных ручек ложится мне на грудь, и от прикосновения по всему моему телу пробегает дрожь, когда она поворачивается ко мне лицом, стоя на коленях. Наши лица сближаются, и я могу ещё глубже прижаться к её нежной бледной коже над ключицами. Я не могу не воспользоваться этим положением.        Я провожу носом по той же линии на её шее и под челюстью, на которую я смотрю во время нашего спарринга.        Она издаёт нежные звуки, которые мне хочется услышать прямо из источника. Я отвлекаюсь на то, как дрожит её шея и бьётся сердце. — Не то чтобы я вообще хотела препятствовать такому поведению, но…       Я мычу и продолжаю тщательно исследовать прекрасную шею передо мной. Другая её рука тянется вверх, но она не отталкивает меня. Она хочет меня. Она знает меня и хочет меня.        — Что случилось, милая Вайоленс? Чёрт, как же хорошо ты пахнешь. — Я невольно провожу губами по её пульсу, чувствуя, как он учащается от внимания. Мне хочется открыть рот и ощутить её вкус целиком.        Я всегда был эгоистичным ублюдком.        Вайоленс пытается хоть как-то контролировать ситуацию, но я вижу, что она почти так же близка к тому, чтобы сорваться, как и я. Она балансирует на краю, а я уже спрыгнул с обрыва.        — Ты под кайфом и испытываешь чужую похоть. Думаю, сейчас не время для этого.        Что? Я заставляю себя отстраниться достаточно далеко, чтобы посмотреть ей в глаза. — Ты думаешь, я не хочу тебя так сильно каждый день, когда я — это я?       В моём смятении я не могу поверить, что она могла подумать, будто я не засыпаю каждую ночь и не просыпаюсь каждое утро, желая её. Я хотел её с того самого чёртова парапета.        Она облизывает губы и почти нарушает мой и без того шаткий контроль.        — Думаю, я не смогу стать для тебя поводом для сожалений.        Её честные слова вырывают меня из оцепенения. Она не отвергает меня и не говорит, что этого никогда не произойдёт. В каком-то смысле, даже наоборот. Она говорит мне, что ей не всё равно, и она не хочет прощаться утром, чтобы это было всего лишь разовое событие. И это всё.        Даже если она может отнять у меня это, когда узнает правду, я не могу не принять всё, что она готова мне дать. Я видел, как она хранит важные частички себя, и клянусь, что буду дорожить каждой из них.        — Думаешь, я могу об этом пожалеть? Это, пожалуй, первая глупость, которую я от тебя слышу.        Она не может сдержать растущую улыбку на губах. Вайоленс всегда особенно ярко проявляется в темноте. — Если это случится… я хочу, чтобы это было из-за нас с тобой. Ничего другого. Так что давай заключим сделку. Если я всё ещё нужна тебе при свете дня, скажи мне после Молотьбы, хорошо? Тогда и разберёмся.       После Молотьбы. Я говорю себе, что могу это принять. Она говорит мне, что выживет, и это, возможно, единственный звук слаще моего имени на её губах.        Она выживет. Она станет всадницей. И сделает это с помощью своих прекрасных длинных волос, потому что к чёрту все остальные представления о том, кем является Вайолет Сорренгейл или кем она должна быть.        — После Молотьбы.        Я могу подождать четыре дня, чтобы поцеловать её после почти трёх месяцев ожидания.        Я вижу, как смущённая улыбка спадает с её лица, сменяясь открытым выражением уязвимости. — А всё остальное? После Молотьбы, после того, как я научусь защищаться… тайну за тайну?       У меня сжимается живот. Я вижу по её глазам, как сильно она хочет знать правду. Я хочу ей сказать. Ей могут потребоваться месяцы, чтобы научиться защищаться, а это даёт мне время подумать, что сказать и насколько мне нужно сдержаться.        Я согласно киваю и хватаюсь за её руки, которые так жалко меня очаровали. Маленькие и смертоносные, как она сама.        — Обещаю.        Вайоленс кивает, но взгляд её устремлён куда-то вдаль, вероятно, на Полосу. Не могу её винить. Эта полоса препятствий не рассчитана на людей её роста, но Вайолет Сорренгейл не из тех, кого стоит недооценивать. Я научился не сомневаться в этой маленькой шпионке несколько недель назад.        И после Молотьбы, с ясной головой и без надоедливых драконьих эмоций, затуманивающих мои чувства, я сделаю всё возможное, чтобы она стала моей. Насколько это возможно. 

***

      На следующее утро я рассказываю Сгаэль о той абсолютно жестокой буре похоти, которую мне снова пришлось пережить.        «Ну-ну. Будь осторожен, повелитель теней. Связь действует в обе стороны. Я тоже жертва твоих бесконечных потоков желания плотских утех с седовласой девушкой», — обвиняет Сгаэль с сильным раздражением.        «Ты хочешь сказать, что я и мои эмоции каким-либо образом способствуем твоим брачным действиям?»       Она сердито фыркнула: — «Я говорю, что ты должен найти девушку и исполнить свои желания или оставить это увлечение позади».        На мгновение мне кажется, что она закрывает дверь связи, но потом она решительно и самодовольно вмешивается: — «Я вступаю в связь с Тейрном, когда захочу, потому что я не трусиха. Если бы у тебя была пара, возможно, ты бы не топил меня каждый день человеческими гормонами и отчаянием».       И вот дверь закрыта. Ой. Неудивительно, что моя девочка оказалась такой стервой. Это одна из тех вещей, которые мне в ней больше всего нравятся. Хорошо, что нет лётных тренировок из-за Полосы, потому что она точно будет в таком настроении до конца дня. Очень не хочется, чтобы она меня где-нибудь уронила.         Я делаю глубокий вдох, прежде чем встать и одеться. Вайоленс сегодня выживет. Она должна это сделать.