Часть 1

И Гитлером, и Герингом, Оскар был очарован, как многие молодые люди того времени. В последствие он будет врать о том, когда именно абвер его завербовало для шпионажа за Чехословакией. Будет говорить, что его волновали только деньги. Как бы сказать… — В своем штабе я сам буду решать, кто еврей, а кто нет! Эти слова, которые не могли возмутить никого, потому что их произнес создатель люфтваффе, а также ближайший сподвижник Гитлера, его во многом заинтересовали. Он услышал их от смешка кого-то из коллег на очередной конспиративной квартире. Мол, Мильху повезло заиметь отца-графа, а нынешнего очернить до отчима. Получается, такое явление как гестапо и то имеет свои послабления. Интересно до дрожи. Ему многое было понятно, но прежде всего был понятен он сам. Когда-нибудь да попадется. Прежде всего бизнесмен, а не шпион. Где ему политика рейха? Надо бы выжить. Искал работу отчаянно во время Депрессии, как голодный до крови москит. Пока присосался к абверу, но понимал, что ненадолго. Отец до того как погружаться в алкогольный дурман, говорил всегда: «Ищи связи, узнавай все». Он пока не был голодающим до смысла, но послабления Геринга о полезности его успокаивали потому, что прежде всего каждый, как и он, думал о деньгах. Мильх отстегивал Герингу немало. Потому остался при должности… Лишь позже эти слова сменятся принципом: «Кто спасает одну жизнь, спасает целый мир», но скажет их ему еврей-бухгалтер Штерн, который никогда даже не накалывал желтую звезду на одежду.