Глава 7

      — Бонжур, Боевые лягушки. Экономьте воду, забудьте о шланге, поливая лужайки и обливая машина. Поступили в продажу билеты на суперматч с участием нашей школьной команды Боевые лягушки, — объявили сегодня по школьному радио. Школьный концерт в честь матча планировался сегодня, но как будто мне до этого было дело. Вчерашний разговор с Сэм не давал мне покоя. Я устал скрывать кто я есть на самом деле, поэтому сегодня в школе у меня не было сил притворяться кем-то другим. На уроках я вёл себя тихо. Некоторые учителя спрашивали всё ли у меня хорошо, на что я лишь пожимал плечами. Наконец, я смогу с этом разобраться… Так, ведь?       На концерте нас посадили на первый ряд, как и полагается футболистам. Чувство, что меня заставляли участвовать, обострилось, когда пришёл мой отец и сел позади меня. Я похлопал в ладоши без всякого энтузиазма.       — Кого мы побьём? — один из наших тренеров кричал со сцены.       — Уланов! — ответ прокричали все.       — А когда мы побьём их?       — В пятницу!       Мой отец хлопнул меня по плечу, обратившись ко мне:       — Тебе повезло. Мне сейчас звонил Хэнк Коул. В пятницу отличишься — тебя будут ждать в команде Южной Каролины.       — А кто это сделает? — тренер всё ещё кричал в микрофон, будто мы не слышали его с первого раза.       — Отлично, пап, — я стиснул зубы. Отец снова толкнул меня в плечо и похлопал по спине, выражая так свою заботу.       — Лягушки!       — А кто приведёт нас к победе?       — Остин!       Как я могу быть собой, когда все возлагают на меня надежды? Где золотая середина для моего счастья и счастья всех остальных?       — Наши девушки подготовили выступление для поднятия боевого духа, — тренер покинул сцену, передав микрофон чирлидершам. Толпа принялась аплодировать и свистеть, я даже услышал, как кто-то в толпе кричит: «Я люблю тебя, Шелби». Сомневаюсь, что они знали её так, как я.       — Спасибо. Давным-давно жил-был Боевой лягушонок. У него была красивая подружка, а у его отца был самый большой пруд во всей округи, — Шелби начала на сцене рассказывать свою историю, и многие уже смеялись, — но он всё равно был несчастлив.       — Ах… — проскулила толпа.       — Он мечтал найти принцессу. После её поцелуя он превратился бы в принца, и они сбежали бы из дома.       Мне не нравилось куда вела эта история, но уйти я не мог.       — И вот однажды этот мерзавец бросил свою супер-красавицу, сверхпопулярную подругу, (Ну надо же, какая скромница…) и встретил свою принцессу, — продолжала Шелби.       — Ваше высочество? — Габриэлла и Брианна отыгрывали роли Золушки и меня, Принца. Ненастоящий Принц сделал поклон. Ненастоящая Золушка поклонилась в ответ так, что её платье задралось вверх. Толпа начала свистеть. Ненавижу старшую школу.       — Выяснилось, что у него была не только двуличная душа, но и тайный роман по переписке с Девчонкой из Принстона, — улыбалась Шелби.       Твою мать, может, стоило уйти. Как они узнали? Девчонка из Принстона им рассказала? Это на неё не похоже…       — Девчонка из Принстона, я с нетерпением жду нашей встречи. Только ты меня понимаешь, — начал говорить ненастоящий принц. Они прочитали мои сообщения. Смущение накрыло меня с головой. В тот момент я испытывал жгучую неловкость, кипя от ярости.       — Я не хочу играть в футбол в университете Южной Каролины, а хочу учиться с тобой, в Принстоне.       Шелби кинула на меня взгляд, и я сразу понял, что она всё знает.       — О чем это они, сынок? — спросил меня отец. Я и забыл, что он тоже это слышит.       — Ни о чём, — я солгал.       — Дорогой Бродяга, я хочу сказать тебе, кто я, но мне страшно! Я боюсь, что ты меня отвергнешь. И знаешь… Я ещё ни с кем не целовалась, — говорила Ненастоящая Золушка. Толпа снова заскулила.       — Но у принцессы тоже был секрет, — Шелби продолжила повествование, — она была не королевских кровей.       Ненастоящая Золушка выкатилась на сцену на роликах и в фартуке официантки.       — Неудачница, челядь, официантка.       