Жесть 1

Всем привет! Я Мицуба Соскэ! Не так давно я умер, и вот уже полгода я призрак. Я живу в комнате радиовещания вместе с Нанаминэ Сакурой, Хьюгой Нацухико и призраком Цукасой (последний ненормальный. Я его боюсь). И мой сегодняшний рассказ... ...Обычный день в нашей дурке! Солнечный луч ласкал мою невесомую щёку, а с школьного двора доносился мирный гомон живущих. Сакура что-то мирно бубнила у микрофона, настраивая оборудование на вечерний эфир. Идиллия. Спокойствие. Я почти начал наслаждаться своим посмертным существованием. Пока дверь не распахнулась с таким грохотом, что я, чисто по привычке, чуть не скончался повторно. На пороге стоял Цукаса. Его широкая улыбка не предвещала ничего хорошего. Никогда. А за ним, сияя от счастья и полного неведения, маячил Нацухико. — Братцы! — прокричал Цукаса, подбегая к нам и хлопая Нацухико по спине так, что тот едва не врезался в стеллаж с аппаратурой. — У меня есть потрясающая идея для нового сегмента шоу! У меня похолодело внутри, хотя у призраков, по идее, нет температуры тела. Опыт подсказывал, что «потрясающие идеи» Цукасы обычно заканчиваются пожаром, взрывами и моими душевными страданиями. — И что же это? — осторожно спросила Сакура, откладывая наушники. — Мы будем тестировать фейерверки! Прямо в студии! — объявил он с гордостью изобретателя вечного двигателя. Я почувствовал, как моя духовная сущность начала медленно испаряться от ужаса. Нацухико, напротив, вспыхнул энтузиазмом. — Вау! Круто! Какой рейтинг будет у шоу! Мы осветим всё школу изнутри! — Именно! — Цукаса достал из-за спины целую охапку петард, римских свечей и каких-то самодельных шариков с торчащими фитилями. — Я их немного... модифицировал! Чтобы было веселее! «Модифицировал». Это слово звучало так же зловеще, как «а теперь, дети, поиграем с гремучей ртутью». — Ц-Цукаса, — запищал я, пытаясь сделать свой голос максимально неузнаваемым, чтобы он не понял, что это я протестую. — А не опасно? Стены же горючие... И оборудование... И мы... — А-ха-ха! Не бойся, Мицуба! — он повернулся ко мне, и его глаза сверкнули чистейшим безумием. — Я всё продумал! Нацухико будет главным испытателем! У него же стальная воля и несгибаемый дух, верно? Нацухико, польщённый до глубины души, выпрямился и ударил себя кулаком в грудь. — Верно! Моя воля закалена в битвах за справедливость! Никакой огонь меня не испугает! «Испугает, идиот! Он тебя испугает, обожжёт и превратит в такого же призрака, как мы!» — кричало у меня в голове, но рот отказался открываться. Противостоять Цукасе — верный путь снова оказаться на том свете. Точнее, в небытии. Я уже не знал. Цукаса, не теряя времени, принялся расставлять свои «игрушки» по комнате. Одну петарду он водрузил на пачку старых записей, другую прилепил жевательной резинкой к стулу Сакуры. Та просто вздохнула, собрала самые ценные вещи и отошла в самый дальний угол, доставая телефон. — Вызову скорую заранее. Экономим время, — пробормотала она с убийственным спокойствием. — А вот это — главный аттракцион! — Цукаса торжественно вручил Нацухико здоровенную ракету, похожую на маленькую баллистическую. — Держи крепче! Я подожгу фитиль, а ты направь её в окно! — Но там же... окно закрыто... — еле выдохнул я. — Тем веселее! — не смутился Цукаса. Он чиркнул спичкой. Фитиль на ракете зашипел и запрыгал искрами. Нацухико, с искажённым от старания лицом, направил ракету в застеклённое окно. Мир для меня замедлился. Я видел, как искра ползёт по верёвочке, как бледнеет даже Сакура, как Цукаса прыгает от восторга. Я не герой. Я трус. И я очень хочу сохранить хоть какое-то подобие посмертного существования. Инстинкт самосохранения, который, оказывается, есть даже у призраков, сжёг все остальные чувства. Я нырнул в пол. Прямо сквозь него. Я просочился этажом ниже, в пустой кабинет химии, когда сверху раздался оглушительный БА-БА-Х!!!, за которым последовал треск стекла, дым и истошный, на грани истерики, крик Нацухико. Потом — дикий, радостный хохот Цукасы. Через несколько минут я осторожно просунул голову через потолок обратно в студию. Картина была впечатляющей. Комната была в дыму, одно окно отсутствовало как класс, по столу расползалось чёрное пятно, а от ракеты торчал один хвостик, воткнувшийся в потолок. Нацухико стоял посреди этого хаоса с закопчённым лицом, дымящимися волосами и пустым взглядом человека, внезапно познавшего всю бренность бытия. Он медленно качнулся и рухнул на пол с тихим стоном. Цукаса хлопал в ладоши. — Получилось! Получилось! Как же круто! Нацухико, ты молодец! Выдержал! На следующей неделе принесу ещё, побольше! Я медленно вылез из пола, пытаясь принять максимально невинный вид, будто только что вышел подышать. — Ой, что тут произошло? — слабо спросил я. Цукаса повернулся ко мне, и его улыбка стала ещё шире, ещё страшнее. — А, Мицуба! Ты где пропадал? Как раз тебя искал! Для чистоты эксперимента нужно провести контрольный запуск! Ты же тоже хочешь посмотреть на фейерверки, правда? Я почувствовал, как моя душа готова была покинуть и этот, призрачный, мир, чтобы найти где-нибудь поспокойнее. Где нет Цукасы. И фейерверков. Похоже, обычный день в нашей дурке только начинается. Помогите.