4 глава.

События вечера дня рождения Блум продолжили стремительно развиваться. Скай больше не писал девушке, молчание длилось почти неделю, чего раньше никогда не происходило. Блум ужасно сожалела о своем поступке на балу и не понимала, что на нее нашло, ведь такого с ней никогда не случалось. К тому же, этот странный голос в голове и жгучее чувство в руках, которое не прошло до сих пор. Она так и не рассказала об этом ни родителям, ни Стелле. Девушка не могла найти себе места и каждые полчаса подходила к окну, высматривая почту. У нее пропал аппетит, за неделю тревожного ожидания вестей она приобрела такой болезненный вид, что ее родители не решились наказывать ее за снятые перчатки. Стелла как могла поддерживала подругу, даже осталась на эту неделю в ее доме. — Стелла, все в порядке, — с покрасневшими от слез глазами бормотала Блум, — У тебя свадьба скоро, ты должна готовиться… Я справлюсь, не так уж сильно я и ждала этого предложения… — Ну уж нет! — злилась в ответ девушка, — Приготовления идут и без меня, это раз, два — я тебя ни за что не брошу. Да умей я сражаться на мечах, я бы вызвала его на дуэль за то, что разбил твое сердце! — Пожалуйста, не начинай… Он ведь не виноват, что я так восприняла его доброжелательность ко мне. — Ха! Снова ты его оправдываешь! — Стелла возмущенно топнула ногой, — А как иначе было воспринять его доброжелательность? Так не поступают, Блум. Подружку себе нашел, видите ли… Возмущения девушки прервала вошедшая в комнату воспитательница Блум. Так как той уже исполнилось шестнадцать, она больше не нуждалась в няне, но занятия иностранными языками и музыкой никто не отменял, поэтому женщина осталась. — Добрый день, — обратилась к ней Стелла, ища поддержки, — Вам не кажется, что Скаю Эраклионскому стоит запретить посещать балы в приличных домах? И этой его химере Диаспро тоже! — Добрый день, — побледнев, ответила женщина, — Блум, дорогая… Для тебя новости. Тон и выражение лица воспитательницы не сулили ничего хорошего. Дрожжа и ожидая самого худшего, девушка подошла ближе и взяла в руки небольшой листок бумаги, оказавшийся вскрытым письмом. — Твои родители уже читали его. Они ожидают тебя в кабинете твоего отца, — сказав это, женщина вышла. Кровь стучала в висках Блум, она чувствовала, что вот-вот потеряет сознание. «Что там может быть? Скай не хочет больше со мной общаться?» Развернув листок, Блум принялась читать: “ …дорогие Орител и Марион, Пишу вам с большой осторожностью и прошу держать мое письмо в строжайшем секрете, иначе, боюсь, что мне несдобровать. До меня дошли тревожные слухи, о которых я не могу умолчать, ибо это может повлечь тяжелые для вашей семьи последствия. Семья Эраклионов, заручившись поддержкой семьи леди Диаспро, распространяют слухи, что с вашей дочерью Блум что-то не так, а потому ее следует подвергнуть проверке на ведьму. Я знаю, что в этом нет ни капли правды, но, боюсь, что влияние этих семей столь велико, что проверки не избежать. Будьте готовы ко всему. С уважением и заботой о вашей семье, Мисс Гризельда. ” — Надо же, — в ужасе прошептала Стелла, не зная, что еще сказать, — а я-то считала ее плохим человеком… — Стелла, тебе нужно срочно уходить, — едва совладав с собой, почти скороговоркой проговорила Блум, — Тебе опасно здесь оставаться. Если такие слухи ходят обо мне, то что будет, когда проверка увидит в моем доме тебя? Иди домой. Я справлюсь. Со мной моя семья. — Н-но, Блум… — начала было девушка. — Немедленно! — перебила ее Блум, сорвавшись на крик, — Я редко тебя о чем-то прошу, и уж тем более никогда не приказываю тебе, но сейчас особый случай. Это приказ. Уходи. Твою повозку подготовят. — Пожалуйста, тогда хотя бы напиши мне, — поняв, что подруга не шутит, Стелла не стала спорить, — Если не получится, то пришли хотя бы короткую весточку, и если нужна будет помощь, то сразу зови меня! Мы с Брендоном поможем всем, чем сможем! Блум, не в состоянии больше говорить, лишь кивнула, и, наскоро обнявшись на прощанье, бросилась к родителям. Внутри все оборвалось. «Как он мог… Он ведь прекрасно знает, чем грозит