Гермиона 4

Уберечь Гарри и Джинни от опасности. Уберечь семью Уизли от опасности. Уберечь своих родителей от опасности.   Уберечь Драко Малфоя хоть от чего-нибудь.   Гермиона изо всех сил старается засунуть все мысли о Драко Малфое в аккуратную ментальную коробку и запихнуть её куда-нибудь на задворки своего сознания, где надёжно спрятаны воспоминания о войне и о Роне, хотя это быстро оказывается совершенно невозможным. Будто само его существование настолько едкое, что просачивается в передний план её сознания, и всякий раз, когда Гермиона пытается снова засунуть его подальше, он оставляет за собой маленький след мрака, словно пятно, которое ей никогда не оттереть.   Грейнджер пытается вспомнить, какой была её утренняя рутина до того, как она начала трахаться с ним первым делом после пробуждения. Раньше это было что-то вроде медитации. Вероятно, именно поэтому Гермиона чувствовала себя такой беспомощной — ей просто нужно успокоить свой разум, и тогда всё снова станет правильным. Она просыпается одна в своей квартире после весьма ограниченного количества сна и не думает о том, что Малфой, вероятно, уже в Каире, если только не решил вообще туда не отправляться. Гермиона легко может представить, как он с ухмылкой пожимает плечами и вместо этого возвращается во Францию, прыгая из бара в бар и подкатывая к ближайшей симпатичной девушке. Она напоминает себе, что, несмотря на её странные полуположительные чувства к нему, на протяжении всей своей жизни он никогда не проявлял особой склонности к храбрости или к правильным поступкам во имя каких-то высоких идеалов. Гермиона заставляет себя выбраться из постели и делает глубокие дыхательные упражнения. Готовит свой утренний Эрл Грей, и пока вода в чайнике нагревается, выполняет быструю зарядку — отжимания, подъёмы корпуса и приседания в таком темпе, что довольно быстро начинает задыхаться. Она пьёт чай и совсем не скучает по нему. Когда Гермиона приезжает в свой кабинет в Лондоне, она внимательно оглядывает пространство. Комнату сложно назвать кабинетом, это скорее личная библиотека: стены уставлены книжными шкафами с чарами расширения. Возможно, это немного паранойя, но Грейнджер наложила на комнату защитные заклинания, чтобы входить могли только те, кому она сама позволяет. Гарри, Джинни и все остальные Уизли могут приходить и уходить свободно, а заклинания она корректирует, когда ждёт клиента, но в остальном это что-то вроде убежища от внешнего Мира. Несмотря на уверенность в собственных заклинаниях, в кабинете чувствуется что-то странное, хотя Гермиона не может сложить два плюс два и понять, что именно. Кажется, все вещи находятся на своих местах, там, где она их и оставила. Грейнджер подходит к своему столу в центре комнаты и тяжело опускается в кресло. На столе лежит одна папка. Она уставилась на неё, пытаясь вспомнить, убирала ли её в прошлый раз или нет. Обычно в её кабинете такой же порядок, как и в любом другом месте, который находится под её контролем, но эта конкретная папка удостаивается особого внимания, особенно после пары бокалов алкоголя. Это папка, в которой собрано всё, что Гермиона знает об убийце Рона — Вайолет Эвилиан. Её она достаёт достаточно часто, чтобы время от времени пристально на неё смотреть, как будто желая, чтобы она ей что-то рассказала — почему эта женщина убила Рона, где она скрывалась, и чем занималась. Ходят слухи, что в последнее время Вайолет связалась с Себек-ари, и Гермиона задаётся вопросом, что могло бы произойти, если бы они встретились лицом к лицу. На протяжении многих лет она представляла себе эту встречу с невероятной силой. — Это за Рона, — сказала бы Гермиона, поднимая палочку… Колеблясь, с тяжестью воспоминаний о Роне, она открывает ящик стола и рассеянно смотрит на свой маленький сувенир, оставшийся от него —маленькую чёрную коробочку, которую Гермиона нашла у него в кармане после его смерти. Она никогда не открывала её, но точно знает, что в ней  — обещание будущего, которому не суждено было сбыться.   