Читатель о герое.

Ким Докча никогда не считал себя героем. Он был читателем. Читателем, который слишком долго жил чужой историей, чужими жизнями, чужими смертями. Но в тот момент, когда реальность поддалась и позволила словам романа выйти наружу, он понял: это больше не «чужое». Это стало его собственной судьбой. И вместе с ней пришёл он. Ю Джунхёк. Герой, написанный чёрными чернилами, сотканный из боли, ярости и бесконечных перерождений. Докча знал его лучше, чем кого-либо. Он помнил каждую смерть, каждый крик, каждый провал. Читал о них снова и снова, пока страницы не превратились в пепел в его сознании. Ю Джунхёк всегда оставался героем, но никогда не был человеком. Теперь же он стоял рядом, дышал тем же воздухом, шагал по тому же миру. И Докча не мог отвести взгляд. Он видел в нём все свои знания и всю свою беспомощность одновременно. Он знал, что должно произойти, знал, что каждый шаг этого человека предопределён, и всё же… сердце каждый раз сжималось, когда Ю Джунхёк поднимал меч, готовый умереть в очередной битве. «Ты не должен был существовать», — думал Докча. — «И всё же без тебя этот мир рассыпался бы». Сколько раз он ловил себя на мысли, что смотрит дольше, чем положено? Что задерживает дыхание, когда рядом раздаётся тяжёлый шаг или хриплый вздох после боя? Сколько раз хотел протянуть руку — и не смел? Ведь что он мог дать человеку, который уже потерял всё? Он боялся, что стоит сказать хоть одно лишнее слово, и весь хрупкий баланс рухнет. Боялся, что его знание — его единственное оружие — превратится в яд, если Ю Джунхёк узнает правду. Что он всего лишь читатель, паразит, который слишком хорошо изучил каждую страницу чужой жизни. Но было поздно. Внутри него всё давно переплелось. Не существовало больше границы между героем романа и человеком из плоти и крови. Ю Джунхёк стал его реальностью, его якорем, его наказанием. Докча понимал: рядом с этим человеком нет места слабости. Он всегда будет вторым. Наблюдателем, статистом, тенью. И всё же он продолжал идти за ним. Продолжал подталкивать сюжет вперёд, чтобы тот жил. Чтобы тот снова и снова поднимался. Быть может, в этом и заключался его грех — что он никогда не хотел видеть конец истории. Что он был готов жертвовать собой, подменять сценарии, рушить предопределённое только ради того, чтобы этот человек дышал ещё один день. Каждое мгновение рядом с Ю Джунхёком было пыткой. Но и спасением тоже. Докча думал о том, как несправедливо устроен мир. Герой, который заслужил покой, вынужден сражаться до конца. Читатель, который всегда был лишь сторонним свидетелем, оказался связан с ним прочнее, чем с кем-либо другим. И, возможно, в этом и заключался его самый страшный страх: что однажды история закончится. Что книга закроется. Что он останется один, без того, о ком думал каждую ночь, о ком знал слишком много и одновременно — ничего. Он не имел права на эти чувства. Он не имел права на мечты. Всё, что он мог — это читать дальше. Читать и помнить. Читать и беречь того, кого мир обрёк на вечную войну. Докча знал: он не герой этой истории. Но он был единственным, кто видел её целиком. И потому его взгляд всегда будет прикован к одному человеку. К тому, кто никогда не узнает, сколько боли и нежности скрыто в глазах читателя. И, возможно, именно в этом заключался его удел — любить без права сказать об этом.