1 часть.

Лето 1996 года. В глухом поселке за чертой города, где асфальт трескался от жары, а воздух гудел от зноя, два пацана — кулкид и блюдуд — ковырялись в куче мусора за заброшенным гаражом. Кулкиду десять лет,а блюдуду 12, и они знали, что в этой куче можно найти все: от ржавых гвоздей до полуживых крыс. Кулкид, с выгоревшими на солнце волосами и облезлым локтем, дергал блюдуда за рукав: — Смотри, чёрт, вон та крыса сдохла, а? Блюдуд, плотный, с лицом, измазанным в пыли и чём-то ещё, фыркнул: — Да не, она просто прикидывается. Щас я ей пинка дам, она и побежит. Из-за угла показалась — перттипринцес их "подруга". В свои одиннадцать она была королевой этого помойного царства. Волосы, как пакля, лицо в веснушках, а в руках — ржавый нож, который она торжественно протянула: — Ну что, пацаны, хотите посмотреть, как я разделываю эту тварь? Блюдуд захихикал, а кулкид бросил в него горстью земли: — Ты чего, дурак, смеёшься? Это же круто! Преттипринцес присела на корточки, подтащила к себе дохлую крысу и аккуратно, как хирург, начала вспарывать ей брюхо. Кровь, тёмная и густая, вытекала на землю, смешиваясь с пылью. Кулкид не отрываясь, следил за каждым её движением, а блюдуд, бледнея, отходил в сторону. — Ты чё, петух, боишься? — крикнула ему преттипринцес, не поднимая глаз. Блюдуд, сжав кулаки, пробормотал: — Не боюсь, просто… воняет. Преттипринцес засмеялась, её голос звенел, как битое стекло. Она подняла окровавленный нож и поднесла его к лицу блюдуда: — Нюхай, сука, нюхай! Это жизнь пахнет! Кулкид, чувствуя, как адреналин бьёт в виски, ухмыльнулся: — Давай, блюдуд, не ссы! Блюдуд, дрожа, наклонился к ножу. Запах был резким, как уксус, и сладким, как гнилые яблоки. Он закрыл глаза, но тут со двора раздался крик соседки: — Вы, уроды, опять за своё?! Я вам сейчас всем хлебальники надеру! Преттипринцес вскочила, кинула нож в сторону гаражной стены и крикнула: — Ну, пацаны, давайте сваливать! Они побежали, оставляя за собой следы в пыли и капли крови на асфальте.