Гермиона достаёт коробочку из ящика и вздыхает, крепко зажмуривая глаза, ощущая, как сердце сжимается от тоски по Рону. И она смутно уверена, что если бы Рон действительно мог наблюдать за ней откуда-то, то уже давился бы от смеха над всем этим безумием с Драко Малфоем. Резкий стук совы в окно прерывает её продолжающуюся игру в гляделки с маленькой коробочкой. Это письмо от Роджера, подтверждающее прибытие Малфоя в Египет, и она... что ж, она не совсем уверена, что должна чувствовать. Конечно, её немало удивило, что Драко всё-таки решил принять участие в операции, несмотря на её собственные сомнения в его моральных качествах, или их отсутствии.   В течение следующих двух недель, предшествующих отъезду в Египет, Гермиона с головой уходит в исследования и подготовку. Даже успевает выкроить время на короткую поездку в Хогсмид, чтобы встретиться с Гарри и Джинни.   Они собираются в «Трёх мётлах», к явному восторгу учеников, которым выпала удача увидеть не только своего знаменитого профессора, но и второго члена легендарного Трио.   Гарри и Джинни кажутся счастливыми, и её эгоистичная часть души с некоторой неохотой отмечает этот факт. Конечно, это не значит, что они не заслуживают всего счастья на свете, но когда Гермиона смотрит на них, счастливых, хорошо приспособленных к Миру после войны, и совершенно нормальных, не может не задаться вопросом, что с ней не так, ведь она застряла одна наедине с бессонными ночами и хрупким равновесием, которое рассыпается от одного неверного взгляда. Джинни рассказывает о маленьком Джеймсе, и на мгновение мысли Гермионы, как обычно, с грустью возвращаются к Рону. Она вздыхает, глядя на пустой соседний стул, и думая о маленькой чёрной коробочке, будто прожигающей дыру в её столе. Это ощущается как неприятное скребущее прикосновение по старому шраму, который так и не зажил: Гермиона вспоминает их пассивно-агрессивные споры о будущем. Рон хотел детей, поскорее и побольше. Уже представлял, как их малыши идут в Хогвартс вместе с детьми Гарри и Джинни, как обрадуется его мама, и даже имена успел придумать. А она бормотала что-то про то, что сначала, может, стоит обзавестись Живоглотом Вторым, после чего в панике искала ближайшую бутылку чего-нибудь крепкого. Гермиона смутно представляет: если бы Рон был жив, кто бы тогда победил в их споре. Прошло пять лет, а она всё ещё не уверена, хочет ли вообще когда-нибудь детей. И уродливая, ужасная часть её души, которая постоянно вспоминает их ссоры, тихо задаётся вопросом, смогли бы они с Роном создать что-то похожее на счастливый брак. Если бы он был жив. Эта мысль ощущается таким глубоким, опустошающим предательством по отношению к памяти человека, которого она любила, что сердце болезненно сжимается, и ей почти хочется расплакаться. Её рука слегка дрожит, когда она тянется за своим напитком. Гарри внимательно наблюдал за ней, слегка прищурившись. — Всё в порядке, Гермиона? Даже не близко. — Я в порядке, Гарри. Просто в последнее время слишком много работаю.   Гарри слегка нахмурился.   — Может, тебе стоит пропустить эту экспедицию? Ты выглядишь уставшей.   — Не будь грубым, Гарри! Сплошная работа и никаких развлечений? Ей, наверное, просто нужно хорошенько потрахаться, — Джинни смеётся, в то время как Гарри и Гермиона одновременно становятся малинового цвета. — И вообще, сколько уже прошло с тех пор, как ты перестала встречаться с этим стариком Девлином? Только не говори, что всё это время ты была без секса!   Её румянец становится ещё ярче. Пока Джинни злорадно ухмыляется, Гермиона допивает первый напиток, заказывает следующий и изо всех сил старается не думать о том, как Малфой оставлял уродливые, жестокие, но и одновременно восхитительные синяки на её бёдрах, как резко прижимал её к стене, вталкиваясь в неё так, что она не могла сдержать крик…   — Ага, значит, не была! Ну раз уж так краснеешь, давай рассказывай нам, кто тот счастливчик!   — Или… может, давайте вообще не будем это обсуждать? — предложил Гарри, всё ещё морщась.   