Глава 1.

             Очень далёкое будущее       Планета DHJ1685/7902DZ2573 с говорящим названием Болото доживала последние годы жизни. По космическим меркам она уже хрипела и билась в смертельной агонии. Когда-то цветущий оазис с высокими горами, зелёными равнинами и густыми лесами, чистыми озёрами и голубыми океанами превратился в нечто мерзкое, склизкое и смердящее. Даже вид из космоса вызывал отвращение. Люди, что регулярно прилетали сюда на вахты, не понимали, что её держит и не даёт загнуться окончательно.       Планета почти умерла, по ней уже давно никто не ходил без скафандра. Атмосфера пропиталась ядовитыми газами, повышенная влажность и едкие болотные испарения оставляли на них липкий зеленоватый конденсат, который парни потом с трудом смывали специальным раствором прямо в выходных шлюзах и только после этого заходили в жилые помещения базы, чтобы переодеться.       Что такого было в этой планете, что люди упорно возвращались на неё? Чем их привлекала скудная растительность, трясина болот без привычных землянам квакающих лягушек или чего-то подобного им? Здесь больше не было жизни: ни птиц, ни зверей, ни насекомых. Всякая живность на Болоте не водилась уже несколько тысячелетий.       Остались лишь страшные искорёженные деревья, поросшие длинным паутинным мхом и жуткой плесенью, что с лёгкой руки капитана парни окрестили Лесом Бабы Яги, что за зверь такой, а? Мерзкая трясина с редкими вкраплениями прекрасных то ли лотосов, то ли кувшинок на островках чистой воды. По словам кэпа это были владения Кикиморы. Правда, никто уже не помнил, что за существо такое, но капитан однажды сказал, что — фольклорная нечисть, которая по верованиям Древних Землян жила в болотах на родной планете. Кэп был аристократом, потомком тех самых Древних, ему верили.       Прилетали же они сюда за очень редким во вселенной минералом — кварценитом. Он не имел ничего общего с природным кварцем на Земле и добавлялся в измельчённом до состояния пыли виде в топливо звездолётов. Благодаря этому они преодолевали космические расстояния с удесятерённой скоростью. Одного напёрстка хватало на годовую заправку. Люди обрадовались находке и полетели ещё дальше к звёздам. Было это несколько тысяч лет назад.       С тех пор планету перерыли вдоль и поперёк, выкачивая из неё как можно больше ценнейшего минерала, пока она не успела загнуться окончательно. Его залежи находились в глубинных пластах коры, поэтому вся планета изобиловала карьерами и шахтами. Уровень развития технологий землян позволял создавать специальные проходы, минуя покрывающую поверхность гнилую воду. Выработка велась круглосуточно, люди старались запастись кварценитом, так как синтетических аналогов ему так и не придумали.       По подсчётам учёных заниматься добычей осталось не больше десяти лет. На то имелись две причины. Первая — кварценита почти не осталось. За несколько тысяч лет добычи его выбрали столько, что людям хватит ещё на пару десятков тысячелетий. Гигантская база-склад только с этим минералом висела в космосе на орбите Марса, став новым искусственным спутником планеты. И вторая — уже совсем скоро Болото войдёт в финальную фазу гибели и расколется. Дело в том, что в её ядре полным ходом шли термоядерные реакции. Экватор регулярно сотрясался от землетрясений, пробудилось несколько сотен вулканов.       Пока они не создавали серьёзных проблем, но по самым смелым прогнозам ситуация изменится уже в ближайшие пару лет. Извержение всех вулканов начнётся одновременно, произойдёт сильнейший взрыв, она расколется и превратится в очередной пояс астероидов вокруг тусклой звезды. Этот мир отжил своё и умрёт полностью. Однажды погаснет и звезда, тогда система перестанет существовать окончательно.