Толпа захохотала. Ненастоящая принцесса уклюже упала лицом в кремовый торт.       — О ком этот спектакль? — снова допытывался у меня отец. Отвернувшись от него, я ничего не ответил. Шелби улыбалась, почти заливаясь злорадным смехом, когда смотрела на меня. Она торжествовала — ее месть удалась.       — Вы спросите, кто эта обманщица? — продолжила моя бывшая, — Встречайте фальшивую принцессу, официантку Сэм Монтгомери!       Все вокруг начали удивленно вопить и смеяться. Я повернулся, чтобы посмотреть есть ли она здесь. Она была там. Мы посмотрели на друг друга. Вот, казалось бы, я нашёл её, но совсем не тем способом, что хотел. Я не мог ни о чём думать: все теперь знали. Отец знал. Школа знала, что я не чувствовал себя в своей тарелке. — что я здесь чужой. Сэм смотрела на меня так, словно спрашивала: «И что ты теперь будешь делать?» Я стоял на распутье и не мог сделать выбор.       — Официантка! Официантка! Официантка! Официантка! — не могла успокоиться толпа. Я отвернулся от неё и не мог поверить в то, что произошло. Нужно было уйти ещё тогда. Я снова повернулся посмотреть на неё, но она уже ушла. Люди всё ещё продолжали выкрикивать. Я даже не знал, кому было хуже, мне или Сэм.

***

      Я видел её в школе пару раз. Как-то она была в коридоре в кепке, которую она всегда носила. Я так и не узнал, почему она её носит. Она обхватила себя руками, словно пытаясь утешиться и стать незаметной. Шелби подошла ко мне сзади, сказав:       — Таким, как она, не место в нашем мире.       Я сжал челюсть и ушёл, ничего не ответив. Скоро мне понадобится дантист, потому что половина школы заставляет меня скрипеть зубами.       Придя домой, отец сделал попытку поговорить со мной. Я отделался от него односложными ответами и направился наверх, в свою комнату. Он хотел обсудить тот трёп на школьном выступлении, но я ему дал понять, что собираюсь поступать в Южную Каролину. Зайдя в комнату, я захотел отправить Сэм сообщение. Мне нужно было, чтобы она поняла: мне тоже было ужасно неприятно, и я сожалею о том, как с ней поступили. Я помню её лицо в тот момент. Она ждала, что я сделаю или скажу что-нибудь. Я подвёл её. И это всё, о чём я мог думать.       «Дорогая Сэм», — я начал печатать. Я пялился на экран, размышляя, что же ей написать. Готов ли я был пожертвовать всем? Мне вообще стоило писать, если я сам не знал ответ? Я стёр напечатанное, решив, что лучше ничего не писать, пока я не разберусь в своих чувствах. Кроме того, что я мог написать после такой позорной сценки? В любом случае, нужно было готовиться к игре. Все её с нетерпением ждали.       Я был в раздевалке, когда услышал какой-то странный шум и голоса. Райан яро похлопал меня по плечу, и я поднял взгляд со скамейки. Сэм ворвалась в раздевалку с видом человека, который пришёл выяснить отношения раз и навсегда. Меня не удивило, что она была здесь.       — Сэм, — я резко встал, пытаясь найти слова, — Я понимаю, ты считаешь меня…       — Трусом? Обманщиком? — перебила она меня.       — Выслушай меня.       — Нет, ты послушай. Ты оказался именно таким, как я думала. Я не пыталась с тобой притворяться, я была с тобой честной, и меня за это унизили на глазах у всех, — она была права. Не надо мной теперь все издевались из-за того школьного концерта, — Ну, я не ругаться пришла. Ясно? Я пришла сказать, что знаю, как страшно, сбросить с себя маску. И у меня так было, но я справилась. Мне совершенно наплевать, что обо мне думают другие, потому что я уверена в себе, и всё у меня будет хорошо. И хотя у меня нет ни семьи, ни работы, ни денег на колледж, мне тебя жалко, Остин.       — Время. Осталось пять минут, — выглянул из-за угла Дэвид, подобрав, как всегда, не самый лучший момент.       — Сейчас иду, — коротко бросил я, даже не оборачиваясь.       — Я знаю, что где-то внутри тебя прячется тот, кто писал мне. Но я не могу ждать, когда ты станешь самим собой. Это все равно что ждать дождя в этой засухе. Грустно и бесполезно, — она развернулась и ушла.       — Сэм! — я попытался окликнуть её, но она не обернулась. Я ненавидел её слова, потому что она была права. Я снова был на распутье. От злости я шлёпнул дверцу шкафчика. Я должен играть… Я не мог побежать.       Мы с командой выскочили из раздевалки, прорвавшись через бумажную растяжку с названием нашей команды. Я схватил мяч и начал разминочные броски с товарищем по команде. И вдруг я увидел Сэм на трибунах. Моя голова закружилась. Удивительно, что она вообще пришла.       — Остин! — нашёл меня отец и подошёл ближе, — Остин. Значит так, приятель, это очень важная игра. Понимаешь? Не расслабляйся и покажи класс. Все на тебя рассчитывают.       Пути назад уже не было. Я дал слово отцу и должен был сдержать, даже если ради этого придётся похоронить своё счастье.       — Энди! — окликнули отца из толпы.       — О, Чак, привет!       Отец отошёл от меня, чтобы поговорить с Чаком. Я яростно кинул мяч своему товарищу. Я снова посмотрел на Сэм — она ещё сидела там. Матч вот-вот должен был начаться. мы выстроились. Игра началась по сигналу и дальше прошла как в тумане. «Грустно и бесполезно» не выходило у меня из головы. До конца четвертой четверти оставалось девять секунд. Один тачдаун — и мы побеждаем. Толпа, как обычно бывало, ритмично повторяла моё имя. Я опустился на колено, обсуждая последнюю тактику с командой, и посмотрел в сторону тренеров и отца. В этот момент я заметил, как Сэм встала и пошла прочь с трибун. Я знал, что она уйдёт. Толпа не переставала выкрикивать моё имя. «Я пришла сказать, что знаю, как страшно, сбросить с себя маску… Мне совершенно наплевать, что обо мне думают другие, потому что я уверена в себе… И мне тебя жалко… Грустно и бесполезно.» — отрывки из её слов крутились у меня в голове без остановки, пока она спускалась по ступенькам. Я слышал, как подбадривал меня отец, но затем я посмотрел на лица моих товарищей. Неужели я предаю их, живя в своей лжи? Я принял решение.       — Простите, ребята, — я снял шлем и направился к трибунам. Были слышны удивлённые возгласы моей команды.       — В чём дело? — спросил тренер.       — Стой, стой, стой, стой, — схватил за руку меня отец, — Что ты делаешь?       — Я ухожу, — заявил я ему.       — Что? Ты ставишь крест на своей мечте!       — Нет, папа. Это была твоя мечта.       Отец был шокирован. Я подбежал к Райану:       — Замени меня и порви их.       Я услышал возмущённые крики Шелби и отца. Они никогда не поддерживали меня. По-настоящему верил в меня только один человек, и я должен был догнать её, пока она не ушла. Я остановился у самого начала лестницы и увидел, как Сэм, уже уходившая по проходу, резко обернулась, заметив меня. Я поднялся к ней и видел в её глазах полное непонимание происходящего.       — Остин, что ты делаешь? — она спросила.       — То, что давно должен был сделать, — я посмотрел на неё и увидел, насколько она была красива. Теперь я отчётливо видел девчонку, с которой танцевал на балу и с который мы переписывались допоздна. И теперь я не понимал, как мог не узнать её все это время. Я наклонился, чтобы поцеловать её. Я был уверен, что пот, стекающий по моему лицу, вряд ли приводил её в восторг, но я наконец почувствовал, что выбрал правильный путь. В поцелуях с Шелби чего-то не хватало, и теперь до меня дошло, чего именно — любви. Я почувствовал, как что-то холодное на своей щеке. Мы вдвоём отпрянули и посмотрели на небо. Ещё больше холодных капель начали падать и звук грома накрыл стадион. Мы переглянулись и вдвоём рассмеялись.       — Прости за ожидания дождя.       — Ничего, — улыбнулась Сэм. Я снова потянулся к её губам, и она не была против. Теперь, когда я нашёл её, я не мог остановить поцелуй. Она была моей, как и я её. Чем дольше продолжался поцелуй, тем больше я в нем нуждался. Она обвила руками мою шею, а я крепче прижал её к себе. Хлынул ливень, но мы не обращали никакого внимания на него. Мы столько ждали, чтобы встретить друг друга — и вот момент настал.       — Тачдаун! Боевые лягушки победили! Они сделали это! Они выиграли матч!       