Часть 1

Хонджун уже два года как был «свободным». Звучит здорово, а на деле предыдущий хозяин просто выбросил его на улицу и уехал. Домашней, в общем-то, белке, было сложно поверить, что обыкновенная размолвка с хозяином, с которым они, бывало, ругались так, что пыль столбом стояла, разделит его жизнь на «до» и «после». От него отказались. Его действительно просто выкинули. Машина остановилась на очередном светофоре, ему в руки пихнули ветпаспорт, открыли дверь и вышвырнули на дорогу. Благо, ему хватило ума сразу же отскочить к обочине, а то так и задавили бы. В тот же день Хонджун отправился в центр регистрации и адаптации гибридов. Документы ему оформили почти сразу же, найдя по базе уже бывшего хозяина, позвонив ему и убедившись, что Хонджуну действительно дали вольную. В тот момент Хонджун превратился в Хона — бесправного гибрида, на бумагах именуемого «вольным». Бывший хозяин знал, как нагадить качественно. Если бы просто вернул в питомник, у Хона был бы шанс обзавестись новым человеком. Белки — статусные гибриды с высоким интеллектом. Теперь же его знания равнялись нулю. Первые недели вольной жизни до сих пор снятся ему в кошмарах. Центр, конечно, выделил ему койку, аж на целый месяц, и работу подобрали почти сразу, но отношения с другими «свободными» у Хона не сложились категорически. Будучи белкой, он не желал ни попрошайничать, ни воровать, а его образованность, которой раньше так гордился хозяин, теперь всех бесила. Навороченный смартфон, не проданный в отличии от остальных дорогих вещей, в которые он был одет, когда хозяин от него отказался, стал предметом зависти и ненависти окружающих гибридов. Работа курьером была хоть и непривычна донельзя, но не сильно напрягала — бегать он всегда любил. Однако месяц подходил к концу, из общежития центра нужно было съезжать, а скопить денег на съем чего-то более-менее пристойного не получалось. Его телефон регулярно пытались украсть, кошелек воровали трижды и однажды даже чуть не изнасиловали, но прыгучесть, присущая всем беличьим гибридам, спасла его хвост от неприятностей. Съезжать из центра пришлось на два дня раньше по независящим от него причинам. Последующие полтора года смазались в одно серое пятно: периодически меняющаяся работа, где постоянно пытаются кинуть с оплатой, средней паршивости комнатки, денег на которые едва-едва хватает, и постоянные стычки с маргиналами — что с гибридами, что с людьми. Его когда-то шикарный хвост обзавелся проплешинами, уши несколько раз рвали, а от серьезных травм он спасался только чудом. Но все это меркло на фоне того, что у Хона появились БЛОХИ! Близилась зима, а он опять остался без крыши над головой. Хозяин угла в подвале, гордо названного комнатой, нашел постояльца, готового платить больше, так что Хону быстренько указали на дверь. Потыкавшись там и сям, одну ночь пришлось спать под мостом, а другую на дереве, прежде чем попался очередной вариант — склад текстильной фабрики. К тому времени с работы его тоже выгнали за непрезентабельный вид. Так что, склад с престарелым сторожем, который не обращает внимания на посторонние звуки, розеткой, и санузлом с душем, оказался не таким уж плохим вариантом. Утром Хон вылезал в слуховое окошко и уходил искать хоть какую-то работу, а на ночь возвращался к тюкам новой одежды, ожидающей отправки. Может быть уснуть в большом картонном ящике с кучей одинаковых тёмно-синих футболок было не лучшей идеей, но именно она изменила жизнь запаршивевшей белки. Закопавшись поглубже, он так сильно уснул, что пропустил момент, когда на склад пришли люди, заклеили ящик и погрузили его в машину. Проковыряв дырку, Хон понял, что на его коробке стоит еще одна и выбраться из закрытого грузовика нет никакой возможности. Пришлось терпеть бесконечное количество времени и радоваться, что телефон едет с ним. Обычно Хон ставил его на зарядку, а сам уходил спать. В тот вечер он так устал, что уснул, как был, в обнимку с телефоном и проводом в кармане. К несчастью, телефон совершенно разрядился, лишая возможности хоть время посмотреть. Долгая поездка закончилась на другом складе. Маленький погрузчик, натужно гудя, перевез все коробки в дальний угол, завалив Хона окончательно, и затих. Людей тоже не было слышно. Подождав еще немного, Хон решил выбираться. Понадобилась вся сила и беличья изворотливость, чтобы выбраться