***

      — Кэп, у нас ЧП! — голос старпома вырвал капитана звездолёта Иванека Милковича из меланхолии последнего часа. Он коснулся коммутатора на груди.       — Что на этот раз, Ганси? — лениво поинтересовался он. — Болотные фонарики кому-то примерещились? Пляшущие вокруг котла ведьмы? Адская охота по небу пронеслась? Сегодня по земному календарю 31 октября. Некоторые народы в древности как раз праздновали Хэллоуин или день всякой чертовщины, если более понятно. Что из этого повлияло на ваше ЧП?       — Людмил свихнулся! — выдал тот взволнованным голосом. — Еле вытащили из забоя, отбивался, орал, чуть скафандр не испортил. Дрожит от страха, что-то там ему привиделось.       — Вот я и говорю, что пора бы уже вам прекратить эти ваши ночные посиделки при фонарике со страшными историями шёпотом и замогильными голосами, — пожурил он старпома. Янек как раз и был тем, кто придумал подобное развлечение.       — Так мужики ж здоровые, а мы всего лишь сказки рассказываем, — начал оправдываться старпом. — Я читал в учебнике истории, что в древности детки так развлекались. Мальчик-без-пальчик, Гробик на колесиках, кап-кап…       — Доиграешься, будет тебе кап-кап, — фыркнул Иванек. — Так что стряслось-то? Обвал? Он пробил скафандр и газом надышался? Там же вроде нормальный воздух, не как на поверхности…       — Приходи, сам увидишь, — обтекаемо ушёл от прямого ответа Ганси.       — Сейчас буду. — Иванек глянул на себя в зеркало, пригладил волосы, поправил форменный китель и вышел из каюты. Он не спрашивал, куда отправили шахтёра. Все дороги на корабле вели на камбуз или в лазарет. Раз Людмил сошёл с ума, то ему сейчас не до еды, его лечить надо. Пока он дойдёт, док закончит первичный осмотр и скажет, что с ним не так.       В лазарете его глазам предстала странная картина. Весельчак и балагур, душа компании, первый пилот звездолёта, а по совместительству шахтёр — Людмил Светов лежал на кровати в смирительной рубашке. Его тело перехватывало несколько крепких ремней, что надёжно фиксировали мужчину и не давали навредить себе. Жаль, что дико выпученных глаз это не касалось, а они буквально вылезали из орбит от ужаса.       — Кэп, я не знаю, что с ним, — тут же предупредил вопрос Иванека корабельный врач Марек Видович. — Все показатели в норме, никаких отклонений: ни алкоголя, ни дури не принимал, газом не дышал, но у него глюки! Яркие, красочные, сказочные!       — Надо же, я не один такой, — пошутил капитан. — Меня эта планета с самого первого прилёта в депрессию вгоняет. Всепоглощающая тоска, и краски ярко-тусклые. Прямо классика жанра, как полотна древних художников, так и кажется, что сейчас из кустов или тумана кто-нибудь сказочный выйдет.       Людмил отчаянно замычал и завертел головой. Он рвался высказаться, но кляп мешал. Повинуясь безмолвному приказу капитана, док освободил ему рот.       — Да не свихнулся я, кэп! — забасил он. — И наши сказки-рассказки тут не причём. Своими глазами девку видел! Красивая такая, ладненькая, фигурка — тростиночка! Одета в костюм гаремной наложницы, на груди много бус, руки унизаны браслетами, волосы смоляные, длинные. Я б такую красотку себе взял, да наложницей сделал, вообще бы из койки не выпускал, уж больно сладенькая. Танцевала она в шахте, завлекала!.. Не глюки это, клянусь!       Врач на его слова закатил глаза. Парни шли к нему стройными колоннами, просили таблетки, чтобы сексуальный стресс снять. Дело в том, что женщин на этом корабле и на орбитальной станции не водилось. Свободных, а не тех, кто уже замужем и для развлечений не доступен, а секса мужикам ой как хотелось. Вот они и глотали подавители, а кто-то самоудовлетворением занимался. Открыто про то не говорили, но и не порицали. Личное дело каждого, как сексуальное напряжение снимать.       Но до откровенных галлюцинаций с участием неизвестных девиц ещё ни разу не доходило, вот док и не знал, что делать с таким пациентом. Зато Милкович знал, понял, что и до них дошло необъяснимое природное явление, а так надеялся, что обойдётся.       — А чего тогда взбесился? — поинтересовался капитан. — Говоришь, что ладненькая, а сам трясёшься. Что в ней такого необычного, что она тебя напугала?       — Да я за неё испугался, — забасил Людмил. — Планета-то ядовитая, чисто Манчакское болото, только сплошняком. Мы тут в скафандрах ходим, а она — в полупрозрачных шароварчиках и лифчике, да ещё и босиком. Погибнет ведь…       — Отпусти его, Марек, — приказал капитан, — он здоров.       Врач с сомнением покачал головой.       — Не могу. Вдруг это навредит ему?       — Отпусти, я сказал! — рыкнул на него Иванек. — Он не первый видит эту девушку.       — Что? — одновременно завопили Марек и Людмил.       — Но почему ты раньше не сказал? — добавил врач.       — Потому что нас это не касалось, — пожал плечами капитан. — Танцующую в забоях прелестную девушку видят уже несколько месяцев. Она появляется в разных уголках планеты, красиво двигается, смеётся, завлекает, манит за собой. Не может у всех быть одна и та же галлюцинация, тут что-то другое.       