***

      Когда я возвращаюсь из душа, Ксейден всё ещё сидит за столом. Всё ещё подпирает голову левой рукой, всё ещё зарывшись пальцами в чёрные кудри. Всё с тем же разочарованным выражением лица, когда он хмуро смотрит на бумаги перед собой.       С улыбкой на губах я на мгновение останавливаюсь, чтобы понаблюдать за ним, впитывая в себя всего его: шрам, пересекающий бровь, и завитки тьмы, обвивающие шею. Простая чёрная рубашка, скрывающая другие шрамы и реликвию на спине. Напряжение, с которым он держит волшебную ручку в пальцах, и то, как его босые ноги цокают по прохладному мраморному полу — единственной движущейся части его тела.       «Всё ещё не закончил с этими требованиями?» — спрашиваю я сквозь нашу связь, подходя к нему сзади. Мои руки скользят по его спине, плечам, шее, пока кончики пальцев не касаются его черепа.       С тихим стоном он откидывается ко мне, его веки дрожат. — «Не думаю, что я когда-нибудь закончу с этой дурацкой бумажной работой». — Даже его мысленный голос звучит устало.       Напевая, я провожу губами по его виску, по лбу и чувствую, как он расслабляется ещё больше. — «Думаю, на сегодня ты уже закончил». — Он хмурится, но я подавляю его отказ быстрым поцелуем между глаз. — «Не жалуйся. Это приказ».       Тихий смешок пронзает всё его тело. — «Ну, если так…» — Он поворачивается, извиваясь всем телом, чтобы встать, не разрывая контакта. Склонившись над стулом, на котором только что сидел, он тянется к моему прикосновению, всё большее напряжение покидает его, и я поднимаю другую руку, чтобы полностью обхватить его лицо, чтобы дать ему свою силу, чтобы он мог позволить себе стать слабым, мягким.       — Вот так-то лучше, — бормочу я, и моя грудь сжимается от всей той любви, которую я к нему испытываю. Так много, слишком много, чтобы её сдержать, она выливается наружу и проникает в каждую клеточку моего существа.       Глаза Ксадена закрываются, он просто дышит, медленно и глубоко. Я двигаюсь, поворачивая его вместе с собой, пока не оказываюсь прямо перед ним, его массивное тело изгибается, позволяя мне дотянуться до него. Его губы приоткрываются, когда я ласкаю их пальцами, выдыхая лёгкие поцелуи на кончики моих пальцев, пока его руки не опускаются на мою талию.       — Спасибо, — шепчет он, когда я увожу его от стола, от всей работы, которую он с тем же успехом сможет сделать и завтра.       Моё сердце разрывается на части — для него, только для него. Всегда для него.       — В любое время, — выдыхаю я.       И я говорю это серьёзно.