Лицо Гермионы горит, и она качает головой, не понимая даже, как подступиться к объяснению своей крайне неосторожной интрижки. — Помните нашего врага детства, который издевался над нами в течение многих лет? Того, чья семья неоднократно пыталась нас убить? Того самого, который стал Пожирателем? Ну разумеется помните! Так вот, он меня ненавидит, но я с ним переспала. Очень много раз. Это было что-то вроде катарсиса и фантастики, пока внезапно не перестало быть таковым, и я отослала его на задание, чтобы он стал шлюхой, потому что я совсем не хороший человек, я что-то вроде монстра. Гермиона почти автоматически начинает выстраивать ментальные барьеры, но тут же напоминает себе, что Гарри и Джинни — её семья. С ними ей точно не нужна окклюменция, и, кроме того, Гарри с любопытством смотрит на неё, хмурясь, когда эмоции исчезают и снова появляются на её лице. — Это… ничего серьёзного. И всё уже закончилось, — бормочет она, уставившись в свой стакан и отчаянно избегая взглядов друзей. Смех Джинни стихает. — Ах, как жаль. Ну, у Гарри появился новый коллега, который взял на себя обязанности профессора древних рун. Профессор Бэбблинг вышла на пенсию, ты же знаешь. А профессора древних рун как раз в твоем вкусе, да? Гарри тяжело вздыхает: — Его зовут Дункан — ты, возможно, помнишь, он был на несколько лет старше нас? Когтевранец. — Он здорово уделывал Гарри в квиддиче. Это было ещё до того, как я присоединилась к команде! — Эй, это не совсем правда… — начинает протестовать Гарри, когда Джинни толкает его локтём, и всё это настолько восхитительно, что Гермионе становится неловко. — Может, мы вас познакомим, когда ты вернёшься из Египта?   Она снова бросает взгляд на пустое место рядом с собой и тяжело вздыхает, отчаянно желая, чтобы Рон был жив, несмотря на этот ужасный голос в глубине её сознания, напоминающий ей обо всех их проблемах. Внезапно Гермиона чувствует, что её просто переполняет усталость. — Да, может быть, Джинни.   Она чувствует на себе задумчивый взгляд Гарри, быстро допивает содержимое бокала и заказывает ещё один.   Словно чувствуя, что момент меняется, Джинни переводит взгляд между ними и легко улыбается: — Хорошо, тогда, когда ты вернёшься. Мне пора, мы оставили Джеймса у Хагрида на целый день. Знаешь, Джеймс сейчас в таком возрасте, когда всё тащит в рот. Я немного переживаю, что он случайно съест карликового пушистика или что-нибудь похожее. Оставлю вас двоих немного поговорить, хорошо?   У Гермионы в голове на секунду всплывает образ их с Роном ребёнка, которому не суждено было родиться, может быть, маленькой девочки с огненно-рыжими волосами, улыбающейся и сующей что-то в рот. Её слегка мутит. — Спасибо, Джинни. Была рада тебя видеть.   Наблюдая, как Джинни уходит, Гермиона чувствует, что Гарри некоторое время смотрит на неё задумчивым и слегка обеспокоенным взглядом зелёных глаз.   Уберечь Гарри от опасности. Она пытается сформулировать свои мысли. Магически обязывающие контракты запрещают ей прямо рассказать ему о планах Протектората, но Гермиона должна предупредить его. Если они с Малфоем провалят задание, то месть наверняка окажется в самом верху списка дел воскресшего Тёмного Лорда. — Гарри, я… — она колеблется, не зная, что и как сказать. — Прошлой ночью мне приснился странный сон, — перебивает он, нахмурившись. — Ты знаешь, они всё ещё иногда мне снятся. Гермиона мгновенно хмурится, почувствовав тревогу: — Ты никогда об этом не говорил. Во снах… он? Гарри пожимает плечами удивительно беззаботно: — Вроде того. Ощущается как будто бы он, Волдеморт. Как и раньше, но отдалённо, словно эхо. Я не слишком беспокоюсь о них, на самом деле. Иногда я задаюсь вопросом, не являются ли эти сны всего лишь попыткой моего мозга заполнить пробел, оставленный крестражем, понимаешь? Но этот… этот был другой. Там была ты. Гермиона удивлённо моргает, глядя на него. — Я? Почему? Гарри, что... ты хочешь рассказать мне, что там было?   Он нерешительно кивает:   — Ты шла во тьме, но вокруг был огонь, который ты не видела. С тобой был кто-то ещё — парень, кажется, но он был как тень рядом с тобой. Сначала я подумал, что это Рон, но не был уверен. Затем появилась ещё одна фигура, и это был Волдеморт. Это было странно. На самом деле это был не он, он не вернулся, но я чувствовал это. — Гарри… — начала Гермиона, полностью готовая предупредить его о Себек-ари и его планах провести ритуал. — Это ещё не всё, Гермиона, — серьёзно продолжил Гарри. — Волдеморт, он появился прямо из-под земли, но... внезапно огонь охватил вас всех. Ты, твой теневой спутник, Волдеморт — все вы были уничтожены огнём, и от вас ничего не осталось. Ничего, кроме пепла.   