13 глава.

За обедом, который проходил в тишине, Валтору принесли письмо. — Что-то не так? — встревожилась Блум, увидев, как помрачнел мужчина после прочтения. — Поговорим во время прогулки, хорошо? — он постарался придать своему лицу как можно более спокойное выражение, — Хочу поговорить наедине. Девушка послушно кивнула. Ей было любопытно, что же такого могло быть в письме? Оно было от знатной особы, Блум успела разглядеть фамильную печать на конверте, прежде чем Валтор смял его и нервно затолкал в карман. «Надеюсь, что там не что-нибудь связанное со мной…» — она нервно сглотнула. Несмотря на то, что они были уже женаты и теперь лишь смерть могла их разлучить, девушке все равно было тревожно, что она потеряет расположение Валтора. Успокаивало одно — печать явно не принадлежала Скаю или Диаспро. После обеда пара отправилась в сад, попросив слуг оставить их наедине. Несколько минут шли молча, наконец, Валтор вздохнул и предложил Блум присесть на скамейку, сам же остался стоять. Ему потребовалось время, чтобы собраться с мыслями и наконец заговорить. Блум терпеливо ждала. — Мой отец… — мужчина поморщился, словно одно это слово вызывало у него невероятное отвращение, — выразил желание навестить нас. — Это… плохо? — недоумевала Блум, ожидавшая чего-то более ужасного. Валтор внимательно посмотрел на девушку, затем снова вздохнул и сел рядом, взяв ее за руку. — Знаешь, я много времени провел с твоей семьей, и я имел счастье воочию наблюдать за тем, сколь гармоничны ваши отношения, — он грустно улыбнулся, — Твоя мать любит твоего отца, а он — ее, и они сделали все, чтобы защитить тебя и подарить тебе лучшую жизнь. Несмотря на их изначальную неприязнь ко мне, меня тронула их забота о тебе. Но не все семьи такие. Далеко не все. Я не хотел рушить твои возвышенные представления о мире, тем более сейчас, омрачая первые дни пребывания в новом доме, но у меня нет выбора. Блум не понимала, к чему он клонит, но продолжала внимательно слушать. — Мы с отцом в крайне… Напряженных отношениях. Будь моя воля, я бы не виделся с ним никогда. Конечно, я постараюсь не ругаться с ним при тебе, но, боюсь, что все же тебе придется стать невольной свидетельницей наших ссор. Мужчина выглядел крайне подавленным и расстроенным, но все же постарался улыбнуться девушке. — Может быть, стоит попытаться восстановить отношения? — неловко предложила Блум, мягко улыбнувшись в ответ, — Он ведь болен, кто знает, вдруг… Вдруг ему станет хуже? — Восстановить отношения после того, что он сделал с моей семьей… Нет, милая, это невозможно. Блум слегка покраснела: он впервые назвал ее так. — Что произошло между вами? — она накрыла его руку своей ладонью, пытаясь поддержать. — Я не хочу, чтобы ты думала об этом сейчас, — Валтор тяжело вздохнул, — Наслаждайся покоем, у нас ведь, можно сказать, медовый месяц. Отдыхай, занимайся своими делами. Я расскажу тебе обо всем, как и обещал, но не сейчас. Девушка вздохнула. Опять какие-то тайны. Оставалось только поверить ему и ждать, когда он будет готов раскрыть свои секреты. Валтор осторожно сжал ее руку, словно хотел сказать что-то еще, но передумал. Некоторое время они сидели молча, слушая, как ветер шелестит листвой. Внезапно, девушка почувствовала, что они больше не одни. Чей-то недобрый взгляд ощущался каждой клеточкой тела. Оглядевшись по сторонам, она не увидела никого, только небольшая птица сидела на ветке деревца и с любопытством вертела головой, рассматривая пару. «Наверное, это все мои нервы, — вздохнула девушка, — Уже от взгляда птиц пугаюсь.» Наконец, Валтор поднялся: пора было возвращаться к работе. Было видно, что им обоим не хочется так рано прощаться, совместное времяпровождение было приятно и ему, и ей. Медленно, чтобы подольше быть в компании друг друга, они направились в сторону дома. На следующий день он предложил Блум украсить дом к приезду «гостя», как он называл теперь своего отца. Девушка с радостью согласилась, тут же принявшись за работу. Ей хотелось верить, что теплый прием растопит сердце старика, и прием пройдет как можно лучше. Слуги, работавшие здесь давно и имевшие «счастье» повстречаться с отцом Валтора, ее позитивный настрой не разделили, но говорить об этом не стали. Время за заботами пролетело незаметно, вскоре Блум уже стояла у окна, с нетерпением высматривая карету отца своего мужа. Валтор предупредил, что настроение после поездки у старика будет крайне плохое, а потому встречать его будут только слуги. Погода снова испортилась, полил дождь. Все, казалось, застыли в ожидании. Послышался хруст гравия под колесами кареты. Она была массивная, из темного дерева. Лошади шли медленно, устало фыркая. Блум невольно прижалась к окну, едва не касаясь носом холодного стекла. Дверь распахнулась, немногочисленная прислуга обступила карету, но никто не выходил. Прошло несколько мучительно долгих секунд. — И любит же он заставить остальных ждать, — послышался раздраженный вздох позади девушки. Она не обернулась: это был Валтор. Наконец, мужчина соизволил выйти. Сначала показалась трость, массивная, с блеснувшим на свету металлическим наконечником. Затем — рука, сухая, цепкая. И только после этого появился сам мужчина. Высокого роста, худощавый, седой. Несмотря на пожилой возраст и болезнь, он ровно держал спину и высоко задирал подбородок. — Как тебе? — усмехнулся Валтор, положив руку на плечо Блум. — Я представляла его себе немного… Иначе, — честно призналась девушка. В движениях старика явно сквозило раздражение, даже злость. Прикрикнув на слуг, он вырвал зонт из рук одного из них и зашагал в сторону дома. — Узнаю своего отца, — почти прорычал Валтор: плохое настроение отца передалось и ему, — Ни капли не изменился. Об одном тебя прошу: поменьше попадайся ему на глаза. Если он скажет или сделает что-то тебе, то, боюсь, не удержусь, и выпровожу его за порог. Блум кивнула. Она не стала признаваться вслух, что этот гость с каждой секундой нравился ей все меньше и меньше. К сожалению, совсем не видеться с мужчиной не вышло: он словно предчувствовал, куда ему пойти, чтобы наткнуться там на девушку. Каждое такое столкновение ничего хорошего не предвещало: старик задавал странные вопросы, хмурился, давая понять, что диалог ему неприятен, но, тем не менее, не спешил прощаться. Воспитание Блум не позволяло ей развернуться и уйти, поэтому она вымученно улыбалась, стараясь ответить на его вопросы. — Снятся ли тебе порой странные сны, дитя? — он поморщился, опершись на трость. Очередной раз, когда отец Валтора поймал Блум к библиотеке и завел с ней бессмысленную на ее взгляд беседу. — Нет, я сплю, как младенец, — слукавила она: в последнее время кошмары участились. — Может быть, ты чувствуешь себя странно? Видения? Прилив сил? — не унимался мужчина. Блум нахмурилась. Это был не первый раз, когда ей устраивали допрос, и она начинала раздражаться. Ответить девушка не успела: на помощь пришел Валтор, услышавший разговор. Не здороваясь, он недовольно подошел к говорившим и закрыл жену от отца собой. Блум буквально кожей ощутила, как в воздухе повисли молнии, еще чуть-чуть, и все в комнате взлетит в воздух. — Незачем злиться, — проскрипел старший Эшборн, — я лишь интересуюсь твоей избранницей. Нормальное поведение для отца семейства. — Это мой дом, — жестко отрезал Валтор, — Моя жена. Моя семья. Ты здесь гость. Веди себя подобающе. Старик кинул на Блум через плечо сына полный презрения взгляд: девушка поежилась. — Ты ведь видел письма, полученные мною от Эрак- — Довольно, — оборвал его мужчина. Блум показалось, что он едва сдержался, чтобы не ударить собеседника. Взяв девушку под руку, он развернулся и зашагал прочь, громко хлопнув дверью. Старший Эшборн догонять их не стал. Они вышли на