из вороха тяжелых коробок. В эту ночь он успел познать горечь отчаяния и радость освобождения, чтобы опять понять, что оказался в ловушке. Благодаря тусклому дежурному освещению он разглядел другой склад, куда более защищенный, чем предыдущий. Что это склад не простой, а военный, стало понятно с первых минут. В особых металлических ящиках и в комнате за решеткой хранилось оружие. Все двери и окна закрыты, выйти отсюда, не обнаружив себя, он не мог. Значит утром его найдут и отправят на усыпление, если не прибьют на месте. Военные — они люди суровые. Тяжелые думы прервала наглая блоха, укусившая хвост. Ругнувшись, Хон попытался ее поймать на ощупь, чуть не упал, вывалился из-за стеллажа с криво наставленными коробками и увидел открытую дверь санузла. Туалет! Так-так-так… Душ! Буль-буль-буль… Горячая вода! Мыло! Пусть и хозяйственное, плевать. Каким бы ни был следующий день, он встретит его чистым! Отмывшись, Хон почувствовал прилив сил и тягу к жизни. Недолго думая, он одолжил футболку из того ящика, в котором ехал, а рядом нашел коробку со штанами. Продолжая раскопки, он обнаружил банданы и кепки с эмблемой охранного агентства. Вот куда он попал, в «Гранит». Не военные, но близко. Охранное агентство. Как бы еще узнать в какой филиал. Ехали они очень долго, точно в другой город. Еще раз облазив помещение, Хон убедился, что выйти можно только через дверь. Узкие окошки, находившиеся под потолком, закрывали крепкие решетки, через которые проходила только рука. Он ухитрился приоткрыть одно, но этого хватило, только чтобы вдохнуть холодный ночной воздух. В животе заурчало, и Хон продолжил изучать ящики и коробки. Вдруг тут есть и еда? Нет, сегодня положительно был его день. Незамеченная ранее в темноте дверь оказалась маленькой комнатой отдыха, где можно было включить свет. В этом закутке помещалась узкая лежанка и небольшой столик, а на нем… — Чайник! Разрази меня гром. Кипяток! Он сбегал к крану и наполнил чайник водой. Оставалась вероятность, что тот оставили тут, потому что перегорел. Это было бы очень печально. Бедный желудок давно не получал ничего горячего. Ладно, никакого не получал. Если посчитать, Хон ел сутки назад, и это был далеко не пир, а булка и сухой рамен, запитые водой. Хозяин магазина, где Хон купил то и другое на последние деньги, выставил его вон, не дав залить рамен кипятком. Мол, покупатели брезгуют находиться рядом с таким оборванцем. Будто Хон виноват, что его нигде не держат слишком долго. А он старается! Старается изо всех сил! Затаив дыхание, он аккуратно нажал на кнопку «включить». Ничего не произошло. Никаких огоньков или других опознавательных знаков, говорящих об исправности. Хон уже успел расстроиться, и тут чайник зашумел. — Ура! — подпрыгнул он едва не до потолка, и затанцевал на месте. — Кипяток, у нас будет кипяток, — довольно пробормотал он и погладил чайник по теплому боку. — А может тут и еда найдется? В таком волшебном месте должно быть припасено немного еды для голодной белки. Он вернулся на склад, закрыл глаза и повел носом. Едой не пахло, но так он мог вспомнить, где уже лазил и знал, что там лежит. Необследованным оставался еще один угол. Да, он шустрый, все уже оббежал. За стопкой бронежилетов и стопкой коробок с туфлями… женскими… сорок пятого размера! Кхм. В самом темном углу верхнего стеллажа, будто специально для него, лежала упаковка армейских сухпайков. Просроченных, как оказалось позже, но совершенно съедобных. Кажется, в армейскую еду закладывался большой плюс к сроку годности. Да и чему там портиться? Все сухое. Хорошо, что кипятка у него теперь сколько угодно и можно заварить макароны и картофельное пюре. А галеты погрызть так. Не желая опять попасть спящим в новую неприятность, Хон собрал раскиданные вещи в коробки и задвинул их рваными боками к стене. Спрятал свою старую одежду, закрыл форточку, поставил телефон заряжаться и закрылся в каптерке изнутри. Если начнут рваться, он успеет спрятаться под кровать. Спалось плохо. Хон то и дело подскакивал и прислушивался к тишине. В пять утра не выдержал, забрал телефон, попрятал мусор, сходил в туалет и ушел в самый пыльный угол склада. Раз пыль, значит туда никто не заглядывает, правильно же? Проспал до обеда, никто не пришел. Жуткая пыль набилась в нос, заставляя чихать. Нет, так дело не пойдет, всю маскировку сбивает. Вооружившись