Жесть 3

Спасите! Вашего Сооскэ Мицубу взяли в ЗАЛОЖНИКИ! Да-да! Это сделали они! Псих с ножом и Редька-Сенпай! Они что-то говорят, наверное смеются надо мной! Они связали меня и заклеили рот скотчем! СПАСИТЕ! Прощай, дурка, здравствуй, дурка лэвэл 100! Всё началось относительно нормально, если слово «нормально» вообще применимо к моей жизни. Я просто шёл по коридору, наслаждаясь тем, что меня пока никто не пытался взорвать, скормить мокке или использовать в качестве мишени для тренировок. И тут из-за угла, как два мстительных призрака (один из них, технически, и есть призрак), выскочили ОНИ. Псих с ножом — Ханако — сиял своей самой безумной ухмылкой. А Редька-Сенпай — Ясиро — выглядела виноватой, но почему-то всё равно участвовала в этом беспределе! — М-мицуба! — начала она что-то лепетать, но я уже не слушал. Потому что Псих с ножом уже достал из ниоткуда моток верёвки и рулон скотча. Мои крики о помощи были грубо прерваны полоской клейкой ленты, а руки скручены за спиной. Теперь я сидел в пустом классе, прислонённый к стене, а эти двое о чём-то спорили шепотом. — Я же говорила, что не надо было его связывать! — шипела Ясиро, размахивая руками. — Но так же веселее, Ясиро! Смотри, какой он испуганный! Прямо как живой! — хихикал Ханако. Почему? Зачем? Я не хотел этого знать! Они что-то пытались мне сказать. Редька-Сенпай показывала какую-то коробочку, а Псих что-то оживлённо объяснял, жестикулируя ножом. Но я не слышал ничего, кроме звона в ушах и собственного панического дыхания через нос. Они точно решили принести меня в жертву своим странным сверхъестественным играм! Или заставить присоединиться к ним! Или... о ужас... заставить меня готовить! Дверь в класс с грохотом отлетела, ударившись о стену. — ОЙ, ЧТО ЭТО ТУТ У НАС ТАКОЕ?~ — прогремел самый страшный и в то же время самый желанный в эту секунду голос на свете. На пороге стоял Цукаса. Его глаза сразу же нашли меня, связанного, потом перешли на Ханако с ножом, и его улыбка стала шире и... опаснее. — Цукаса... — прошептал Ханако, на мгновение потеряв бдительность. — Это я, Аманэ! — Цукаса весело подскочил к нам. — Это вы тут моего личного паникёра и крикуна мучаете? Без меня? Нечестно! — Цукаса, это всё недоразумение! — залепетала Ясиро, пытаясь заслонить собой коробку. — Ага, недоразумение, — Цукаса не обратил на неё внимания, уставившись на Ханако. — Чего меня не позвали? Я же хочу мучать его вместе с вами! ~ Помнишь, как мы раньше вместе это делали? Пока ты не стал таким скучным и не заперся в туалете. Лицо Ханако вдруг исказилось. Вся его наигранная весёлость куда-то испарилась. — Цукаса, замолчи. — А что? Тебе не нравится вспоминать? Как мы веселились? А потом как всё стало плохо? Очень-очень плохо... — Цукаса наклонил голову, и в его глазах заплясали знакомые мне искры безумия, смешанного с какой-то древней, неподдельной болью. Ханако побледнел. Он опустил нож. Его руки задрожали. — Я сказал, замолчи. — Но ведь это же правда. Мы оба... — Цукаса не договорил. По лицу Ханако покатилась тяжёлая слеза. Потом вторая. Он сжал кулаки, громко всхлипнул, развернулся и буквально провалился сквозь пол, оставив после себя лишь лёгкое облачко дыма и гнетущую тишину. Я сидел в шоке. Что это было?! Цукаса повернулся ко мне с довольным видом. — Видишь? Вызволил тебя. Он всегда такой, стоит только копнуть поглубже — сразу в слёзы. Слабак. Тут Ясиро, наконец, ринулась ко мне и сорвала скотч с рта. — АЙ! Мои прекрасные губы! — Простите, простите! — она принялась судорожно развязывать верёвки. — Мы просто... я хотела угостить вас бэнто! В знак примирения за все прошлые неприятности! А Ханако сказал... что будет смешнее, если мы вас немного... напугаем и устроим сюрприз... — она показала на красивую коробочку для завтрака, из которой действительно вкусно пахло. Я просто уставился на неё. Мои нервы были на пределе, сердце (или то, что его заменяет) колотилось как сумасшедшее. — Вы... вы... ИЗ-ЗА БЭНТО?! — завопил я. — МНЕ КАЗАЛОСЬ, ЧТО ВЫ МЕНЯ ЖЕРТВОВАТЬ СОБИРАЛИСЬ! В дверях появилась Сакура, привлечённая шумом. Она окинула взглядом сцену: я, красный от ярости и испуга, плачущая Ясиро, развязанные верёвки и бэнто. — ...Опять что-то странное происходит? — констатировала она. Потом вздохнула. — Ладно. Раз никто не взорван и не съеден, значит, повод для вечеринки. Идёмте в студию. У меня как раз есть торт, который не доели мокке. И знаете что? В этот раз её безразличие казалось мне самым лучшим проявлением заботы на свете. Дурка лэвэл 100? Да это просто очередной вторник.