Глава 4

После этого он уже не был прежним. Он сторонился всех. Он игнорировал попытки Драко заговорить с ним и тревожные взгляды Сэди. Единственной, кого он не мог избегать, была Сьюзен: она все еще оставалась сияющим светом среди тьмы, хотя он знал, что его связь с ней подвергает ее риску. Из эгоистических побуждений он не мог отпустить ее. Она нашла его через два дня после того, как он принял метку. Он сидел в палатке за третьей оранжереей с сигаретой между губами. "Что с тобой случилось на днях?" - спросила Сьюзен. спросила Сьюзен. Тео фыркнул: "Тебе лучше не знать, поверь мне". "Это был твой отец?" спросила Сьюзен. "Это всегда мой отец", - с горечью ответил Тео. Сьюзан вздохнула и взяла сигарету из его рук, сделав долгую затяжку: "Да, я понимаю, что такое проблемы с отцом. У моей тети какое-то время был парень, пока она не поняла, что он мерзавец. Тогда она раскопала все, что могла, и нашла достаточно, чтобы заработать ему пять лет в Азкабане". "Похоже, твоя тетя была очень крутой", - размышляет Тео. "Она была такой, - согласилась Сьюзен, ее глаза потемнели, - я видела, как она умерла, понимаешь? Я была там в тот день... Пожиратели смерти не знали этого, иначе они бы убили и меня. Но я видела, как все произошло, и ничего не сделала, чтобы остановить это". "Ты был ребенком. Дети не должны сражаться, чтобы спасти своих родителей", - сказал Тео. Он забрал у нее сигарету: "Это должно быть обязанностью родителей, но иногда они просто дерьмово справляются с этим". Сьюзан подняла на него глаза, в которых читалась затравленность: "Ничто не сделает это лучше. Ничто не может стереть образ из моей головы или избавить от кошмаров. Ничто не притупляет боль, кроме, может быть, тебя". "Хм, - размышлял Тео, держа сигарету в одной руке и проводя рукой по ее щеке, - да, ты и для меня все это забираешь". Сьюзан поймала его взгляд, и нельзя было ошибиться, что в глазах обоих горела похоть. Тео выронил сигарету и затушил ее, сделав небольшое движение, чтобы сократить разрыв между ними. Его губы встретились с губами Сьюзен с большей силой, чем обычно. Он прижался к ней всем телом, проник языком в ее рот быстрее, чем она ожидала, и ошеломил ее горьким вкусом никотина. Она не оттолкнула его. Более того, она поощряла его, обхватив руками за шею и не возражая, когда он поднял ее и прижал спиной к стене - в тонком зазоре между каменной стеной и грязной стеклянной стеной оранжереи было не так уж много места для маневра. "Тео, - пробормотала Сьюзен, разрывая поцелуй, - мы ведь не будем делать это здесь, правда?" "Почему нет?" спросил Тео, поднимая ее юбку и прижимаясь к ней своим стояком. "Я хочу тебя, Сьюз". Сьюзен настороженно встретила его взгляд: "Но... это за теплицей номер три, это... ходячее клише". "Ты не ходячее клише", - сказал Тео, снова целуя ее и проводя рукой по ее бедру, отчего она задрожала, - "И ты хочешь этого так же сильно, как и я". Сьюзан прикусила губу: "Но... мы только на шестом курсе, и... обстоятельства". Тео поцеловал ее губы, снова проникая языком в ее рот и поднимая руку выше. Он застонал, когда почувствовал ее влажные брюки: "Какая разница, Сьюз? Мы оба хотим этого, и плевать, что подумают другие. Все равно никто не узнает". "Ты не будешь хвастаться перед всеми?" спросила Сьюзен, встретившись с ним глазами - если бы он не был так возбужден и не был поглощен внутренней ненавистью, Тео мог бы почувствовать, что использует ее в своих интересах. "Конечно, нет", - сказал Тео, снова целуя ее и просовывая палец под брюки к ее влажным складкам. Она не смогла сдержать стон, который вырвался у нее, когда он просунул палец в ее тугую киску. Он знал, что она девственница, они не говорили об этом прямо, но оба инстинктивно понимали, что для них обоих это первый раз. Сьюзан задыхалась от его губ, и Тео просто продолжал целовать ее, чтобы она замолчала. С того момента и на протяжении долгого времени после этого он был для нее мудаком. Он слишком рано вошел в нее, она заплакала и положила голову ему на плечо, потому что ей было больно. Он входил в нее слишком быстро, и, хотя ей было больно, она