тряпкой, Хон принялся за уборку. За свою разнообразную карьеру он научился и полы мыть, и коробки таскать. А природная склонность все изучать и раскладывать по порядку, заставляла работать даже сейчас, когда никто не требует. Дневного света хватало, чтобы ориентироваться, так что он занялся инвентаризацией имеющегося. Просто так, от скуки. Склад поразил разнообразием и бардаком. Когда-то тут пытались навести порядок, даже полки подписывали, но с тех пор все сильно изменилось. На полке «носки» грудой валялись разгрузки разных видов и цветов. Сами носки нашлись под стеллажом с зимними куртками, в количестве двухсот штук. А, нет, гораздо больше. Еще несколько больших упаковок нашлось по разным другим полкам. Перекусив очередным пайком, Хон принялся перетаскивать и раскладывать вещи, да так увлекся, что остановился только глубокой ночью. Дольше всего он просидел, вовсе не разбирая по коробкам берцы, сваленные кучей после очередной примерки, и не складывая бесконечные футболки и штаны, а с целым ворохом украшений. Цепи и цепочки, кольца и браслеты, мужские и женские, были сплетены в один тугой клубок. Расчистив одну полку, Хон разложил все это богатство. Стащи он хотя бы половину, и безбедная жизнь на целый год обеспечена. На всем золоте и серебре стояла проба, камушки тоже выглядели вполне натуральными, он на зуб попробовал. Помимо золота нашлось и еще много странных вещей: парики, косметика, баллончики с краской по шерсти, пригодной для гибридов, цветные линзы и многое другое, явно не военное. Из полезного лично Хону — плоская фляжка для воды и бутылка коньяка. А еще раскладной нож и кастет по руке. Кастеты тоже были самые разнообразные, многие побывали в деле, судя по бурым пятнам. Трогать их было неприятно, но увидев небольшой, явно сделанный на гибрида, не смог удержаться, чтобы не примерить. Сел на кисть, как родной. За второй день одиночества Хон нашел приходно-расходные журналы и компьютер, который требовал пароль. После двух неудачных попыток, система начала пугать, что заблокирует и вызовет патруль. Пришлось оставить его в покое. Отдельной радостью стала одежда и амуниция для гибридов. Все имеющеюся предназначалось для собак, видимо они состояли на службе, но размеры были самые разные, не все такие огромные, как на людей. Все же Хон был белкой — существом компактным и высококонцентрированным, мужская одежда ему была велика. Подобрав разгрузку себе по размеру, он разложил по кармашкам разные полезности, вплоть до иголки и нитки, найденных в каптерке. Теперь он полностью был одет в форму «Гранита». Один из сотрудников. Поди докажи, что нет. А на третий день на его склад ворвались люди и принялись нарушать порядок! Разыскивая одно, они разбрасывали остальное, ругались и шли рыться на других полках. Одни уходили, приходили другие. После трех часов поисков и вандализма Хон не выдержал и вышел с коробкой тех самых газовых баллончиков, из-за которых очередной человек устроил очередной погром, непрерывно матерясь. — Дай сюда, — вырвал планшет со списком необходимого из рук оторопевшего мужчины Хон. — На, — сунул ему коробку. — Ты это искал? — Да, — все еще не понимая, кто перед ним, кивнул мужчина. — Вот это все надо? — Галочками отмечено, что нашел, — показал мужчина. — Сейчас принесу остальное. Стой тут и ничего не трогай! Придут, раскидают все, а мне собирай, — сварливо проворчал Хон, уходя к стеллажам. — А ты кто? — уставился на Хона мужчина, получив все необходимое в рекордные сроки. — Кладовщик, бля, — фыркнул Хон. Вообще-то он предполагал, что сейчас его возьмут под лапы и прямым ходом доставят в места не столь отдаленные. Однако, мужчина облегченно выдохнул и улыбнулся. — Где же ты с утра был?! — В бухгалтерии, — врать так врать, чего уж. — Понятно. Пойду ребят обрадую. Так заебало тут самим лазить. А ты шустрый. С меня шоколадка. — Лучше орехами, — попросил Хон. Да, наглость — второе счастье. — Любыми. Без соли и шоколада. — Заметано, — опять улыбнулся мужчина. — Ну, бывай, кладовщик. Он почти ушел, и вдруг обернулся в дверях. — Совсем забыл, тебе же это… нужно… Хон напрягся. — Список оставить. Вот, — он протянул планшет, стараясь не уронить все, что набрал. — Тут подписи все есть и печать, как положено. — Точно. Давай. В журнале потом распишешься, — забрал листок Хон. Так он «устроился» на новую работу.