провал проверки на ведьму…» — проносилось в голове девушки. Родители ждали ее с нескрываемой тревогой. — Стелла не с тобой? — удивилась Марион, когда Блум вбежала в комнату. — Я отправила ее домой, — ответила девушка, — Так будет безопасней для нее. — Ты прочитала письмо? — Орител был бледен, как будто увидел привидение. — Да, — вздохнула Блум и на глазах ее выступили слезы, — Я не знаю… Я не могу понять, почему Скай так поступил со мной… — Это не так важно, почему этот мальчишка сделал то, что сделал, — нахмурился мужчина, — Важно то, что проверка прибудет уже завтра, Блум. — Но ведь я не ведьма, отец! Они придут, удостоверятся, что нас оболгали, и уйдут, а Скай- — Тебе лучше присесть, — резко перебил ее Орител, и она оторопело послушалась. Мужчина медлил, решая, стоит ли говорить то, что они с Марион хранили в тайне все эти годы. Наконец, заручившись молчаливой поддержкой жены, он произнес: — Мы с твоей матерью… Должны тебе кое-что рассказать. Так Блум узнала тайну своего рождения. Она не могла поверить своим ушам. — То есть… Все это время, все эти годы… Моя жизнь была обещана какой-то лесной ведьме?.. — медленно, с расстановкой произнесла Блум. — Никто ничего ей не обещал, — вздохнула Марион, — Она обманом наложила на тебя свое проклятие. Твой отец никогда бы не отдал тебя ей. — А Дафна знала? — Нет, твоя сестра тоже ничего не знает. Но, боюсь, что нам придется ей рассказать. Блум не знала, что делать. В голове роилась тысяча вопросов: почему от нее скрывали? Почему сила пробудилась именно в день ее шестнадцатилетия? — Мы не знаем, как работает твое проклятие, поэтому не можем предсказать, что случится завтра. Как твое тело отреагирует на проверку, — грустно подытожил Орител. — Будь у нас хотя бы неделя в запасе, мы бы вывезли тебя из города, затаились бы у знакомых, но до завтрашнего утра мы даже от города отъехать не успеем. — Блум, милая, я понимаю, что тебе сейчас нелегко, но постарайся отдохнуть перед завтрашним днем. Нам остается надеяться на милость инквизиторов… И на их уважение к древности нашего рода, — устало произнес Орител. Девушку бил озноб. Оказывается, она совершенно ничего о себе не знала. Кто она такая? Ведьма или человек? Что за голос в ее голове и что это за сила, которая вырвалась в день бала? И может ли Блум управлять этой силой, или это ею управляют? Узнай она историю своего рождения раньше, то, возможно, сейчас ей было бы легче. Наверное, девушка лучше бы понимала свое тело. И, хотя теперь уже было поздно, Блум все же решила спросить: — Почему вы не рассказали мне раньше? — Мы не хотели тебя пугать, — вздохнула Марион. — К тому же, нам казалось, что с твоим замужеством проклятие спадет само собой… — добавил Орител. — Как в сказке, — грустно усмехнулась Блум. В комнату она вернулась совсем разбитой. Нужно было ложиться спать, час был поздний, но сна не было ни в одном глазу. Отпустив слуг, она в задумчивости опустилась на перину. «Если завтра меня объявят ведьмой, то сожгут на костре… — думала про себя Блум, невидящим взглядом смотря в окно, — Но это ведь не самое страшное… Самое страшное, что под удар попадет и моя семья, и Стелла! Я не могу позволить этому случиться. Никогда. Но что мне делать? Сбежать?» Блум перевела взгляд на шкаф в углу комнаты, где хранилась ее одежда. Наверняка там найдется что-то простое, не сильно бросающееся в глаза, и тогда за то время, что осталось до рассвета, она успеет уйти достаточно далеко, чтобы ее не успели найти и вернуть домой. «Нет, я не могу этого сделать. Если меня поймают, то уже точно объявят ведьмой. Ведь невиновные девушки не пытаются сбежать от проверки… — Блум вздохнула, — Остается только одно — надеяться, что все пройдет хорошо.» Ночь прошла крайне беспокойно — девушка никак не могла заснуть, а если ей это и удавалось, то она обязательно вскакивала от кошмара, который тут же забывала. Всю ночь ей слышались чьи-то голоса и виделись загадочные тени, которых не должно было быть. К завтраку Блум спустилась бледная, как смерть, то ли из-за обильного количества пудры, которой она пыталась замаскировать следы