стискивала зубы и терпела, потому что так она делала всю свою жизнь. Тео продержался недолго. Конечно, он наложил соответствующие защитные чары, ведь при всех своих грехах он не был глупцом. Он сильно вошел в нее, она застонала от боли, и он выплеснул себя в нее. Он отпустил ее и на секунду прижал к себе, пока ее ноги дрожали. Затем она отстранилась и начала собираться с силами. Тео привел себя в порядок и настороженно наблюдал за ней. Он знал, что облажался. Он просто ждал, насколько серьезными окажутся последствия. Сьюзен посмотрела на него со слезами на глазах, затем повернулась и побежала в сторону замка. Он знал, что она плачет, и это заставляло его испытывать чувство вины. Тео ударил ногой в стену, выругался, его вырвало, и он прислонился головой к холодному стеклу оранжереи. Почему он испортил все хорошее в своей жизни? Неужели он стал таким? Прекратится ли когда-нибудь боль? Станет ли когда-нибудь лучше или снова будет хорошо? Он сомневался в этом, поэтому, не зная, что еще можно сделать, Тео прикурил сигарету. "У тебя репутация сердцееда, Теодор", - холодно сказала Сэди, опустившись рядом с ним в общей комнате несколько дней спустя. Тео закатил глаза: "Кто сказал?" "Ханна Эббот", - ответила Сэди, - "Она говорит, что ты воспользовался Сьюзен, лишил ее девственности, а потом бросил плакать за оранжереей". Тео проигнорировал терзающее его чувство вины и поднялся на ноги: "Ты никогда не должна слушать сплетни, Сэди". Сэди бросила взгляд ему в спину, и Пэнси вступилась за него: "А если это правда, что с того? Тео уже достаточно натерпелся, не так ли? Если он хочет повеселиться, пусть так и будет. У Сьюзен и так репутация распутной особы. Уверена, она сама напрашивалась на это". Сэди издала неодобрительный звук: "Ты мне противна, Пэнси. Сделай мне одолжение и никогда не называй себя феминисткой", - сказала она и вышла из общей комнаты. Тео вздохнул и пошел прочь, не желая слушать эгоистические бредни Пэнси. Едва выйдя в коридор за пределами общей комнаты, он столкнулся с Драко, которого в последние дни старался избегать. Светловолосый мальчик схватил его за руку и потянул в потайной проход за зеркалом. "Ну что, теперь ты трахаешься с Пуффендуйцами?" Тео приподнял бровь: "Судя по твоим словам. Забавно, ведь ты трахал Ледяную Королеву с пятнадцати лет. Сейчас уже нет, заметь. Боишься, что она увидит эту большую старую змею на твоей руке, Дрейки?" Драко зашипел и толкнул его к стене. "Что ты собираешься делать? Ударишь меня?" спросил Тео, и это был почти вызов. Это заставило Драко остановиться и отпустить друга: "Ты хочешь, чтобы я сделал тебе больно". Тео открыл рот, чтобы отрицать это, но слов не последовало. "Так же, как ты переспал со Сьюзен, чтобы что-то почувствовать", - понял Драко, - "У тебя депрессия, Тео". Тео закатил глаза: "О, пожалуйста. У меня депрессия? Это не я всех отталкиваю и скрытничаю". "Ты не понимаешь, почему", - раздраженно сказал Драко, - "Если бы ты знал, то не был бы так резок". "Тогда скажи мне", - потребовал Тео. "Я не могу", - сказал Драко, сдерживая слезы, - "Я хочу, я хочу, милый Салазар, я хочу, но я не могу". Тео никогда не видел, чтобы его лучший друг выглядел таким испуганным. Он кивнул и зажег сигарету. "Я же говорил тебе, что брошу эту вредную привычку после лета", - раздраженно сказал Драко. "Да, но, возможно, тебе это нужно", - сказал Тео, протягивая ему сигарету, - "Это поможет, я обещаю". Драко вздохнул и взял сигарету. Он сделал долгую затяжку и выдохнул, затем вернул сигарету Тео. Тео сел у холодной каменной стены, а Драко привалился к противоположной стене. Они одновременно раздвинули ноги, позволяя им лежать так близко, что они соприкасались. Оба жаждали человеческих прикосновений. Подсознательно Тео понимал, что именно из-за этого он и испортил отношения со Сьюзен. "Помогает, не так ли?" спросил Тео, встретившись взглядом с глазами Драко. Эти серые глаза казались на несколько оттенков темнее, чем в прошлом году. "Да, помогает". Следующие десять минут они провели так, в полной тишине, передавая друг другу сигарету, пока она не погасла.