Глава 9.

Заснуть у девушки так и не получилось и она решила, что тогда стоить справить время иначе, чем ворочаться в постели, которая итак уже прогнулась под её, хоть и незначительным, но всё же имеющимся весом. Она поднялась с кровати, взяла палочку с тумбочки и на всякий случай проверила, спят ли её соседки. Она взяла мантию-невидимку и кинула взгляд на дневник, лежащий рядом с кроватью. Дневник с эры мародеров. Прогуливаясь у гремучей ивы пару дней назад, она наткнулась на черный дневник, с трудом избежав нападок ветвей дерева, она смогла достать его. Дневник, видимо, вели понемногу каждый из мародеров. Где-то фото, где-то записи, так и нашла запись о том, где Джеймс Поттер решил оставить мантию относительно много лет назад. Накинув ткань на своё тело, она вышла из комнаты и направилась на астрономическую башню. Пробравшись, она скинула с себя добавляющую веса мантию и прошла ближе по холодному, каменному полу башни. Слегка прищурившись, она обнаружила, что на краю кто-то сидит. Тихо, почти незаметино, кто-то уселся на краю и смотрел на звёзды. Девушка с опаской подкралась ближе, держа на готовые палочку и мантию [может это староста и придётся удирать]. Подойдя ближе она обнаружила пижаму, которую уже видела. В этом же месте. Относительно недавно. Она села рядом, спрятав палочку в карман. Просто молча решила, что останется сейчас рядом с ним. Было видно, что его состояние не такое, как всегда. Эта вечная маска "клоуна" сейчас была снята с его светлого лица. И ей очень хотелось узнать его другую сторону. Она молча устремила свой взгляд в небо. Она не умела выпытывать информацию из людей. Да и не хотелось. Захочет рассказать — расскажет. Он уже не ребенок, которому нужно, чтобы с ним нянчились. Он сам решит, когда откроется ей. А она будет терпеливо ждать. Даже если это ожидание затянется дольше, чем ей хотелось бы. Тихо выдохнув, он сел на дюйм прямее. Ветер поднялся на секунду, но тут же улёгся. Словно решил, что в такой ситуации, он не желает быть "третьим лишним". Она почувствовала небольшую тяжесть на плече. Немного давящую, но приятную. Его рыжие волосы щекотали её шею, а она молча наслаждалась этим первым физическим контактом с ним. Он был так близко. И одновременно невероятно далеко. Дальше, чем звёзды. — Устал... — донёсся тихий шепот. Голос совсем иной, чем тот, что она слышит днём. По прежнему красивый, но сейчас без тени счастья, радости, веселья. Он для каждого был синонимом веселья уже кучу лет. Но, возможно, это в какой-то степени своеобразный "стереотип". Она позволила затёкшим мышцам своей хрупкой шеи расслабиться, и её щека коснулась копны мужских волос. Она прикрыла веки, немного расслабляясь, но всё же держа небольшое напряжение в мышцах. Ноги свисали с края башни, руки стояли сзадия упираясь в каменный пол, давая ей оставаться в сидячем положении. Она не спрашивала лишнего, не лезла. А он был рад такой поддержке. Девушка чувствовала, как рукав её пижамы начал прилипать к её плечу и становиться тяжёлым под весом солёной воды. Он плакал. Тихо, очень тихо, но он открылся. Они виделись на этой самой башне два раза. И оба раза их встречи были абсолютно разными. Первая — полная любопытства, интереса, желания познакомиться ближе, стать кем-то бо́льшим, чем "знакомые из разных факультетов". Вторая — полна открытый, печали, но в то же время некого облегчения. Для него уж точно. Как он справлялся со стрессом она не знала. Курит или нет — тоже. Да и если бы даже хотела предложить ему сигарету, то не смогла бы, ведь у самой не было ни намёка на никотин. — Тебе есть дело до моей одежды? — произнёс тихо парень, всхипнув носом. Что? Девушка удивлённо моргнула, не ожидая такого вопроса, но тут же взяла себя в руки, не подавая виду. — Откуда такие мысли? — Просто ответь. Тебя волнует то, в чем я одет? Она нахмурилась, не понимая, к чему он клонит. — Ну, понятное дело, я буду не особо счастлива, если ты придёшь, одетый как последний бомж, без обуви, в порванных носках, разодранной, вонючей одежде и немытой головой, над которой уже мухи летают. Тот еле заметно усмехнулся. Слезы стихли. Ему стало непременно легче. Ткань её пижамы теперь насквозь мокрая, но он не хотел отнимать лица от этого места, которое сейчас казалось ему самым уютным на свете. — Я имею ввиду... По типу моей вчерашней одежды? Тебя устраивало то, как я выглядел? Она подняла взгляд выше в небо, собирая по кусочкам его вчерашний вид в памяти. — Да. Вполне. Мне понравилось то, как ты выглядел. — А сейчас? — Сейчас — тоже. Она решила, что хочет позволить себе чуть больше. Возможно, это станет началом ошибки. Самой прекрасной и самой отвратной одновременно. Но ей слишком хотелось почувствовать его тепло, хоть немного сильнее. Она слегка подтолкнула себя руками, отнимаясь из своего положения опираться-на-пол-руками и обернула одну из рук вокруг его плеч, поварачиваясь к нему чуть ближе. Он, казалось, напрягся на мгновение, но спустя секунду его прекрасное тело расслабилось сильнее, чем до этого. О, Мерлин, как приятно было касаться его. Неуловимый запах мяты, травы, уюта и комфорта. Теперь это её любимый запах. Только она подумала о его аромате, как почувствовала, будто он вздохнул её запах. — Ты что делаешь? — спросила она слегка настороженно. — Ты пахнешь кокосом и кофе. Впервые чувствую такой аромат в совместимости. Приятно. — Спасибо. — произнесла девушка, прижавшись к рыжему посильнее. Они сидели ещё час, а может два, а может и все три. Они совершенно не думали о времени. Лишь на рассвете, когда начало светать, они поняли, что "немного засиделись". Вставая с холодного пола, который, как им казалось, возможно, немного нагрелся под их телами, они кинули взгляд друг на друга. Она подняла мантию-неведимку, накинув ее на плечо. А он слабо улыбнулся своей уже точно искренней улыбкой. — Надеюсь, когда-нибудь я узнаю о тебе чуточку больше и ты мне откроешься. — сказал на последок парень, когда они начали двигаться вниз по лестнице с астрономической башни. Девушка поджала губы в подобии улыбки и немного кивнула, давая понять, что этот день, непременно, когда-то, да настанет. — Спокойной ночи, Фредди. — произнесла она и скрылась за углом, направляясь в общежитие Пуффендуя, попутно натягивая на себя мантию.