бессонной ночи, то ли из-за страха перед проверкой. Еда ощущалась безвкусной, а разговоры, которыми Орител и Марион пытались отвлечь свою дочь, бессмысленными. — Пришло официальное уведомление, — как можно более спокойным голосом произнес Орител, отложив вилку, — Проверка прибудет через час. — Как ты себя чувствуешь, милая? — не дождавшись ответа от Блум, спросила Марион. — Все в порядке, просто нервничаю немного, — пробормотала девушка, силясь унять дрожь в руках. Остаток завтрака прошел в тишине. — Ты можешь пойти в свою комнату, тебя позовут, — произнесла Марион, взглянув на часы. Оставалось полчаса. Закрыв за собой дверь, Блум тяжело вздохнула. Что она будет делать, если провалит проверку? «Хотя, гораздо важнее, что я буду делать, если все-таки пройду проверку… Если меня объявят ведьмой, то просто сожгут на костре, а если решат, что я обычная девушка, то что мне делать дальше? Что мне делать со Скаем? Я бы так хотела с ним поговорить сейчас… Наверняка между нами возникло недопонимание…» Блум стала ходить по комнате, размышляя. «Может, написать ему письмо, когда это все закончится? Я все объясню, и мы наверняка помиримся…» В эти минуты Блум бесконечно жалела, что рядом с ней нет Стеллы, которая бы подсказала, что делать. Но сейчас девушка не могла даже письмо ей отправить, не подвергнув ее опасности тоже стать подозреваемой в колдовстве. Сама Стелла в это время тоже расхаживала по своей комнате взад и вперед, в ожидании вестей от Блум. Перед этим она отправила десятки писем своим знакомым и знакомым своих родителей, подняв буквально половину всей аристократии на уши. — Если с моей подругой что-то случится, — зло шептала девушка, — то они все ощутят на себе силу друзей моей семьи. — Миледи, вы слишком сильно переживаете об этом, — произнесла ее служанка, стоящая рядом, — Ваша подруга из известной семьи, они не тронут ее. Скорее всего, проверка будет показательной, только лишь для того, чтобы продемонстрировать власть инквизиторов. — И все же! — воскликнула Стелла, — Я переживаю. К тому же, что будет с моей подругой после всего произошедшего? Ведь она так любила Ская… Я так боюсь, что его предательство нанесло ей сильную рану… Если с ней что-то случится, то я себе никогда не прощу. — Вы не виноваты, мисс, — вздохнула служанка, — Как вы могли повлиять на сложившуюся ситуацию? — Могла! — с жаром произнесла девушка, — Это ведь я подталкивала ее к Скаю, это я не разглядела в нем предателя. У меня достаточно знакомых и друзей, пара писем, и мы бы уже знали о Диаспро. И ведь я видела ее и раньше! На балах с ним, на приемах, просто не придавала этому значения… Какая же я наивная… Стелла отвернулась к окну — за стеклом, в саду, ветер гнал желтые и красные листья. Девушка прикусила губу, пытаясь успокоиться и сосредоточиться, но мысли возвращались к подруге. Она подошла к туалетному столику и достала из ящичка кулон с миниатюрой — Блум сделала парные украшения для них. Оттуда на Стеллу смотрел искусно изображенный глаз ее подруги — за годы тренировок она действительно продвинулась в рисовании людей. Девушка сжала кулон в ладони и горько вздохнула. — Миледи, может быть, вам отдохнуть? — робко спросила служанка, — вы не спали всю ночь, и сегодня с утра на ногах. — Я не могу, не могу отдыхать, пока моя подруга в опасности, — Стелла рухнула в кресло и закрыла лицо руками, — Если бы я не уехала тогда… Почему я послушалась ее? Пусть меня тоже объявят ведьмой, мне уже ничего не страшно! Она вспомнила, как Блум, вся дрожащая, приказала ей уехать — впервые за все годы их дружбы. Это не было похоже на подругу: в ее голосе тогда звучал такой страх… В этот момент дверь распахнулась и на пороге появился Брендон. Он одним взглядом оценил обстановку и бросился к своей невесте. — Любимая, я примчался сразу, как только получил твое послание, — он опустился на колени перед креслом и принялся целовать руки девушки, — Я помогу всем, чем смогу! — Брендон, как я рада, что ты здесь, — Стелла наконец перестала дрожать, — С тобой мне уже не так страшно и тревожно… — Рад слышать, любимая, — парень слегка