Дин благодарен Макс за это утро, хоть не умеет говорить о таком вслух

      Он заплатил наличными, оставил Фло щедрые чаевые, и они вышли на парковку, залитую резким утренним солнцем. Воздух уже был теплым, пах асфальтом и далекими полями. Дин замер у двери своей «Шевроле», ключи позванивали в его руке. Он смотрел куда-то в сторону горизонта, на извилистую ленту шоссе, уходящую в никуда.       Макс остановилась рядом, ожидая привычной ухмылки, шутки, какого-нибудь дурацкого комментария, чтобы снять напряжение. Но он вдруг повернулся к ней, и выражение его лица заставило ее замереть. Никакой маски. Только чистая, неприкрытая серьезность, которая выглядела на нем более непривычно, чем любая его дичь про демонов.       — Макс, — его голос был тихим и хриплым. Он сделал шаг к ней, и его руки, обычно такие уверенные и быстрые, поднялись медленно, почти неуверенно. Он обнял ее. Не страстно, не порывисто, а крепко, по-деловому, как обнимают друга, вернувшегося с войны. Его подбородок уперся ей в макушку, и она почувствовала, как напряжены мышцы его шеи и плеч.       Он держал ее так, может быть, секунду, может быть, минуту, пока мимо проносились грузовики, нарушая утреннюю тишину.       — Спасибо, — он выдохнул слово ей в волосы, и оно прозвучало глухо, сдавленно. — За... всё. Особенно за это утро.       Он отстранился, отпустил ее, но его руки остались лежать на ее плечах, и он смотрел на нее так прямо и пристально, словно пытался запечатлеть каждую черточку ее лица. В его глазах стояло что-то тяжелое, неизбывное — признательность, смешанная с грустью, как будто он уже знал, что это повторится не скоро. Или никогда.       — Я не умею... говорить такое, — он поморщился, словно слова давались ему с физическим трудом. — Но я хотел, чтобы ты знала.       Он похлопал ее по плечу, уже отступая к машине, снова надевая привычную броню, отгораживаясь от той обнажённой искренности, что прорвалась наружу. Но она уже увидела. Услышала.       И она поняла, что для человека, который привык просыпаться в одиночестве, который завтракал с пистолетом на столе, а не с кружкой кофе вместе с кем-то, это простое «спасибо за утро» значило куда больше, чем любые высокопарные признания.       — Да не за что, — выдохнула она, и ее собственный голос дрогнул. — Просто кофе.       Он тряхнул головой, открывая дверь водителя.       — Не просто, — бросил он через крышу машины, и в его голосе снова появился знакомый металлический отзвук, но на этот раз мягкий. — Со мной никогда не бывает «просто». Прыгай, подвезу до города.