После его объяснения врач послушно освободил Светова. Тот потёр руки, несколько раз присел и подрыгал ногами, восстанавливал нормальное кровообращение. Но на Видовича не обижался, знал, что тот просто выполнял свою работу. Капитан отодвинул стул и сел, пригласив остальных последовать его примеру.       — А теперь рассказывай подробно, Люд.       — Чё рассказывать? — фыркнул пилот и дерзко вздёрнул подбородок. Такой привычный жест и интонация. Нормальный. — Я уже всё сказал. Красивая девушка танцевала передо мной в забое…       — На глубине трёх с половиной километров, — ехидно добавил Иванек. — Как она туда попала? Во что была одета? Почему без скафандра?       Людмил заржал.       — Забавный ты человек, капитан! — выдал он. — Откуда мне знать? Я её туда не засовывал! Девушка возникла из воздуха, мило улыбнулась, начала красиво двигаться под музыку. Одета как все наложницы в гаремах богачей в голосериалах: шёлковые шальвары, лифчик в каменьях, богатый тканый пояс, бахрома, много бус на шее. Руки в драгоценных браслетах, кольца, серьги. Волосы такие красивые, так бы в них лицом и зарылся! Да, у неё ещё бубенчики к бёдрам подвязаны были! Девственница!       Иванек задумался. Информация о танцующей девушке появилась давно. Её видели то там, то сям, то во-он там. Сначала думали, что точно глюки, но скафандры шахтёров-очевидцев тщательно проверили, они оказались непроницаемы. Всем базам без объяснения причин велели усилить безопасность. По командирам звездолётов и начальникам шахт распространили информацию о фантоме в виде юной прелестницы как из влажной мечты любого мужчины. Рекомендовали делать вид, что не замечают, в контакт не вступать, начальству сообщать немедленно.       Против последнего пункта возмутилось всё его нутро, Иванек аж передёрнулся. Подчинённые сидели тихо и ждали окончательного решения.       — Люд, ты скажи всем нашим, чтоб помалкивали при посторонних. Если увидят девицу, то пусть не пугаются, она безобидная. Это как фантом, привидение. — Он сочинял на ходу, но верил в то, что говорит. Читал о таком в сказках Древних, те ещё затейники были, чего только не придумывали! — Учёные как-то это объяснили, не помню подробностей. Этот мир умирает, и планета под конец показывает нам то прекрасное, что на ней когда-то было.       Он ничуть не покривил душой. Под болотами лежали руины городов, жалкие остатки былого величия неизвестной цивилизации. Когда-то здесь было шумно, а потом жизнь отсюда ушла. Люди даже не знали, гуманоиды ли населяли эту планету? Возможно, она на самом деле пытается показать им хоть что-то, чтобы оставить память о себе.       — Ладно, я понял, — протянул Людмил. — А зачем молчать-то?       — Потому что как только кто-то из вас проболтается, сразу поналетят спецы из госбезопасности, будут тут шнырять, вынюхивать, выспрашивать. Ничего не поймут, только работать помешают! — выдал он самую разумную по его мнению версию. — Нам про девушку давно сообщили, она тут уже несколько месяцев… танцует… Мужиков допрашивали, а они ничего не знают. Ты вот мне сейчас что ответил?       Люд растерянно поскрёб пятернёй щетину на подбородке. Ничего он не ответил, потому что не знал. А военные не поверят. На полиграф отправят, выедят мозги чайной ложечкой, такое откопают, чего сам про себя не знал.       — Понял, кэп, с парнями поговорю. А долго этот фантом у нас пробудет?       — Понятия не имею, — честно признался Иванек. — Но слышал, что если не обращать на неё внимания, то она перестаёт появляться. Надеюсь, что неделя-две, и исчезнет.       — Жалко, — приуныл Люд. — Я бы на эту девушку смотрел и смотрел. Она такая красивая.       — Не знаю, не видел! — отрезал капитан. — К сообщению никто картинку не прилагал.       — Так я это, того… — детина отчего-то засмущался, покраснел и начал запинаться. — Я в детстве в школу рисования ходил, мама записала. Мне особенно хорошо люди удавались, но отец сказал, что баловство всё это, мужику надо иметь нормальную профессию, и выбросил мои краски. Я это… нарисовать её могу. Не уверен, что прям точно, но я постараюсь.       Иванек равнодушно кивнул.       — Если хочешь, то рисуй. Хоть посмотрю на этого вашего фантома. А то знать не знаю, о чём нам рассказывают байки.       — Оно понятно, — согласился Людмил. — Девушка очень смазливая, я её хорошо рассмотрел, хоть и испугался. А нету официальной картинки, потому что она увидела, что я боюсь, и сразу исчезла. Вот поэтому её никто и не успел сфотографировать. И рисовать, видать, никто не умеет. Это я про другие шахты говорю.       Довольный собственной исключительностью Людмил покинул лазарет. Иванек ещё раз напомнил врачу, что лучше про инцидент не докладывать, и направился к шлюзам. Парни, что доставили психованного Людмила, вернулись обратно в забой, их смена ещё не закончилась. Вторая смена отсыпалась.