улицу. Прохладный, влажный воздух ударил в лицо. Пахло сырой землей. Мужчина набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул, стараясь успокоиться; он продолжал крепко держать руку девушки. Она не протестовала. Наконец, Валтор вернул себе контроль над дыханием. Перевел взгляд на Блум, осторожно поправил выбившуюся прядку волос. Девушка с удивлением обнаружила, что уже привыкла к его внезапным и участившимся словно бы случайным прикосновениям. — Прости, — он вздохнул. — За что? — За него. — Ты не должен извиняться за его поведение, — она улыбнулась, — Бывает. Мне не сложно отвечать на его вопросы. — Что он спрашивал? — нахмурился Валтор. — Всякие глупости, — как можно более беззаботно хихикнула Блум, — Не снятся ли мне сны странные, не чувствую ли я желания полетать на метле. Признаваться супругу, что это пугало ее до ужаса, она не хотела. Обстановка в доме и так была накалена до предела. К тому же, если ты не ведьма, то чего бы тебе бояться? А старик не собирался гостить более пары недель: уладит дела с документами и тут же отправится обратно в свое поместье. Реакция Валтора на ответ девушки была незамедлительной. Он схватил ее за плечи и, притянув ближе, слегка встряхнул: — Никогда, слышишь? Никогда не разговаривай с ним больше! Заговорит — скажи, что я запретил, и уходи. Плевать на правила приличия. Блум удивленно заморгала. Впервые Валтор был так взволнован. — Но почему? Мужчина вздохнул. Отпустил ее плечи, несколько секунд молчал. Наконец, сделав над собой усилие, произнес: — Прогуляемся? Заодно расскажу обо всем. Девушка кивнула. Тон Валтора давал понять, что сейчас будет раскрыта некая тайна. Страшная тайна. Они направились вглубь аллеи. Вскоре Валтор остановился у скамейки рядом с каменной оградой, обвитой плющом. Осмотрелся, чтобы удостовериться, что их не подслушивают, и жестом пригласил девушку сесть рядом. Она повиновалась. Снова молчание. Мужчине явно тяжело давалось начало разговора. — Это как-то связано с твоей семьей? — мягко подтолкнула его Блум. Он кивнул. Наконец, заговорил: — Тебе, наверное, интересно, почему в доме нет ни одной картины моей матери? Это он, — Валтор кинул полный ненависти взгляд на окна дома. — Но почему? — ахнула Блум. — Он считал, что моя мама ведьма. Искренне в это верил. Водил знакомства с Эраклионским, старшим, конечно. Очень хотел подружить меня с его отпрыском, — при этих словах Блум едва сдержала вздох удивления, поняв, о ком именно идет речь, — И понабрался оттуда идей о ведьмах и всем прочем. Отсюда и моя ненависть к их семье. Я был ребенком, я ничего не мог сделать. Ее… ее отправили в лечебницу. Если, конечно, это можно так назвать. Под опеку церкви, — он горько усмехнулся. Девушка не знала всех подробностей об этих заведениях, но того, что она слышала, было достаточно, чтобы вздрогнуть при их упоминании. Ничего хорошего там не происходило. Жестокое обращение, «лечение» трудом, пытки. Оттуда не возвращались. — Но этого ему было мало, нужно было стереть все, что было с ней связано, чтобы «не пятнать репутацию рода». Нет не только портретов, нет вообще никаких ее вещей. Никаких упоминаний о ней. Даже могилы нет. Я там все перевернул, всех допросил, всем, кому можно было, заплатил. Никто ничего не знает. Будто бы и не было человека. Валтор устало провел рукой по лицу, откинул непослушную прядку волос. — Я даже голос ее стал забывать, — продолжил он, — Только ты помогла мне, начав писать ее портрет. Не знаю, правда, станешь ли ты рисовать и дальше, узнав обо всем этом… Блум покраснела: как он мог такое подумать о ней? — Это еще почему? — с ноткой недовольства произнесла она. — Ну… Многих это напугало бы. Сын ведьмы! Он усмехнулся, а девушка закусила губу: кому-кому, а точно не ему здесь стыдиться «ведьмовства». — К тому же, твоя история, твое прошлое… Тебе наверняка не хотелось бы снова во все это окунаться. Тогда