Она неловко наклоняется вперёд, и отвечает тихим голосом: — Гарри, послушай, я… я не могу посвятить тебя во все подробности, ты же знаешь. Но это может быть что-то серьёзное, понимаешь? Я должна предупредить тебя, прежде чем отправлюсь в Египет. Это Себек-ари, он… Гарри рассеянно трёт шрам: — Я понимаю, к чему ты ведёшь, Гермиона, правда понимаю. Но я же не могу просто так изменить всю свою жизнь из-за каких-то неясных угроз, правда? И тебе тоже не стоит. У меня здесь жизнь. Хорошая жизнь. Джеймсу скоро пять, и мы с Джинни … мы думаем о том, чтобы завести ещё одного ребёнка. И… я достаточно потерял в своей жизни из-за тёмных магов, разве нет? Все мы потеряли. Гарри многозначительно посмотрел на пустое место рядом с ней, и на мгновение душераздирающая боль от их общей потери едва не накрывает её с головой. — Конечно, Гарри, но… — Я преподаю Защиту от Тёмных Искусств, и у меня это получается. Я готовлю новое поколение студентов к тому, чтобы они были готовы сражаться, если понадобится. Я выполняю свою часть работы. Если что-то случится, я разберусь с этим. И знаешь, если я тебе действительно понадоблюсь, тебе нужно только попросить, но... я беспокоюсь о тебе, Гермиона...   Она изумлённо смотрит на него, не сразу понимая, когда именно всё изменилось. В её обязанности всегда входило по-матерински заботиться о нём и Роне. С ней всегда всё было в порядке, и она уж точно не нуждалась ни в какой опеке. — Переживаешь за меня? Я… я в порядке, Гарри. О чём ты вообще переживаешь? Он делает глубокий, прерывистый вдох: — Послушай, даже до смерти Рона что-то происходило, правда? Ты… война — она была тяжёлой для всех нас. Гермиона фыркает, и, прежде чем успевает возразить, что она в порядке и ей снятся только кошмары о том, как она время от времени корчится на полу в гостиной Малфой Менора, и что от этого ей всё дракклово время хочется напиться до беспамятства, Гарри продолжает в своей невыразимо милой манере. — Мне кажется, ты так и не смогла всё это переварить из-за того, что случилось с Роном. После такого трудно чувствовать себя в безопасности, а ты… ну, ты никогда не была пассивной, когда есть проблема, верно? Ты видишь проблему, и если тебе кажется, что есть хоть какая-то потенциальная опасность, то сразу бросаешься за такую работу, чтобы защитить тех, кого любишь. Ты такая была ещё в школе, и это одна из многих причин, по которым мы тебя все любим. Но… ты явно делаешь это в ущерб своему здоровью.   Гермиона яростно начинает мотать головой, сдерживая колкость о том, что Поттеру стоит перестать смотреть столько маггловских психологических сериалов:   — Гарри, это…   — Ради Мерлина, Гермиона, — с чувством перебивает он. — Когда ты в последний раз нормально спала? Ты и правда выглядишь вымотанной. И… что, думаешь, я не заметил, что ты уже пьёшь третий бокал? Мы могли бы встретиться у "Мадам Паддифут" на чай, если у тебя снова возникнут проблемы с этим.   — У меня нет проблем, — огрызается она, отодвигая наполовину пустой бокал и думая о ещё более нелепых старых спорах с Роном, одновременно злясь на него постфактум за то, что он, очевидно, подробно обсуждал это с Гарри. — Тебе не нужно обо мне волноваться, Гарри, я всё держу под контролем.   Он тяжело вздыхает и откидывается на спинку диванчика:   — Хорошо, Гермиона. Я рядом, если понадоблюсь. Ты ведь это знаешь, правда?   — Я всё равно буду тебя защищать, что бы ни случилось, — думает она, кивая в ответ на вопрос Гарри. — Тебя, Джинни, всю семью Уизли, моих родителей и… И... При взгляде в его печальные, любящие зелёные глаза, что-то болезненно откликается в её сердце, и внезапно ей кажется, что целого континента между ними будет мало. Гермиона цепляется за мысль о том, что в её силах защитить Гарри, и именно этим она и займётся, с его одобрением или без. Слова Поттера тяжело давят на неё, пока она заканчивает последние приготовления к отъезду. Гермиона убеждает себя, что это нелепо. Она в порядке.  