покраснел, — Мои люди уже отправились к дому твоей подруги, если что-то пойдет не так, то они защитят Блум. Инквизиторы не посмеют открыто выступить против. К тому же, наверняка они прибудут в небольшом количестве. Человека два или три, безоружных. Все будет хорошо. Стелла слабо улыбнулась, но ее глаза все равно были наполнены слезами: — Мне бы только маленькую записку, хоть одно слово от нее… И тогда я смогла бы дышать… — Подожди еще немного, любимая, и я уверен, оно придет. Придет. Обязательно придет. Брендон, несмотря на внешнее спокойствие, был напуган не меньше Стеллы. Он впервые видел свою невесту в таком состоянии, и очень боялся, что от тревог ее здоровье может пошатнуться. Одновременно с этим он переживал, что, если и Стеллу объявят ведьмой, то сил его семьи не хватит, чтобы спасти ее. В это время в доме Оритела и Марион уже принимали гостей. Трое мужчин в темных костюмах церкви сидели за столом в главной гостиной и спокойно попивали принесенное вино, пока родители Блум едва скрывали свою тревогу. В просторной комнате горел камин и пахло пряностями, обстановка, как ни странно, располагала к приятным беседам. Когда в комнате появилась Блум, бледная, как никогда, и заняла свое место за столом, Орител набрал побольше воздуха в легкие и заговорил: — Господа, мы благодарны, что вы нашли время посетить наш скромный дом, — он старался, чтобы его голос звучал ровно, — Но, если я правильно понял, вас сюда привело совсем не желание вести приятные беседы на праздные темы? — Разумеется, — мужчина с седеющими коротко стриженными волосами, сидевший в центре, улыбнулся почти по-доброму, — И я прекрасно понимаю вашу тревогу. Но будьте уверены, поводов для беспокойства нет. Его сопровождающие, более молодые мужчины, переглянулись. Седеющий мужчина сделал глоток вина и, помедлив немного, продолжил: — Полагаю, что вам уже известна причина, по которой мы сегодня здесь, — Орител кивнул, — Что же, спешу вас удивить — подобные доносы мы получаем десятки каждый день. Ревнивые мужья, обиженные женихи, завистливые соседи — все они трусливо пытаются решить свои проблемы руками церкви. Вы ведь понимаете, о чем я? Орител и Марион растерянно кивнули в ответ. — Понимаем, — тихо произнес Орител. — Иногда даже смешно читать! — рассмеялся мужчина, — Вот смотрю я на вашу дочь и никак не могу понять, ну как можно было такую глупость придумать? «Толкнула меня с нечеловеческой силой и чуть не сожгла взглядом», — процитировал он письмо Ская, усмехнувшись, — Ну разве она способна на такое? Нежное, невинное дитя. Признавайся, отвергла наглеца? Инквизитор весело рассмеялся, поигрывая бокалом в руке, родители Блум с натянутыми улыбками постарались поддержать его. — Ну? — еще раз спросил мужчина, не отрывая взгляда от девушки. — Д-да, но я не хотела… Обидеть его, — выдавила из себя Блум, чувствуя, как ее ладони липнут от пота. — Не хотела-а, — весело передразнил ее инквизитор, — А все равно обидела. Ну да ладно, это уже ваше дело, молодых. Разберетесь. — Так, получается, что… Меня ни в чем не обвиняют? — с надеждой в голосе спросила Блум. — А что, надо? — с хитринкой в голосе переспросил мужчина. Его сопровождающие заулыбались, — Ну ладно тебе, я же просто шучу, — не дождавшись ответа, продолжил инквизитор, — Просто в следующий раз разборчивее выбирай, кому отказывать. А то может и не повезти. Блум, казалось, совсем не успокоили его слова, и она лишь сильнее напряглась, не веря, что так легко отделалась. Инквизитор поднялся и жестом приказал своим людям сделать то же самое. Оглядев семейство в последний раз, он хмыкнул и произнес напоследок: — Провожать нас не нужно, — мужчина говорил мягко, но в каждом его слове сквозило предупреждение, — выход найдем сами, — он еще раз заглянул в глаза Блум, — Будь благоразумна, дитя. Не давай людям повода думать о тебе лишнее. Церковь не любит слухов. — Конечно, господин, — кивнула девушка. — Надеюсь, что поводов для встреч у нас больше не возникнет, хотя, признаю, общение с вами мне приятно. Марион робко склонила голову, Орител сдержанно кивнул, и мужчины покинули их дом.