ты натерпелась… Девушка вздохнула, отгоняя неприятные воспоминания. «Натерпелась, не то слово,» — мелькнуло в ее голове. Мягко, все еще немного стесняясь, Блум взяла руки Валтора в свои, придвинулась чуть ближе. — Разное бывает, — успокаивающе пробормотала она, чувствуя, как щеки предательски краснеют, — Прошлое есть у всех. Ведьмин ты сын, или еще чей, мне все равно: ты мой муж, и ничто это не изменит. И я рада, что ты, — Валтор тоже придвинулся к ней, так что она осеклась, — что ты… что ты поделился со мной этим. Его серо-голубые глаза вновь потемнели. Они сидели так близко, что девушка чувствовала тепло его тела. Блум поймала его взгляд и почувствовала, как в животе запорхали бабочки. «Так вот как это ощущается…» — она смущенно улыбнулась, но не отстранилась. Валтор осторожно провел рукой по ее лицу, прочертив линию от щеки до подбородка. Нежно прикоснулся большим пальцем к нижней губе девушки и вдруг ставшим бархатистым голосом прошептал: — Можно? Блум прикрыла глаза, не в силах больше выдержать его взгляд. Чуть слышно прошептала: — Да. Он не спешил и не торопил. Наклонился ближе к ее лицу, давая Блум время передумать. Она не отстранилась. И тогда Валтор наконец выдохнул и мягко накрыл губы девушки своими. Он целовал ее осторожно, чувственно, словно боялся, что сделай хоть одно неправильное движение, он испортит этот хрупкий момент нежности. Получив разрешение девушки, Валтор вскоре дал себе волю: сильные руки обхватили ее талию, прижимая ближе, увлекая в новый поцелуй. Время словно остановилось. Водоворот ощущений закрутил Блум, так что сбилось дыхание, а внизу живота словно стал стягиваться тугой узел. Шумно выдохнув, она отстранилась, не торопясь, впрочем, вырваться из кольца рук Валтора. Щеки ее горели, она стеснялась смотреть в глаза мужчины, но он взял ее за подбородок и заставил сделать это: он выглядел крайне довольным. — Это… — выдохнула она, не договорив. Валтор тихо усмехнулся. — Я понял, — сказал он, убирая руки. Валтор чуть отодвинулся, давая Блум пространство, чтобы она могла перевести дыхание и осознать, что только что произошло. Девушка смотрела на него, немного растерянно и удивленно. Тихо прочистив горло, неловко коснулась рукой все еще красной щеки и пробормотала: — Необычные ощущения. — Почему? — мягко улыбнулся Валтор, беря ее руку в свою. — Просто… все так быстро. — Мы женаты, — тихо рассмеялся мужчина, — Но я тебя услышал. Действительно, нам некуда спешить. Он осторожно чмокнул Блум в нос и, все так же улыбаясь, поднялся со скамейки. Они провели несколько часов, гуляя по саду и болтая о всяких пустяках. Настроение обоих улучшилось, девушка и думать забыла про досадный допрос, а Валтор перестал переживать о ссоре с отцом. Сумерки подкрались незаметно. — Я не хочу ужинать с ним за одним столом, — неуверенно произнесла Блум, когда они шли назад, — Там и так всегда тяжелая атмосфера, а теперь… — Нам и не нужно, — тихо шепнул Валтор, — Я прикажу подать нам ужин в мой кабинет. Маленькая шалость, чтобы позлить старика. Блум хихикнула, понимая, как глупо они сейчас выглядят. Два взрослых человека почти крадутся по своему собственному дому, чтобы в тайне от неприятного деда съесть свой ужин. Сразу вспомнились ее ночевки со Стеллой, когда они пробирались ночью на кухню, чтобы поесть печенья. Сидеть за чужим рабочим столом было непривычно. Валтор убрал все бумаги на полки и сел напротив девушки. Он был в прекрасном расположении духа. — Так радуешься тому, что выпал шанс подшутить над ним? — хихикнула Блум, беря в руку ложку. — Что? — он недоумевающе посмотрел на свою собеседницу, — А, нет. Я рад по другой причине. Тяжело не радоваться, когда напротив тебя сидит такая красивая девушка, знаешь ли. Девушка почувствовала, как снова заливается краской. Непривычным было не только место ужина, но и поведение Валтора. «Что происходит? — в