То маленькое тёмное пятно в её разуме, оставшееся от мыслей о Драко Малфое, шипит и пузырится в протесте.   Путешествие с использованием портключа проходит легко: короткий рывок в области пупка, и она уже стоит в приёмной египетского офиса авроров.   Слегка полноватый мужчина примерно её роста поднимает взгляд при её появлении. Гермиона улыбается, когда он подходит. — Ас-саляму алейкум, — произносит она по-арабски, протягивая руку. — И да пребудет с тобой мир, Гермиона Грейнджер, моя подруга! — приветствует её Амир Назари, Главный Аврор Египта, широко улыбаясь и мягко пожимая её руку.   Он оглядывается, затем приглашает её в свой кабинет и быстро накладывает несколько заглушающих. — Я так понимаю, у меня есть честь помочь тебе сразу по двум делам. Неужели мне так повезло? — Да, Амир, хотя не ожидаю, что хоть одно из них окажется лёгким.   Он добродушно улыбается: — Ну, если одно из них связано с нашим старым другом Себек-ари, то тебе будет приятно узнать, что у меня уже есть информация. Он часто бывал в Египте за последние пять лет и уезжал из него, а примерно три месяца назад прибыл окончательно. Мы внимательно за ним следим. Он проводит много времени в поместье Гринграссов, корча недовольные рожи моим шпионам. Он уже попытался убить двоих, так что не думаю, что с наблюдением нам дальше сильно повезёт. — Это очень полезно, спасибо. Я понимаю. И… ах, были ли какие-то сведения о Вайолет Эвилиан?   В груди что-то болезненно дёргается, пока Гермиона ждёт ответа, неизбежно представляя, как рыдает, прижимая к себе безликий труп Рона, и её ладони блестят от его крови. — Нет, мы её не видели… — она резко выдыхает то ли от облегчения, то ли от разочарования. — Но в городе появился новый блондин, который проводит время в поместье. Мои люди ещё проверяют, но мы считаем, что это Драко Малфой. Бывший Пожиратель, как и Себек-ари. Полагаю, ты о нём слышала?   Её сердце уходит в пятки, но Грейнджер сохраняет бесстрастное выражение лица. Ей не разрешено раскрывать статус Драко никому, даже Амиру, хотя Гермиона делает пометку попросить Роджера сделать это. Он уже должен был сделать это сам, но явно не справляется со своими обязанностями. — В Хогвартсе он насмехался над моими волосами. Предполагаю, за такое преступление можно арестовать?   Амир ухмыляется: — Для тебя, конечно! Хотя я не понимаю, что не так с твоими волосами. Как загадочно. — Ну… раньше они были куда более лохматыми, — с тоской улыбается Гермиона, внезапно поймав себя на том, что как будто обязана защищать вкусы Юного Драко в выборе стратегий буллинга, прежде чем в её голове вспыхивает образ Взрослого Драко, чья рука впивается в те самые волосы, тянет сильнее и сильнее, пока она не задыхается, извиваясь под ним…   Она поспешно прочищает горло: — Твои авроры заметили, что он занимался чем-то подозрительным?   Амир пожимает плечами:   — Пока нет. Мы думаем, что он, возможно, встречается с одной из дочерей. Нафти вчера видел, как они, ах, были романтичны. Ему было невероятно неловко это докладывать, скажу тебе.   Яма в её животе становится глубже, и сердце сжимается ещё сильнее при мысли о том, что может означать это «романтичны». — Как это мило с их стороны, — бурчит Грейнджер. — Что касается второго дела, я понимаю, ты хочешь попасть в Гробницу Ра? Тебе понадобится разрешение и сопровождение авроров… К счастью для тебя, этим сопровождающим могу быть я и могу отправиться туда с тобой в любое время. — Спасибо. Возможно, во вторник? Мне нужно заселиться в отель и уладить несколько дел в Каире. — Конечно, конечно. Глаз Ра, да? Думаешь, ты действительно его найдёшь?   Гермиона пожимает плечами, поднимаясь, чтобы уйти: — Ты будешь первым, кто узнает, если мне удастся, Амир.   Он улыбается ей: — Ожидаю, что ты расскажешь моему старому другу Девлину раньше меня, верно? Скажи, когда мне ждать звона ваших свадебных колоколов?   Её глаза расширяются, и она чувствует, как слегка краснеет:   — Ах, это… боюсь, это вряд ли когда-либо случится. Прости, что разочаровала.   Его лицо на мгновение вытягивается, но затем Амир снова улыбается:   — Нет, но это же великолепная новость! Теперь ты можешь выйти замуж за моего сына! Моему второму нужна жена. Ну… возможно, третьему. Мой второй ужасно ленив.   