Мы с Сэм ненадолго оторвались, чтобы посмотреть на стадион и понять, что произошло. Оказалось, Райан занёс тачдаун. Мы снова повернулись друг к другу и продолжили целоваться. Похоже, я был не единственным, кому было мало поцелуев. И певать, если я заболею. И Сэм, видимо, тоже было всё равно.       — Давай уберемся отсюда, — предложил я.       — Да, — я взял её за руку, и мы пошли прочь с трибун, — Дай мне только забрать вещи из раздевалки.       — Я пойду с тобой, — ответила Сэм. В конце концов, она уже раз там побывала, да и парни будут ещё долго праздновать победу на поле. Мы шли, не разжимая рук, хотя из-за ливня это было нелегко. И, наконец, добрались до раздевалки.       — Думаю, в шкафчике найдётся что-нибудь тебе переодеться, — я открыл свой шкафчик и достал футболку вместе со спортивными штанами. Я отдал ей вещи, она машинально понюхала их, — Обещаю, они чистые.       Я усмехнулся.       — Думаешь, я бы тебе дал грязные вещи?       Сэм пожала плечами.       — Ты бы на моём месте не стал?       — Думаю, нет, — вздохнул я.       Я достал свою сухую одежду и начал снимать экипировку. Я посмотрел на Сэм и улыбнулся:       — Ты не собираешься переодеваться?       — Отвернись, — приказала она мне. Я повиновался и услышал, как она с трудом стягивает с себя мокрую одежду.       — Почему ты ушёл с матча? — она спросила.       — Твои слова перед игрой подействовали на меня. А ещё я не мог перестать думать о правильности моего выбора. Я думал, что всё сделал правильно, — я честно признался. Я слышал, как очередная вещь упала на пол. Я понимал, что не мог обернуться.       — Чёртовы джинсы! — возмутилась она. Сэм схватилась за мои плечи, чтобы держать равновесие, но в итоге мы с грохотом рухнули.       — Уфф! — выдохнул я.       Я перевернулся и оказался под ней. Её волосы свисали мне на лицо. Мы замерли, молча глядя друг на друга. Её изумление сменилось опасным, полным желания взглядом. Я приподнялся на локте. На ней всё ещё был бюстгальтер, а вот джинсы уже были сброшены. Я был без футболки, в одних боксёрах. Её грудь так идеально сидела в лифчике, что было трудно отвести взгляд. Я посмотрел ей в лицо — а она снова разглядывала мой торс. Её рука легко скользнула вниз по моему прессу и обратно вверх.       Я взял её лицо в свои руки и притянул к себе для поцелуя. Моя рука скользнула вниз по её бедру и немного сжала его. Я сидел, вытянув ноги, а она сидела у меня на коленях. Мои губы двинулись от ее губ к щеке, а затем к шее. Она вздохнула, когда я целовал её и посасывал кожу на её шее.       — Сэм, — вырвалось у меня. Я хотел, чтобы это прозвучало как предупреждение, но получилось скорее, как стон. Было опасно продолжать. Я перевернул её на спину, чтобы просто поцеловать ещё несколько раз и слегка коснуться идеального участка кожи прямо над её бюстгальтером.       — Надо остановиться, — сказал я. Не хотелось бы заниматься сексом в раздевалке, и знал, что она не хотела бы этого тоже.       — Ты прав, не хочу делать это прямо сейчас, — ответила Сэм. Я встал и протянул руку, чтобы помочь ей подняться. Я притянул её к себе и обнял. Перед тем, как высвободить её из своих объятий, я снова поцеловал её. Затем я повернулся к шкафчику и переоделся.       Когда я закончил, она была тоже готова.       — Пойдём.

***

      Следующие несколько дней принесли Сэм хорошие новости. Она нашла завещание отца, в котором он оставил ей всё. Теперь она могла оплатить обучение в Принстоне и вернулась жить в свой дом. Я стал проводить каждый день после школы у неё. Мы делали домашние задания, конечно, не обходясь без поцелуев.       Мой отец, в конце концов, тоже смирился с Принстоном. Ему было нелегко, но он понял, что я — всё, что у него осталось из ближайшей семьи. Он сам подошёл ко мне и сказал, что хочет поддерживать меня и моё поступление в Принстон.       А ещё я вернул Сэм её телефон, когда мы любовались видом на прекрасную долину. Она рассмеялась, когда я попытался закрепить его на её розовом высоком кеде и поцеловал её.