смущении думала она, водя ложкой по дну тарелки, за чем с интересом наблюдал мужчина, — Что он чувствует ко мне? И вообще, чувствует ли? Может быть, я чего-то не понимаю?» Она подняла голову и их взгляды пересеклись. Валтор слегка сощурился и оперся подбородком на сложенные кисти рук. Посмотрел исподлобья: — Ну. Задай свой вопрос. Девушка фыркнула. — Умеешь читать мысли? — как можно беззаботнее произнесла она, откладывая ложку в сторону. — Нет, но мне и не нужно. У тебя на лице все написано. Блум вновь посмотрела в его глаза. Открыла было рот, чтобы спросить, но… Передумала. «А что если он ответит мне «нет»? Скажет, что я для него хорошая подруга и верная спутница жизни, но не любовь? — панически пронеслось в ее голове, — Что я знаю о жизни, об отношениях между людьми? Все слишком быстро...» Обворожительно улыбнулась, наблюдая за тем, как меняется в лице Валтор. Из слегка игривого и довольного в более темное, сосредоточенное. Он выпрямился на стуле, затем слегка поддался вперед, опираясь локтями о стол, сокращая расстояние между ними. В воздухе витало его тягучее, почти физически ощутимое желание. Валтор рассматривал ее лицо, медленно переводя взгляд от глаз к подбородку, задержавшись дольше обычного на губах. Девушка сглотнула и вдруг поняла, что не может оторвать взгляд от его глаз. Не моргая, пробормотала: — Ты говорил что-то о том, что нам… некуда торопиться. Он на секунду задумался, но быстро опомнился. Взял руку девушку в свою и, слегка отодвинул перчатку, но не снимая ее полностью, нежно поцеловал ладонь Блум, опалив кисть горячим дыханием. Она тихо хихикнула: щекотно. — Конечно, — отозвался он, — Прости мне мою нетерпеливость. Я провожу тебя в твою комнату. До двери они шли молча, и Валтор держал Блум за руку, хотя в этом не было необходимости. Попрощавшись, мужчина улыбнулся и, наклонившись чуть ниже, прошептал на ухо девушки: — Надеюсь, что ты увидела мой ответ на твой незаданный вопрос. — Что? — непонимающе взглянула на него она. — У меня тоже все на лице было написано. Спокойной ночи, Блум. И, подмигнув, он зашагал прочь, оставив смущенную девушку одну. На секунду ей захотелось окликнуть его и попросить остаться, но в последнее мгновенье она передумала. «Нужно все-таки соблюдать хоть какие-то приличия…» Закрыв за собой дверь и удостоверившись, что в комнате кроме Кико никого нет, Блум плюхнулась на кровать и, уткнувшись лицом в подушку, затарабанила ногами по матрасу, пытаясь выплеснуть все эмоции. «Ну какие еще приличия! — визжала она про себя, — Мы женаты!» Она резко перевернулась на спину, прижав руки к щекам. Сердце бешено билось в груди. — Так. Надо успокоиться. А то я не засну и совсем себе режим собью, — твердо произнесла Блум, поднимаясь, — Обо всем остальном буду думать завтра. К сожалению, ночь не принесла спокойствия. Девушка провалилась в сон, как только голова коснулась подушки, но вскоре открыла глаза и поняла, что больше не в своей комнате. «Опять кошмары? — подумала она, разглядывая окружающий ее густой туман, — В этот раз все такое реальное…» Сон действительно ощущался слишком настоящим, словно девушку перенесло в другое место, и все происходящее сейчас происходило на самом деле. Блум поежилась и поднялась. Вслушалась в звуки вокруг: тишина. — Эй! — раздраженно прикрикнула девушка, порядком уставшая от бесконечных кошмаров, — Полагаю, тебе есть, что мне сказать? Послышался шорох из тумана и через несколько секунд сквозь густую пелену проступили темные очертания невысокой фигуры, судя по всему, в плаще. Блум стала медленно снимать перчатку с руки. — Не стоит, — послышался спокойный старческий голос, — Я не хочу тебе навредить. — Кто ты? — недоверчиво спросила девушка, замерев. — Вижу, семейная жизнь радует тебя, — незнакомка проигнорировала вопрос, в ее голосе слышалась улыбка, — Но я чувствую и твои страхи… Боишься, что обманешься, да? Блум попятилась. Такие сны ей снились не в первый раз, и она не была глупа, поэтому запросто связала в своей голове все те странные события, что происходили с ней за последнее время и этот сон. Доверия собеседница не вызывала. — Меня не надо бояться, — фигура сделала шаг вперед, но туман вокруг нее, казалось, стал лишь гуще, — Я знаю, я могла быть… Пугающей. Но все это было лишь для твоего блага. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Девушка недоверчиво сощурилась и ничего не ответила, борясь с собой: напасть или выслушать? — У меня мало времени, — женщина, скрытая туманом, вздохнула, — Твоя сила… Как долго ты собираешься ее скрывать? — Я умру с этой тайной, — холодно бросила Блум. Незнакомка хрипло рассмеялась. — Твои дети унаследуют ее. Как объяснишь мужу? Блум открыла было рот, чтобы ответить, но ее перебили: — Не надо рассказывать мне эти бредни про брак по расчету и ваш договор, я видела, чего этот договор стоит, — в голосе говорившей послышалось легкое раздражение, — Так как объяснишь? Девушка молчала: ей было нечего сказать. Она была уверена, что незнакомка сейчас наслаждается ее смущенным видом. — Я… раскрою тайну Валтору, — неуверенно прошептала Блум, прекрасно представляя реакцию мужчины. — Думаешь, примет? — усмехнулась женщина. — Он ведь мой муж, — уже увереннее произнесла девушка. — С такой «интересной» историей семьи, не правда ли? Ну, твоя воля. Расскажи. Признайся ему. — И признаюсь, — нахмурилась Блум, — Я уверена, он примет меня. — Нисколько не умаляю благородство твоего любимого мужа, — с легкой издевкой в голосе произнесла женщина, начиная растворяться в тумане, — Но, если что, то ты знаешь, где меня искать. Кто-кто, а я всегда буду на твоей стороне. — Что ты имеешь в виду? — пробормотала девушка, чувствуя, как земля уходит из-под ее ног. — Ты поймешь… — было последнее, что услышала Блум, проваливаясь в забытье. Проснулась она от яркого солнца, светившего ей прямо в глаза: она забыла закрыть шторы. Кико, услышав шевеление хозяйки, тут же бросился носиться по комнате, круша все подряд от радости. Девушка зажмурилась и с тихим стоном перевернулась на другой бок. Наконец, неугомонный Кико заставил ее подняться. Вскоре пришла Флора и помогла Блум собраться к завтраку. Девушка была в приподнятом расположении духа и весело о чем-то болтала, не замечая, что собеседница погружена в свои мысли и ничего вокруг себя не замечает. «Мне действительно нужно рассказать ему обо всем. Вечно скрывать не получится. Чем раньше я это сделаю, тем лучше…» — Сегодня на завтрак очень вкусный чай, кажется, Валтор сам подбирал сорт! — щебетала Флора, затягивая корсет хозяйки. — Это замечательно, — задумчиво отозвалась Блум. «А если не примет? Что делать? Я не хочу просить помощи у нее… Я ей не доверяю, она столько времени сводила меня с ума. Нет. Нужно придумать план. Или хотя бы прощупать почву для разговора.» Следующие несколько дней были полны тревог и душевных терзаний. Блум перестали сниться кошмары, старик прекратил ее донимать, а Валтор обращался с ней как никогда нежно и заботился о ней еще больше, что, казалось бы, было уже невозможно, но при всем этом она чувствовала себя хуже некуда. Не рассказать она не могла: пугала реакция мужа, если все вскроется случайно, а также мучала совесть, что скрывать тайну нечестно. Валтор ведь раскрылся ей, доверился, а она почему молчит? Рассказать тоже страшно. Вдруг не примет ее? Однажды вечером Блум гуляла одна по саду, думая о своем. Кико остался спать в комнате, а Флора отпросилась домой к отцу, поэтому ей никто не мешал. Проходя под открытым окном, она услышала ожесточенный спор двух мужчин. Очевидно, это был Валтор и его отец. Подслушивать нехорошо, и девушка уже хотела было двинуться дальше, но вдруг услышала до боли знакомое имя, что заставило ее замедлиться. — Я общался с ним, понимаешь? У