Гермиона тихо смеётся и направляется к двери: — Спасибо, как всегда, за твой живой интерес к моей личной жизни, Амир. А твой третий сын не хочет сопроводить нас к гробнице, чтобы ты мог быть нашим сопровождающим на первом свидании?   Амир разражается громоподобным смехом: — На самом деле он ленив так же, как и мой второй. Боюсь, не судьба.   — Увы, — мягко улыбается Гермиона. — Я свяжусь с тобой. Как всегда, была рада встрече. Она возвращается в номер отеля с нахмуренным лицом. Мысли о потенциальных романтических партнёрах испортили её и без того скверное настроение, а мысли о Малфое делают его ещё хуже.   Гермиона даже представить не могла, что Роджер мог не проинформировать местную команду магического правопорядка о Драко. Очевидно, здесь будут настороже из-за бывших Пожирателей, внезапно въезжающих в страну, и она злится сама на себя за то, что не уточнила этот вопрос у Роджера. Грейнджер ожидала, что он сообщит об этом команде на месте, и не может представить ни одной причины, по которой он этого не сделал.   Она съёживается, представляя, как Себек-ари ловит ещё одного шпиона и решает обвинить в этом нового человека, связанного с семьёй, у которого "завязался роман" с Асторией Гринграсс.   Сидеть одной в номере становится почти невыносимо, потому что всё, чем Гермиона занимается, — это придумывает новые сценарии, в которых либо Драко безумно влюбляется в свою давнюю пассию и живёт с ней долго и счастливо, либо Себек-ари раскрывает заговор, и Драко в конечном итоге будет жестоко убит и, конечно же, это будет её собственной виной.   Она решает найти его, хотя бы чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Рано или поздно им всё равно придётся встретиться, и какая-то сбитая с толку её часть надеется, что ещё не поздно уговорить Драко отказаться от этой абсурдной сделки. Ему не следовало бы из кожи вон лезть ради министерства, чтобы просто получить разрешение посетить свой собственный дом, тем более, он не должен рисковать, общаясь с такими людьми, как Себек-ари. Это несправедливо, и Гермиона думает, что, возможно, ей следует сказать ему об этом, как она должна была сделать в ту последнюю ночь во Франции.   Гермиона быстро применяет на себе заклинание, меняющее внешность, и выходит на улицы магического Каира. Сегодня пятница, и она знает, что Астория обычно ходит в «Счастливого Тролля» на коктейли, согласно отчётам министерства о её расписании. Поэтому она направляется туда, с бешено колотящимся сердцем в груди. Возле таверны Малфоя заметить проще простого, даже проще, чем обычно, с его высокой фигурой и белыми светлыми волосами на улицах Египта. Её внезапно накрывает острая жажда услышать его голос, и Гермиона благодарна хотя бы за то, что он жив-здоров. Разумеется, Драко не один, но она думает, что сможет ненадолго выманить его поговорить. Вспоминая вечер их первой встречи, она наблюдает за ним из тени с другим лицом. Он стоит рядом с молодой девушкой, которая кажется ей знакомой. Когда Драко смотрит в глаза очень милой Астории, его лицо спокойное и счастливое, и Гермиона не может понять, притворяется ли он или это что-то другое, настоящее. Взгляд Драко мягкий, улыбка тёплая, и это заставляет её кровь кипеть. Он иногда не смотрел на неё так даже в её постели, когда был глубоко внутри неё, а она разрывалась под ним на части. Отношения между ними всегда были переменчивыми и взрывоопасными, а нежность крайне противоречила её пониманию его характера. Гермиона задаётся вопросом, трахается ли Малфой уже с Асторией, а затем напоминает себе, что это её не волнует. На самом деле, было бы хорошо, если бы так и было. В конце концов, именно поэтому его и выбрали на эту работу, как и сказал Роджер. Астория мило улыбается ему, пока они нежно держатся за руки, а Гермиона хмурится и отворачивается. Несмотря на то, что она выполнила задачу и убедилась, что он жив, настроение у неё отвратительное, когда она возвращается в номер.   Грейнджер пытается закончить свои исследования Гробницы Ра, но не может сосредоточиться. Вместо этого она наливает себе крепкий напиток, затем ещё один, и ещё, а только потом проваливается в беспокойный сон.