него есть, что сказать о ней! — ворчал старший Эшборн. — Ты думаешь, я поверю бредням отвергнутого мальчишки? — раздраженно ответил Валтор, с грохотом отодвинув стул, — Представляю, что у него есть сказать о моей жене. Как бы он за свои речи не поплатился. — Она нечиста в своих помыслах, как и ее семья! Послышался звон посуды. — Я не намерен больше это терпеть, — спустя несколько секунд тишины произнес Валтор, голос его звенел от гнева, — Тебе лучше уехать. Сегодня же. — Не горю желанием здесь задерживаться, рядом с ней, — язвительно отозвался старик, — Я оставлю тебе эти бумаги. На случай, если ты одумаешься. Блум, услышав приближающиеся к окну шаги, поспешила уйти. Сердце бешено колотилось: отец Валтора пытался настроить его против нее! Успокаивало одно: у него ничего не получилось. «Но значит ли это, что Валтор примет мое признание? Вдруг, узнав мою тайну, он примет сторону отца?» — в панике думала Блум, нахаживая круги вокруг скамейки. «Трусиха!» — отчетливо пронеслось в ее голове. Вздрогнув, девушка остановилась, перестав топтать тропинку. Вдох. Выдох. «Чем дольше тяну, тем сильнее себя извожу. Дождусь отъезда отца и сразу же… Признаюсь. Будь что будет. Ну не убьет же он меня!» Время до ночи тянулось бесконечно долго. Блум искусала все ногти и все губы в кровь, а во время обеда не чувствовала вкуса еды, все ее мысли были заняты лишь предстоящим разговором. Наконец, уставшие от привередливого гостя слуги вернулись с улицы: проводили. В дом вновь вернулся покой. Блум стояла у окна, наблюдая за тем, как карета удаляется. Больше оправданий молчать не было. Валтор был в своем кабинете, даже не отвлекся от работы чтобы проводить отца. Он стоял спиной к двери, перебирал какие-то бумажки на столе. В комнате стоял легкий полумрак, разбавленный лишь светом нескольких свечей. — Можно? — Блум тихо постучалась и приоткрыла дверь. Не оборачиваясь, мужчина ответил: — Конечно, проходи. Секунду, я закончу тут кое с чем. Девушка неловко прикрыла за собой дверь и осталась стоять у входа, не спеша проходить внутрь комнаты. Руки у нее тряслись. Наконец, Валтор обернулся и сразу заметил, что что-то не так. Он нахмурился: — Что-то случилось, милая? — Ну… — пробормотала девушка, — Ты лучше сядь. Нам надо поговорить. Он кивнул, но садиться не стал, оставшись стоять у стола. — О чем же? — как можно спокойнее произнес мужчина, рассматривая девушку, пытаясь предугадать, о чем будет разговор. — Даже не знаю, как начать, — нервно усмехнулась девушка, теребя себя за рукав платья, — Обещай, что не будешь кричать. — Обещаю. — И… Что дослушаешь меня до конца. — Обещаю, Блум, но ты, черт возьми, пугаешь меня! Что случилось? — Я… Я ведьма. Валтор ничего не ответил. Блум опасливо подняла на него свой взгляд, но на его лице была некая неизвестная ей абсолютно нечитаемая эмоция. Несколько долгих секунд он просто смотрел на нее, даже не моргая. За это время девушка успела несколько раз умереть внутри, но она продолжала стоять, ожидая ответа. Наконец, он нахмурился и пробормотал: — Это… шутка такая? Вы с отцом сговорились? — Нет, я абсолютно серьезна! — воскликнула девушка, не ожидавшая такой реакции. Она готовилась к крикам, к ссоре, но не к тому, что ей попросту не поверят. — Хорошо, хорошо, — примирительно произнес Валтор, двинувшись в сторону Блум, — В каждой девушке живет ведьма, вроде, так говорят. И я не против. У всех есть свои недостатки. Понимая, что больше никак не доказать правдивость своих слов, девушка сорвала с руки перчатку и, направив руку в сторону свечи, зажмурилась. Свеча мгновенно вспыхнула алым пламенем и за секунды сгорела, оставив после себя маленький огарочек. Валтор замер в метре от Блум. В воздухе повис запах гари. — Ого… — прошептал мужчина, не двигаясь с места. — Я еще могу, если ты все еще мне не веришь, — неуверенно пробормотала Блум. — Не надо, я… Верю.